Give it to me

      Одноликий город. Всё вокруг постепенно смешивается воедино. Лица в многотысячной толпе как один похожи друг на друга, все спешат бог знает куда. На свою постылую работу, чтобы загибаться там как ломовая лошадь. Потом они поедут домой, к своим нелюбимым людям, есть свою нелюбимую еду, трахаться для галочки. Для галочки заводить детей, воспитывать их как того настойчиво требуют родители/общество/правила приличия. А потом трахаться налево, потому что так тоже принято. Пить отраву в дешёвых барах с дешёвыми друзьями. Ничто не имеет ценности. Кто-то, наоборот, бежит в свою пустую квартиру, заваривает себе чай, а может и наливает что покрепче. Обнимает своего кота/собаку, мысленно проклинает ещё один прожитый день и молится чтобы завтрашний день не наступал никогда. Всем плевать на всех. Мы эгоисты. До мозга костей. Отрицаем это, ссылаемся на то что когда-то где-то мы помогли собачке, купили бездомному жратвы. Просто вершители судеб, блять. Карма вроде как подправлена и там, на небесах, наверно зачтётся.       Чон сползает по стене метрополитена. Садится на грязный, холодный бетон и прикрывает глаза. Сил рыдать и кричать уже не осталось. Проходящие мимо люди поглядывают на него. Кто-то с отвращением, кто-то с опаской. Но большинство попросту идут мимо, даже не замечая парня, у которого все лицо в крови и грязи, размазанной тонкими пальцами по щекам. Он лишь обхватывает себя руками, подтягивает к себе колени и утыкается в них лицом. Пальцы больно вонзаются в бока. Хочется затолкнуть их меж рёбер и выдрать из груди это противно трепещущее сердце и швырнуть под проезжающий поезд. Хочется ни чувствовать, ни понимать, не жалеть. Хочется, чтобы Юнги не открыл дверь, хочется, чтобы он не звонил вчера. Чон умоляет высшие силы, или какая там тварь всем этим распоряжается, чтобы все это оказалось сном. Сейчас он снова откроет глаза в своей квартире, в своей кровати, у него будет трещать голова от выпитого и всё это лишь его нездоровая фантазия.       Саднящая губа возвращает в действительность. Нихрена это ни сон, ни фантазия. Чон все испортил. Никогда, ни в чьих глазах он не видел столько всего. Отвращение в глазах родителя в момент, когда сынок завалился домой с фразой: «Матушка, батюшка, поздравляю, ваш сын гей!» ничто. Ничто по сравнению с тем, что было в глазах Юнги. Хосок был не готов к такому, не ожидал. Хрупкий барьер Мина был разрушен пальцами и губами танцора. Наверно он ждал друга, поддержки. Хотел просто-напросто посидеть в тишине, помолчать о многом. И никак не ожидал слетевшего с катушек Чона, который отчего-то, блять, решил, что это удачный момент. Сейчас, блять, или никогда. Никогда.       Хосок изнеможён, выжат как лимон в соковыжималке. Устал эмоционально, физически и ментально. Нет сил ни лить слезы, ни в голос кричать, ни шевелиться, хочется прям здесь на этом холодном бетонном полу сжаться в комок и тихонько подохнуть от отвращения к себе.       В то же время, на другом конце города Юнги медленно сходит с ума. Смахивает фоторамки с полок, бьёт кулаками в стену крича безмолвно. Совсем не понимает, что происходит. Злится на мир, на себя, на Хоупа. Зачем он так сделал? Зачем пришёл к нему? Друзья же блять. Юнги кидается в ванну и включая воду остервенело пытается смыть с губ ощущение чужого прикосновения. Неправильно, противно. Они ведь были друзьями, Мин хоть и недовольный и похуистичный всегда, но Хоупа считал другом, маленьким лучком света в его тёмном тоннеле депрессий и агрессии. Улыбка в 32 белоснежных зуба всегда заставляла улыбаться в ответ, а неадекватное поведение и странный смех даже заставляли смеяться тоже. Безумные Чоновские танцы, ходячее эгьё и дикий заряд энергии. Юнги совсем не понимает, что ему делать. Он снова не справляется, ещё чуть-чуть и опять слетит с катушек. Хватает телефон, выискивает нужный номер и набирает. — Шуга? — гудки даже и пары секунд не длятся, как на том проводе раздаётся напряжённый голос. — Всё в порядке? — Джун, я не знаю, что мне делать, — голос Юнги дрожит и ужасно тихий, он не привык жаловаться кому-то на свои проблемы, но сейчас прекрасно понимает, что сам просто не вывозит и снова проваливается в дичайший пиздец собственных мыслей. С той стороны раздаётся какой-то шорох, потом крик Намджуна что б все завалили хлебальники и снова тишина. — Мне приехать? — Скорее да, чем нет, — сахарный вздыхает глубоко, цепляясь пальцами за волосы и кусая губы. — Полчаса.       Мин даже мысленно не успевает согласиться как разговор обрывается. Намджун как всегда краток и нихрена не церемонится. Всегда он был таким, никогда не спрашивал, что да как. Если друзьям нужна была помощь, даже если и нужна была не срочно — Джун срывался к ним в ту же минуту отбрасывая свои дела на второй план. Вот и сейчас, запрыгивая в машину, бросил запись нового трэка на середине, даже не объясняя оставшимся в студии причину. — Ну уж если сам Шуга просит помощи, — вслух подумал Джун вставляя ключ в зажигание, тихое урчание мотора, — Значит всё на самом деле хреново.

***

— Ну, рассказывай, — Намджун стягивает куртку в прихожей и бросает на тумбочку. На первый взгляд Шуга кажется очень даже спокойным, в глазах только непонятная буря эмоций. Ким тащится следом за сахарным на кухню и устраивается на барном стуле, внимательно наблюдая за тем, как тот нарочито спокойно ставит чайник и достаёт кружки. — Хоуп приходил, — Мин стоит спиной и лица своего не показывает, кусает больно губу отгоняя предистеричное состояние, сдерживаться старается. — И? Джун не совсем понимает как состояние Шуги может быть связанно с танцором, они вроде как друзья даже поближе друг другу чем с остальными из их компании. — Он поцеловал меня. Мон на секунду выпадает из реальности. Что, простите, сделал? Смотрит на развернувшегося Мина и моргает непонимающе. Сахарный все грызёт губу, комкает пальцами края футболки и нервно дергает плечом. — Я думал поговорить с ним, что б он не переживал из-за меня, — почти шепотом продолжает Мин не поднимая взгляда, — а он с порога кинулся. Я нихрена не понимаю, Нам. Зачем он так сделал? Мы ведь друзья же. Друзья, блять! Ещё и мужики. Ким медленно переваривает информацию. Слишком медленно. Уравнение в голове не складывается. Хоуп умноженный на непонятые чувства плюс Шуга явно умноженный на истерику в квадрате равно поцелуй. Какое-то неправильное уравнение. Джун проводит рукой по лицу, пытаясь собраться и, едва ли не в первый раз в жизни, не знает что сказать. — Ээ… — с наитупейшим выражением лица протягивает он, собираясь. — Шуга, я если честно немного растерян. Прям… прям по-настоящему поцеловал? Может, он просто был рад тебя видеть. Ты же знаешь Чона, он у нас эмоциональный. Может ты неправильно все понял? — Серьезно? — Мин аж взвизгивает от возмущения. — Скажи-ка мне, ты часто к друзьям в рот языком лезешь, когда соскучился? Кима на секунду заклинило, когда в голове представился образ целующихся Мина и Хосока. — Я выгнал его из квартиры, ударил кажется. Еще и наорал вслед, сказал, что больше не хочу его видеть, — Юнги продолжал говорить, сползая на пол по дверце холодильника. — Я так разозлился на него, что готов был убить на месте.       Сахарный откидывает голову назад больно стукаясь о дверцу, морщит нос и закрывает глаза. Может быть он и погорячился немного, наговорил со зла лишнего. Все-таки и правда, Хоуп эмоционален слишком, всегда странно выражает свои эмоции. Да и одни только сообщения на автоответчике могли спокойно объяснить его поведение. Шуга ведь и об этом поговорить хотел тоже. В куче сообщений с ярким описанием как тот Мина выпотрошит, расчленит на части и будет хранить в баночках на полке, были и слезы, дрожащий голос и едва ли не признания в любви. Юнги не хотел этого принимать, но и обижать друга не хотел. Затем и позвал, поговорить, показать, что жив здоров и постараться вырулить из этого дерьма, сохранить дружбу. «Прости бро, но мы с тобой только друзья, так что оставь свои покушения на мой зад при себе», — Мин мысленно дает себе по лбу, представляя как бы эта фраза выглядела со стороны. Ким все так же молчит. Достает из кармана телефон, искоса наблюдая за молчаливыми душевными терзаниями Мина. Быстро набирает сообщение и отправляет. Кому: Инопланетный ТэТэ Найди Хосока, быстро. Хоть из-под земли достань. Кажется, он натворил делов.

***

— Чертова надежда всея земли, и где я должен тебя искать?! Ви вылетел из дома останавливаясь возле подъездной двери. Глуповато смотрит по сторонам, открыв рот и зависая на неопределенное время. И правда — где? Он Чона, как и Шугу, почти месяц не видел, и смутно себе представляет куда бежать. Пальцы нащупывают телефон в кармане и как бабочки быстро порхают по кнопкам. Кому: Моня Ты хоть намекни где мне его искать. Сеул, как бы, огромный. От кого: Моня Он был у Шуги. — Это конечно охренеть как облегчило мне задачу, — Тэ вслух выругался, глядя на сообщение. Открывая список контактов на телефоне, он быстро находит номер Чона: вдруг сегодня счастливый день и Хоуп ответит на звонок и его не придётся искать по всему городу. Долгие гудки на том проводе, Ви чертыхается, собираясь уже положить трубку. — Тэтэ? — голос в динамике телефона еле слышен, Ви напрягается весь, превращаясь в слух. — Забери меня отсюда, пожалуйста. — Скажи мне где ты, — голос у старшего такой слабый и тихий, словно он говорит уже чуть ли не из последних сил. — Станция метро возле… — Чон срывается, не в силах произнести имени. — Я понял, сиди задницей на месте ровно, я скоро буду.       Через пол часа взлохмаченный и запыхавшийся Ви залетает в метро и бегает глазами по станции в поисках танцора. Народу вокруг много, только что подошедший поезд выгружает еще партию бегущих куда-то людей. Светловолосый протискивается через толпу распихивая их локтями в стороны и пропуская мимо ушей возмущённые возгласы. Ищет глазами рыжую макушку и замечает наконец. Чёрный комок в дальнем углу. Хосок сидит на полу натянув капюшон на голову и прижав колени к груди. — Хён! Тэ подбегает к другу и опускается на колени обхватывая ладонями за плечи и чувствует, как тот весь трясётся. — Хён, вставай, ну ты чего, — парень испуганно потряхивает Хосока, пытается заглянуть в лицо. Хоуп приподнимает голову от колен и Ви уже хочется спрятаться под землю. Чёртова надежда, луч света в тёмном царстве и вообще самый солнечный человек на свете сейчас глядел на него из-под капюшона чернющим, абсолютно опустошённым взглядом. Аж холодок по спине пробежался. «И что же ты натворил…» — Тэхён прикусил губу и, подхватывая за плечи друга начал поднимать его с пола. — Вставай давай, тут же пол ледяной, ты себе всё застудишь. — И пусть. Может я умру от воспаления лёгких и жить всем станет проще. Вишня пару раз быстро моргает и сдерживается что бы не отвесить старшему хорошего такого тумака. Так, что б мозг перевернулся и на место встал. — Мы сейчас едем ко мне, и ты рассказываешь, что у вас произошло. Ну или не рассказываешь, а просто отогреваешься и ложишься спать у меня. Отказ не принимается. Хоуп лишь кивает и безразличной тушкой плетётся следом за блондином, который держит его крепко за руку и снова расталкивает толпу выбираясь из подземки. Кому: Моня Нашёл. Он выглядит как сахарный, когда мы к нему пришли. Ещё и лицо разбито. Я заберу его к себе, сдаётся мне не лучший вариант оставлять его одного.       Тэхён быстро строчит и отправляет сообщение пока они с Чоном едут в пойманном такси. Тот в свою очередь чёрной тучей забился в угол заднего сидения и свернулся в комок. Ви же думается что их снова накрывает какой-то невиданный зверёк «пиздец» и снова им с Моней придётся выруливать из всего этого вдвоём. Тяжело вздыхая парень переводит взгляд в окно и вдруг слышит тихий голос: — Я его поцеловал.