Lost In Fire

      1 композиция 9:00. Лонг-Айленд. Штат Нью-Йорк. Район нагорья Гудзон.       Я чувствую. Больше чем каждый из вас. Вам должно быть страшно. Я понимаю. Я чувствую этот страх. Вам не стоит бояться. Основной гормон, что на протяжении всего человеческого существования не позволяет вам останавливать борьбу за свою жизнь или лишать её у других. Основной гормон, которому вы дали имя адреналин. Вы дали причины зарождения страха. Вы дали имя страху. Но у него уже было имя. Перестаньте бояться. Ваши сердца бьются слишком сильно. А птицы поют слишком тихо.       Женский силуэт стоит посреди леса. Рассветное небо над головой. Не меркнет блеск платья, как и не меркнет огонь её глаз. Мраморная кожа всё ещё усыпана золотой пылью. Она поднимает руки вверх, и пыль с кончиков пальцев вздымается ввысь. Прямо к небу. Небо Земли не похоже на небо её дома. Догорающий пепел затягивает небосклон Дайрона. А здесь… Она не может оторвать глаз от синевы неба. Лишь облака и солнца лучи. Ладонь касается коры дерева. В лесу прохладно, но тёплый висок осязает загрубевшую оболочку дерева. Янтарные слёзы сосны отражаются в радужке огненных глаз. И сама Земля приветствует её. У Земли есть голос. У Земли есть секреты, и она готова поделится ими с ней. Словно вернулся старый друг, которому невольно открываешь дверь в тайны души. Душа Земли так глубока, что не хватит и миллионов лет, чтобы узнать её полноценно. Но у девы есть время, и Земля воспевает ей песню. Это грустная песня. И сквозь израненную песню Земли, она слышит стук её раскалённого сердца, что тоже болит. Но оно радо, безумно радо, что его слышат. Спустя тысячи лет его снова услышали. Спустя тысячи лет жизнь потерянного мира вернулась к своему старому другу. — Но мне нужно идти, — слабеет шёпот, окутываясь в круговороте золотых песчинок, вновь исчезая.       2 композиция       На этот раз она оказывается на одной из улочек Бруклина. Как она узнала об этом месте или о том лесе? Можно оказаться где угодно, но воспоминания рыжеволосого мальчика стали её путеводной звездой. Одно лишь прикосновение — весь мир открылся перед ней. Мир его воспоминаний открылся перед ней. Мир глазами ребёнка — прекрасный мир. Перед тем как мальчик выпустил её из своих объятий, его голос прозвучал в её голове: «Не все любят таких, как ты. Тебе нужно спрятаться.» А, может, прятаться нужно от неё?       Время магии. Она парирует пальцами вдоль платья, ткань которого податливо меняет свою форму, обволакиваясь в сверкающей пыльце. Последнее движение, и платье превращается в земные объемную кофту и несколько зауженные брюки, облачая стопы ног в военные полуботинки, которые всё ещё слабо переливаются. Делает глубокий вдох, а затем выдох, и температура организма становится более-менее похожей на человеческую. Но что насчёт средства передвижения? Мотоцикл.       Она срывает с ближайшего дерева листья, что через пару секунд озолотились, заметно тяжелея и вытесняя всю свежесть зелени. Стали самим золотом. И почему люди так любят золото? Она неспешно выглянула из-за угла, обнаружив пустоту улиц. Все собрались на берегу Лонг-Айленда искать клад. А через квартал уже виднелась вывеска «Ломбард у счастливчика Педро». Педро, сегодня ты и вправду счастливчик. Она спокойным шагом преодолела квартал, оказавшись на нужных ступеньках. В ломбарде стоял запах жареного бекона и только что сваренного кофе. Молодой человек с очень влиятельными усами и столь же влиятельным размером живота упивался своим завтраком прямо за прилавком, неотрывно наблюдая за происходящим по телевизору. Новости пестрили фотографиями и видео с ней, обрамляемые заголовком «Новая надежда или новая угроза?». — Извините, — мягко проговорила «новая надежда или новая угроза», нависая над прилавком.       Парень оторвал голову от экрана, медленно поворачивая к источнику звука. Протёр округлявшиеся глазёнки, активно перебегающих с неё на экран и обратно. Снова. И снова. Пока вновь не остановил свой взгляд на ней, не замечая как кусок бекона вываливается из раскрытого рта. — Да чтоб святые булочки бабушки Роситы… — прошептал парень, и кусок бекона наконец-то рухнул на пол. — Ты! Ты! Это ты! Божечки… — верещит он, ерзая на месте. — Да, это я, — мягко улыбнувшись, прошептала девушка с экрана. — Я твой поклонник! — завизжал он. — Ты… ты такая… божественно красивая, — переводил дух он. — Благодарю, прекрасный представитель человечества. — Прекрасный представ… — он уже покачивался. — Ты точно она? Да я с роду не готов к такому… Выжги мне сердце! — Я не думаю, что тебе это понравится. — Остынь, детка.       Радужка женских глаз вновь вспыхнула. — Да это же шутка! — Шутка? — Вы обратились по адресу! Начнём с того, что не стоит пускать грязные шуточки в присутствии богемных дам… — Послушай, Педро. Ты же Педро? — Педро — мой дядя. А я Артуро. Но для тебя я буду кем угодно. Даже самим Тором, — процедил Артуро, вытянув губки трубочкой. — Послушай, Артуро, племянник Педро, готовый стать кем угодно, даже самим Тором. Мне нужно… — Сбежать с этого гребаного острова! Я готов бежать вместе с тобой и защищать тебя ценой булочек бабушки Роситы. В Бангладеш! Я даже готов закрыть глаза на то, как ты прожгла атмосферу Земли. Разведём овец… — Мне нужно обменять своё золото на ваши деньги, — пожав плечами, сказала она. — Все вы женщины одинаковые! Так уж и быть — Артуро поможет тебе!       Одно движение рук, и лепестки золота посыпались на стол. Артуро внимательно рассмотрел один за другим, используя очки с увеличительным стеклом в леопардовой оправе, поочерёдно взвешивая их на точных электронных весах. — Я никогда не видел столь чистого золота… Даже не верится, что золото может быть таким золотым. — Этого достаточно? — Более чем. Здесь около пятидесяти грамм, а значит ваша выручка составляет 1600 $. А вам, богам, неплохо живётся, — произнёс он, выкладывая перед дамой купюры. — Я не бог, Артуро. — Для них — самый настоящий. Как и для меня. — И много богов приходят к тебе за этими зелёными бумажками? — Но вы же вроде как боги. Зачем вам спускаться на землю за какими-то бумажками? — Может, чтобы встретить одного прекрасного Артуро? — Знаешь, можешь считать себя кем угодно, но Артуро всегда будет считать тебя самым лучшим человеком! — Благодарю тебя, Артуро.       Она уже хотела было уйти, как вновь развернулась к нему: — Не найдётся ли у тебя какого-нибудь средства передвижения в одолжение самому лучшему человеку? — Мопед и шлем к нему. Тебе бы шлем не помешал. Твои глаза… — Я знаю, Артуро. Так одолжишь? — Ещё спрашиваешь!       Через пару минут она уже сидела верхом на чёрном мопеде с потертыми рисунками в виде пламени. — Ты точно можешь управлять им? — спросил Артуро, а она лишь взяла его за руку, которую вскоре отпустила. — Теперь точно. — Что ты такое сделала со мной, когда коснулась? Я чувствую себя странно и… как-то по-приятному странно. — Считай, это моё благословение, — прозвучал её голос сквозь шлем, и она надавила на газ. — Как мне называть тебя? — кричал ей вслед Педро. — Амалер! Моё имя — Амалер! — До встречи, Амалер! Не забывай про Артура! — Я не забуду, — уже шёпотом произнесла она, поворачивая байк на одну из центральных улиц города Бруклина. 9:30       И вот Амалер уже исследует огромный универмаг, который просто переполнен людьми. Людьми, что явно готовятся к апокалипсису, скупая всё на своём пути. Но Амалер стоит напротив стенда с жвачками, выбирая между черничной и клубничной. От размышлений о бытие жвачек её отрывает мечущаяся из сторону в сторону Джейн Фостер. Джейн находится в поисках кабелей и болтиков, которые должны помочь включиться перегоревшему тепловизору собранному её же руками. Растрепанная учёная оказывается близ того же стенда, нервно закидывая в корзинку шоколадки. — Извините. Ничего не подумайте. Это просто гребаное исследовательское изнеможение, — тихо смеясь говорит Джейн, в спешке задев Амалер плечом.       Новое прикосновение — новое воспоминание. — Какого ваша цель исследований? —  Я — учёный. За последние годы много чего случилось неподвластного законам астрофизики. Может, на этот раз что-нибудь да удастся. — Но вы здесь не только по этому, не так ли? — Я не понимаю о чём вы. — Вдруг он и вправду прилетит, кто знает этих богов. — Да я не жду никакого бога… — почти заикаясь произнесла Фостер. — Ваши руки… — Какова ваша цель исследований? — теперь разделяя каждое слово вкрадчиво проговорила Амалер. — Я здесь чтобы помочь вам. — Помочь? — Каким бы огромным не был опыт в контактировании с инопланетными расами тех людей, ищущих вас за этим окном, им никогда не будет достаточно просто найти вас. Тор рассказывал мне о таких, как вы, на что они были способны… На что способны сейчас, — неуверенно ответила Джейн. — Мне нужно попасть в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. — Вы здесь пару часов и сразу в библиотеку? Тем более Нью-Йоркская публич… — Мне нужна информация. Как можно скорее. — Хорошо-хорошо. В библиотеку так в библиотеку.       В корзину с шоколадками полетела черничная жвачка, и через пару минут обе дамы вылетели на улицу. В багажнике небольшого светло-голубого джипика уместился мопед, а в самом салоне и всё остальное. За рулём сидела Дарси, что выронила телефон из рук при виде новых гостей. — Ты та чувиха из новостей! Милая толстовка. Да ещё с блестками! Я — Дарси, — протянула руку Амалер, пока та устраивалась на заднем сидении. — Здравствуй, Дарси, — протянутая рука в ответ. — Слушай, Джейн, а она поумнее Тора будет. Хотя бы не шатается по городу в больничном халате. — Дарси, заткнись! — шипела Фостер. — Я кратко введу в курс дела. Когда могучий Тор прилетел на Землю, он больно стукнулся головой и загремел в больницу. Ему видимо там не понравилось, вот он и решил сбежать оттуда прямо в больничном халате. Или халатик приглянулся, — хохотала Дарси. — Вези нас уже в Нью-Йоркскую библиотеку, — бубнила Джейн. — Так точно, капитан!       Ваши сердца бьются слишком сильно. Всё ещё. Уже слышу пение птиц. Земля поёт вместе с ними. Но всё ещё тихо. Нужно время. И вы все услышите.