Lost In Fire

      Солнечная система. Третья от Солнца планета. Земля. Континент Северная Америка. Остров Лонг-Айленд. Человечество стоит перед лицом неизвестного. Неизвестное идёт к нему. Сделайте вдох. Выдох. Моргните. Взгляните на свое светило. Хоть кто-нибудь. Страшно? Ох. Так просто. Но вы всё ещё живы. Всё ещё.       Никто больше не прорывает живую стену из людей форме. Солдаты не сдерживают никого, с трепетом держась лишь за свое оружие, пальцами обхватив курок. Не нужно.Остальные тянут по-птичьи шеи, поворачивая голову в сторону моря. Не двигаются, но от желания подойти ближе ерзают на месте, и сделав шаг вперёд, делают два назад — неизвестное пугает их.Так просто. Ничего не случится, если подойти ближе, не так ли? А что если всё-таки… Стойте, где стоите.       Поцелованный солнцем мальчик. Взбирается повыше, дабы стать первооткрывателем чуда, в которое ему так верится. Верит?Как само солнце верит в него.Так долго искавшего этот свет. В него, в ночной рубашке, потертых кроссовках и папиной куртке, что выбежал со двора, несясь за кометой. Чей след золотой пылью вёл его. Его, так долго искавшего этот свет.       Ребёнок взбирается по валуну, высовывая и засовывая язык, забавно корчась. Солёная пыль висит в воздухе, оседая на рыжих ресницах и высунутом языке — мальчишка ощутил океан раньше, чем глаза встретили его.       Луч бережно целует его лицо, касаясь синевы детских радужек. Но замирает море его глаз. Замирает море и перед ним. Слышит шёпот среди людей. Тихий и дрожащий. Ангел, говорит он. Падение мятежных ангелов.       Мальчик мчится к берегу сквозь окаменевшую толпу. Лишь миг. И перед ним сами герои. Столь величественные в лучах рассветного солнца. Он может коснуться их. Ощутить. Понять. Их величие. Но оно меркнет, ибо…       Силуэт. Человеческий силуэт. Медленно приближается к суше. К истинно человеческому. А солнце слишком быстро совершает своё восхождение на небосклон. И лишь объяв в своих лучах то неизвестное — оно становится явным. Ослепительно явным. Всё ближе. Очертания женского тела рисуются на фоне неба, залитого светом. Считанные шаги. Они видят. Её.       Не смотрите в глаза.Их там нет. Лишь затмение самого солнца. Глаза её — глаза чужого. Узкие зрачки — чёрные дыры, словно затмевающее радужки глаз, что подобны двум маленьким светилам. Разве что губы её — алеющие. Кровь и плоть? Кожа её — жемчуг белый, отливающий золочёной пылью. Волосы её — обсидиан, спадающий на плечи. Силуэт её — форма, высеченная из мрамора. Мрамора, что обрамлен материей — бесконечная звездная россыпь. Сверкающая и скрывающая невесомые шаги. Ибо шаг её — жизнь. Она — величие. Величие так близко. Огненные глаза смотрят под ноги. Стоит слегка покачиваясь с пятки на носок. Ощущая землю. Затем обращает взор к человечеству и замирает. Робко качает головой. Приподнимает подбородок. Делает глубокий вдох. И сотни человеческих глаз ловят безымянный взгляд. Пылающий.       Её губы растягиваются в слабой улыбке. Что затем исчезнет. Тони Старк во взоре её. Не отрывает глаз, словно что-то ища. Ищет его взгляд. Но Железный Человек перед ней. Железо обнимает тело его. Не снимет шлема. Не покажет своего лица. Своих глаз, что внимают её существу. Что слишком поздно заметили ребенка близ неё.       Тот самый поцелованный солнцем мальчик стоит в трёх шагах от девы, снимая капюшон, прятавшем лицо в тени. Где-то вдалеке раздаётся голос отца, отчаянно просящий сына вернуться. Но он не слышит его зова, как и она. Неясная улыбка озарила её лицо, и он подошёл ещё ближе. — Люди говорят, что Вы… ангел упавший с небес, — тихо бормоча начинает детский голос, сжимая и разжимая кулачки, но с каждым словом всё громче и уверенней. — Вы Ангел?.. Я видел только, как падают звезды. И Вы так похожи на… — мальчик запнулся. — Caelum plenum stellarum est*, — раздался голос, сотрясая слух окружающих. Голос, что явился, рождаясь из самой пылающей сердцевины.— Не страшись, дитя, — мрамор её ладони коснулся детской розовеющей щеки. — Я не хочу больше… прятаться…— ребенок дрогнул, кончиками пальцев задевая девичью кисть. — Но ты так прекрасен.        Бóльшая половина лица выкроена ожогами и шрамами, впивающимися в детское лицо. Раны, полученные ни в чем не повинным созданием во время событий в Нью-Йорке. На миг взор её обратился к солнцу. Словно взывая к нему. Молчаливо вопрошая. И полыхнул огонь глаз. — Так вот оно что, — еле слышно изобразили губы. — Не бойся. — Я не боюсь, — пролепетал мальчик, опуская веки.       Не бойся. Последние слова его матери. Они снова и снова раздаются в голове, словно она всё ещё здесь. Словно разрушающейся под гнетом завоевателей Нью-Йорк не забрал её пару лет назад. Словно её медно рыжие кудри всё ещё спадают на дрожащие плечи. Словно её голос всё ещё просит его быть смелым. Словно поцелуй её губ всё ещё напоминает о себе теплеющим прикосновением на лбу.Но каждый поцелуй последний.       Мальчик ощущает нечеловеческое касание ладоней на своём лице, что трепетно окутывают лицо. Кожа пульсирует. Краснеет, наливаясь кровью. Перехватывает дыхание, и крохотное тело наполняется теплом. Веки смыкаются, покуда стремительно бьется храброе сердце. *Caelum plenum stellarum est(лат.) — На небе полно звёзд.