Наследница ведьм - 2. Nearly Forgot My Broken Heart / Я почти забыла о своем разбитом сердце

      Между тем Люку, наконец, удалось дозвониться Винчестерам.       - Да, слушаю, Люк, - отозвался Сэм. – У вас всё в порядке?       - А у вас? – вопросом на вопрос ответил фамильяр.       - По большей части да. По крайней мере, Абаддон мертва, - не очень радостно прозвучал голос младшего Винчестера, что не особо вязалось со смыслом сказанного.       - И это хорошая новость, верно?       - Верно, Люк. Но у вас, видимо, нет, иначе бы нам звонил не ты. У вас что-то случилось? Это связано с Эмбер?       - Да... Но как ты догадался? – удивился его проницательности парень.       - Видимо, потому что... – начал было Сэм, но в следующий миг его прервал голос Дина:       - Люк, привет! Что с Эмбер?       - Привет, Дин! Её просто нигде нет. И мне нужно, чтобы вы приехали как можно быстрее. И, если можно, притащили с собой Кроули, – выпалил фамильяр.       - Не понимаю. Что значит «нигде нет»? И на кой черт тебе сдался этот демон? Ты можешь объяснить по-человечески?       - Эмбер пропала! И я думаю, что Кроули имеет к этому отношение!       - В смысле пропала? Как давно? Я же сегодня говорил с ней по телефону. Ты пробовал с ней связаться? – попытался добиться от него подробностей Винчестер.       - Конечно, пробовал! Я же не идиот! Её нет уже полдня. И последний, с кем она говорила, был этот чертов демон! Скажи, вы же не успели его прихлопнуть? – вдруг с надеждой спросил Люк.       - Нет, конечно. Но я сомневаюсь, что он к этому причастен. Дело в том, что все это время он был занят своими семейными проблемами... – задумчиво проговорил Дин. – Впрочем, посмотрим. Жди нас, мы скоро будем.              И вот три часа спустя, когда Крейг, утомленный тревогами минувшего дня, уже крепко спал, изредка всхлипывая во сне, а Люк, оберегая его сон, устроился на краю его кровати, пока Мэтт решил прикорнуть на диване в гостиной, черная «импала» Винчестеров подъехала к дому.       Негромко стукнув в двери, Дин открыл дверь своим ключом, и тут же наткнулся на вскочившего с кровати Мэтта с обрезом наперевес.       - Черт! Хорошо, что это вы, - выдохнул Маршалл. – А то в патронах только соль.       - И тебе повезло, что ты не решил в нас пульнуть, - хмуро посмотрел на него Винчестер-старший, проходя в комнату вместе с Сэмом. – А где Люк с Крейгом?       - Я тут, - вбежал в комнату разбуженный фамильяр. – Крейг спит, а Мэтт здесь, потому что помог мне взломать телефон Эмбер.       И он рассказал охотникам обо всех событиях прошлого дня.       - Что ж, наверное, ты прав, и Кроули может быть в курсе произошедшего, - выслушав его, устало потер переносицу Дин. – Только боюсь, что сейчас он не захочет выходить с нами на связь, чтобы мы не причинили вред его драгоценному сынку.       - Что? У Кроули есть сын? – изумился Люк.       - Да, как оказалось. Но речь сейчас не о нем. Нам надо понять, что случилось с Эмбер. Может быть так, что она исчезла сама? Может, какое-то неудачное заклинание?       - Не думаю. По крайней мере, никаких следов я не обнаружил. И вряд ли бы она занималась заклинаниями, если с минуты на минуту ждала нашего возвращения и по твоему совету обновляла защиту дома от демонов и ангелов.       - А ты пробовал поисковое заклинание? – вмешался Сэм, до этого молча изучавший распечатку со звонками с номера Эмбер, которую дал ему Мэтт.       - Конечно. Её нигде нет! – со слезами на глазах воскликнул фамильяр.       - Вот дерьмо... – только и смог выговорить Дин, зарываясь ладонью в волосы. Он явно испытывал опустошение после схватки с Рыцарем Ада, чувствуя, что ему на ум не приходит ни одно разумное объяснение, в то время как Сэм стоял, уставившись в темноту за окном, и не говорил ни слова.       - По крайней мере, хорошо, что вы здесь. Теперь мы найдем её гораздо быстрее. И Крейгу будет не так страшно, если рядом с ним будет его отец, - с надеждой в голосе проговорил Люк.       - Прости, - поспешил развеять её Дин. – Не думаю, что здесь от нас будет много проку. И Крейгу лучше не говорить, что мы приезжали.       - Что ты имеешь в виду? Вы же не уедете сейчас? – упавшим голосом спросил Росс.       - Боюсь, что нам придётся. Осталось еще одно незавершенное дельце. И мне кажется, что если мы с ним разберемся, то сможем выяснить, где находится Эмбер. - А что насчет Кроули?       - На его счет не переживай: мы поговорим с ним, как только он выйдет на связь. А заодно поспрашиваем Каса и, возможно, Метатрона, как только схватим его за задницу. Уж этому говнюку должно быть всё известно, - поднимаясь со стула, проговорил Дин.       - А как же Крейг? – отказываясь верить в происходящее, пролепетал Люк. – Ты нужен ему, Дин. Тем более, сейчас, когда Эмб пропала... Ты же его отец.       - Не стоит напоминать мне об этом, - вдруг с потемневшим от гнева лицом проговорил охотник. – Но я не могу сейчас нянчить Крейга, пока Эмбер находится неизвестно где. От меня будет больше проку там.       И он махнул рукой куда-то в сторону, а затем, внезапно смягчившись, повернулся к фамильяру:       - Присмотри за ним, пожалуйста, Люк. Моё общество – это не то, что сейчас нужно Крейгу. Я вернусь, как только покончу с Метатроном и найду Эмбер. Уверен, что её исчезновение как-то связано со всем, что сейчас творится. Так что до встречи. Сэм, ты со мной? – повернулся он к брату и, больше не говоря ни слова, вышел из комнаты.       - Тоже сбегаешь? - взглянул на младшего Винчестера фамильяр.       - Поверь, я бы сейчас с большей радостью остался с вами. Но я нужен Дину... – закусив губу, ответил тот. – К тому же он прав: там от нас будет больше пользы. А ты держи в курсе, если что-то узнаешь. Мы обязательно найдем Эмбер, вот увидишь.       И неловко похлопав Люка по плечу, Сэм вышел вслед за братом.              - Да уж... – прокомментировал Мэтт, когда за Сэмом закрылась входная дверь. – Похоже, тебе и правда придётся разбираться с этим дерьмом самому...       - И я знаю, с чего начну. Пошли Кроули сообщение с телефона Эмбер. Напиши что-то типа «Надо увидеться. Срочно», - решительно, словно бросаясь в омут с головой, произнес Люк.       - Ты уверен? Почему ты думаешь, что он ответит или появится?       - Не знаю. Кажется, Кроули не совсем к ней равнодушен из-за её сходства с какой-то там её прародительницей, в которую был влюблен при жизни. Ну и у ведьм с демонами больше общего, чем у охотников...       - Ага. Особенно если ты считаешь, что он причастен к её исчезновению, - хмыкнул Мэтт.       - Ну, судя по тому, что сказал Дин, Кроули было не до этого. Но он может знать, кто в этом замешан, - и он потряс перед носом друга распечаткой с телефонными звонками.       - Окей, только давай сделаем это утром. Не хочется мне, чтобы этот демон вдруг возник тут среди ночи. При свете дня как-то спокойнее, - поежился Маршалл, видимо, вспомнив образины демонов, которые видел однажды на камере видеонаблюдения.       - Договорились, - сдался Люк, однако до рассвета так больше и не сомкнул глаз, прислушиваясь к каждому шороху.              А утром, покормив Крейга завтраком, заставил Мэтта отправить сообщение Королю ада и нервно заходил из угла в угол, дожидаясь ответа демона.       - Ты долго будешь мельтешить? – спросил у него Маршалл. – Он от этого не ответит быстрее. Если вообще ответит.       - Прости. Просто ума не приложу, что ещё можно сделать, - вздохнул фамильяр, и тут услышал стук в дверь.       Обменявшись взглядами с другом, он пошёл к дверям и замер в изумлении, увидев на пороге Кроули. Ведь в глубине души он до последнего не верил, что тот отзовётся.       - Ну что, так и будешь на меня таращиться, лапуля? Где там твоя хозяйка? – с раздражением проговорил демон, глядя на фамильяра.       - Можно подумать, ты не знаешь, - выходя на улицу и закрывая за собой дверь, проговорил Люк, пристально глядя на Кроули, словно надеялся прочитать его мысли.       - Чего? Так это ты мне написывал?! И по-твоему, я бы притащился сюда, если бы знал, что меня ждёшь ты? – возмутился демон и, не дождавшись ответа собеседника, спросил:       - Так чего тебе надо и где твоя ведьма? И советую отвечать быстро, поскольку моё терпение иссякает.       - Это ты мне скажи, где она. Ведь ты последний, с кем она говорила перед исчезновением.       - Ты, видно, бредишь! – нахмурился Кроули. – Да я уже сто лет ее не видел и не слышал. Были дела поважнее. Хотя... Я, кажется, начинаю понимать, в чём дело. Когда, говоришь, она исчезла?       - Я этого не говорил.       - Так скажи! Хватит строить из себя крутого детектива, мистер летучая мышь!       - Лисица, вообще-то. А пропала она вчера днём. Позвонила нам, чтобы предупредить, что Дин нашёл Абаддон, и чтобы мы шли домой. А когда мы вернулись, её уже нигде не было. Остался только её телефон и последний звонок на нём от тебя, - и Люк ткнул ему распечатку звонков, которую с ночи оставил в кармане джинсов.       - Так, ну теперь всё ясно. Судя по времени, с ней общалась ныне усопшая Абаддон. Она как раз отняла у меня мобильник и, видимо, начитала по телефону какое-то заклинание и забросила вашу ведьму куда подальше. У нее в последнее время прямо страсть была к этим путешествиям во времени. Изобретательно, однако, - не скрывая восхищения, ответил демон, изучая распечатку.       - Считаешь это изобретательным?! - взвился фамильяр. – Скажи лучше, куда она могла её забросить?       - Да куда угодно. Мне откуда знать, - пожал плечами Кроули. - Если оставила в нашем времени, поможет поисковое заклинание. Если нет, то...       - То что?!       - То всё! Ясно тебе. Теперь я начинаю понимать, что она болтала там Дину, что он больше никогда не увидит свою ведьму. Я-то думал, что она грозила ему смертью, а получается, что у неё был еще один козырь. Который ей, впрочем, не помог... - задумчиво проговорил демон.       - Я всё равно её найду. Никогда не перестану искать, - закусил губу Люк.       - Что ж, удачи тебе, лапуля. Если найдёшь способ, дай знать. Может, чем помогу. А мальчонке вызови тётушку Марту. Она в своё время неплохо справлялась со всякими вашими семейными кризисами, - бросил он взгляд на одинокую фигурку Крейга, стоящего у окна, и исчез.              

***

             Тем временем Эмбер потеряла счет времени, сидя в сырой камере и продрогнув до костей на своей тощей соломенной подстилке. Обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться, она на время словно впала в оцепенение. И когда двери темницы распахнулись и стражники позвали кого-то, она не сразу поняла, что зовут её. Тогда один из них, грубо схватил её за плечо и толкнул к выходу. И то ли от страха, то ли от долгого сидения на месте она едва могла передвигать ногами, так что им приходилось почти тащить её под руки.       И вот спустя несколько бесконечных коридоров и каменных лестниц её втолкнули в большой зал, где она на миг ослепла от бьющего в окна солнечного света после сумрака коридоров и мрака камеры. И лишь потом, когда глаза чуть привыкли к свету, она увидела, что находится перед пьедесталом, на котором в креслах восседали трое мужчин. Один в белом завитом парике и красной мантии с черным меховым воротником, видимо, судья, и двое священнослужителей: один в простой черной сутане с тонким серебряным крестом, второй в лиловом с золотом одеянии.       - Вы находитесь в зале судебных заседаний Епископского дворца, где ваше дело будет слушаться великим магистром Домиником Мидо, великим архидьяконом Антуаном Марсоном и его честью судьей Страсбурга Шарлем Трюдо, - торжественно произнес возникший справа от пьедестала человечек в простой средневековой одежде, после чего отступил назад и устроился за столом со стопкой бумаг где, взяв в руки перо, принял вид напряженного ожидания. Из чего Эмбер сделала заключение, что он был судебным писарем. Она вообще старалась замечать как можно больше, только бы не поддаться леденящему ужасу, росшему где-то внутри с тех пор, как её схватили и вытащили из камеры.       - Назови себя, - между тем обратился к ней тот, что был в парике.       - Меня зовут Джейн Доу, – назвалась первым пришедшим в голову именем Эмбер, отвлекаясь от созерцания писаря.       - Кто вы, мадемуазель Доу? – обратился к ней инквизитор в лиловой сутане.       - Что вы имеете в виду? – не поняла она.       - Вы же не француженка?       - Нет, я из Америки, - ответила она и увидела, как инквизиторы обменялись многозначительными взглядами.       - Однако это не объясняет ни вашего странного одеяния, ни богомерзких знаков на вашем теле, - проговорил третий инквизитор в черном, до этого лишь молча изучавший её.       - Богомерзких знаков? – повторила Эмбер, пытаясь понять, что он имеет в виду.       - Да, сатанинская звезда у вас на плече, - пояснил он.       - Ах, звезда алхимии, - вспомнила она о своей татуировке от одержимости, и тут поняла, что, наверное, сморозила лишнее. Едва ли алхимия приветствовалась здесь больше ведовста или прочей ереси, к которой причисляли всё, что не соответствовало доктрине церкви. Впрочем, после того, свидетелями чего стали местные жители, отрицать свою сущность было глупо. И эти инквизиторы, судя по тому, что она читала и видела недавно собственными глазами, если захотят, вырвут из неё признание в ведьмовстве при помощи каленого железа.       - Алхимии? Что вам известно об алхимии? – между тем с выражением интереса на лице наклонился к ней судья.       - М-м… лишь то, что ею занимаются мужчины, которые ищут философский камень, чтобы создавать золото, - с трудом подбирая слова из своего скудного словарного запаса, пожала плечами ведьма.       - Так-так. А у вас этот знак откуда?       - Мой супруг алхимик, - не смогла придумать ничего лучше Эмбер.       - Вот как? – оживился черный инквизитор. – И где же он сейчас?       - В Америке.       - Хотите сказать, что он отпустил вас одну так далеко?       - Я… Послушайте, я не знаю, как здесь оказалась. Вот я была у себя дома, а в следующий миг здесь у вас, - развела она руками, чувствуя себя слишком уставшей, чтобы придумывать какие-то объяснения, когда её судьба, скорее всего, уже была предрешена.       - Может ли быть так, что это был один из неудавшихся опытов вашего супруга, по вине которого вы оказались во Франции? – продолжал спрашивать черный.       - Возможно, - безразлично пожала плечами Эмбер, уже успевшая устать от их вопросов, которые она с трудом понимала.       - А может, вас призвал кто-то из местных жителей? Скажите, на чей зов вы явились?       - Не знаю. Не слышала, чтобы меня кто-то звал. Говорю же вам: я просто сначала была в одном месте, а потом оказалась в другом, - упрямо повторила она.       - Что ж, значит, вы не отрицаете вашего аномального появления на центральной улице Страсбурга? – заключил судья.       - Нет, не отрицаю.       - Впрочем, даже если бы вы отрицали, у нас есть как минимум четырнадцать свидетелей, готовых подтвердить странности вашего появления. А нам для вынесения приговора достаточно даже двух, - с торжествующим видом заключил инквизитор в лиловом.       На что Эмбер лишь слегка пожала плечами, не очень понимая, чего они от неё хотят, если им итак всё ясно. Впрочем, судья довольно быстро всё ей разъяснил.        - Судя по тому, что говорят свидетели, вы или ведьма, вступившая в связь с нечистым, либо и есть демон в человеческом обличии. Но пока на вас надеты эти наручники, вы не сможете никому причинить вред. А вам смогут. Поэтому чистосердечное признание облегчит вашу участь, мадам или мадемуазель Доу, - сказал он. – Так отвечайте же: кто вы?       - Я человек, - пролепетала Эмбер, никак не ожидавшая, что её обвинят еще и в демонизме.       - Люди не могут появляться ниоткуда, мадам, - возразил ей черный инквизитор. – А свидетели не сообщали ни о метле, ни о каких-либо животных, на которых вы могли прилететь. Так назови себя, демон!       И он поднял перед собой висевший на груди серебряный крест.       - Меня зовут Джейн Доу, - упрямо повторила Эмбер. – Я, может, и ведьма, но никак не демон!       - Что ж, это легко проверить. Тебя осмотрели и не нашли ни копыт, ни хвоста. Но, возможно, ты прячешь своя демонскую сущность под волосами, - сложив пальцы, задумчиво проговорил лиловый.       - Что?! – истерично воскликнула Уайтстоун, потрясенная услышанным. – Какую ещё сущность?!       - Обрейте её, - между тем кивнул он стоявшим по бокам от неё стражникам.       И не успела она ничего сообразить, как те подтащили её за руки к стоящей неподалеку бочке с водой, куда на миг окунули с головой, а затем, вытащили и, пока она пыталась откашляться, несколькими грубыми взмахами острого меча сбрили её роскошные волосы, которые рыжей волной упали к её ногам.       - Нет, пожалуйста, нет, - только и могла лепетать Эмбер, пока один из стражников железной хваткой сжимал ей плечи, а второй орудовал мечом, оставляя болезненные порезы на нежной коже головы.              От всего происходящего она словно впала в какое-то оцепенение. Её не покидало ощущение, что всё происходящее всего лишь страшный сон, который просто не мог быть реальностью. Так что она лишь судорожно щипала себя за руку, пытаясь проснуться, однако блаженное пробуждение всё не приходило.       - Что ж, рогов я тоже не наблюдаю, - проговорил между тем черный инквизитор, когда стражники притащили её обратно и швырнули на пол перед пьедесталом. – Значит, говоришь, что ты ведьма?       - Ведьма, - машинально проговорила Эмбер, мечтая лишь о том, чтобы этот допрос скорее закончился и она оказалась в камере. Плевать, что там было сыро и холодно. Лишь бы не слышать этих идиотских вопросов и не терпеть издевательств, на которые она бы с радостью ответила, если бы не эти проклятые наручники.       - Ведьма, значит, - откинувшись на спинку своего резного кресла, проговорил лиловый. – И как давно ты стала ведьмой?       - С рождения? - полувопросительно полуутвердительно пролепетала она, гадая, что повлечет за собой этот ответ.       - Ведьмами не рождаются. Ими становятся, заключив контракт с демоном, - безапелляционно возразил черный. – Скажи, что происходило, когда ты стала ведьмой?       - Я… Я не знаю! – воскликнула Уайтстоун. – Я не помню!       - Что ж, пойдем другим путём. Что произошло, когда ты стала ведьмой?       - Я не понимаю вас. Говорю же, что родилась такой!       - Что ж, придётся освежить тебе память, - сказал черный инквизитор и снова кивнул стражникам, которые схватили её и поволокли в сторону бочки.       - Нет! Стойте! – закричала Эмбер за секунду до того, как её снова окунут в воду. – Я всё расскажу! Это было в прошлом году, на Вальпургиеву ночь. Меня позвали участвовать в шабаше, и там я стала ведьмой!       - Кто тебя позвал? – в напряженном ожидании впился пальцами в подлокотники кресла инквизитор в лиловом.       - Соседка… Мисс Шоу, - на ходу придумывала она.       - И что же произошло во время этого шабаша? Ты видела демона? Принесла ему обет верности?       - Да. Видела. И поклялась в верности, - как можно тверже проговорила она, надеясь, что они этим удовлетворятся. Однако этим чаяниям было не суждено оправдаться.       - Ты отдавалась демону? Это он клеймил тебя этой печатью, верно? Как зовут твоего демонического хозяина? – продолжали сыпать они вопросами.       И Эмбер приходилось сочинять историю продажи души некому Астароту, которому она отдалась посреди леса, между тем как их вопросы становились всё безумнее и извращенней.       - Ты целовала ему зад, принося обет верности? Какую клятву ты должна была ему принести? Сколько раз он овладел тобой? – не замолкали вопросы инквизиторов, и вскоре она уже сама поверила, что этот чертов демон являлся ей каждую ночь и заставлял ублажать его разными способами, даруя взамен дар полета и перемещения в пространстве. А инквизиторы, словно возбуждаясь от этих историй, требовали всё новых подробностей.              - Что ж, рад, что ты призналась в своих прегрешениях, Джейн, - с удовлетворением проговорил судья, казалось, бесконечность спустя, когда их любопытство, наконец, было удовлетворено. – А теперь скажи, готова ли ты отречься от Сатаны и поклониться Господу нашему?       - Готова, - пролепетала измученная ведьма, надеясь, что теперь её отпустят. Однако у них были иные планы.       - Что ж, тогда ты сейчас повторишь всё ещё раз, чтобы писарь смог записать твои показания, а ты поставила под ними подпись, - заключил судья.       - А по-… потом? – едва ворочая от слабости языком, спросила она.       - Потом? Ты вместе с другими богоотступницами спасешь свою душу очищающим огнем и сможешь попасть в Царствие Господне, - торжественно завершил он и велел ей начинать рассказывать с самого начала.       Когда допрос подошёл к концу, Эмбер настолько ослабела, что стражникам пришлось тащить её чуть ли не волоком. Так что, вернувшись обратно в камеру, она без сил рухнула на пол.       - О, дитя, ваши волосы! - с жалостью взглянул на неё Парель.       - По крайне мере, они не сгорят в очищающем огне инквизиции, - пробормотала она и почти мгновенно заснула, пообещав ему рассказать обо всём, когда проснётся.              В следующий раз Эмбер проснулась от запаха еды. Она уже и забыла, когда ела в последний раз, и голод напомнил о себе болезненными спазмами в животе. Почти все заключенные что-то ели. Кто-то с жадностью глотал большие куски хлеба, кто-то задумчиво хлебал что-то из миски деревянной ложкой.       Оглядевшись и не увидев рядом с собой ничего съестного, Эмбер пробормотала, что, похоже, проспала время приема пищи.       - Просто она вам не положена, - объяснил ей подошедший Парель и протянул ломоть хлеба. – Здесь нас кормят лишь тем, что передают родственники на воле. Ведь заключенные и их семьи за всё платят сами. За работу инквизиторов, палача, за древесину для костра и смолу для сожжения. Ну и за услуги гробовщика, разумеется.       - Чёрт, вот незадача: мне нечем расплатиться с палачом и со всеми остальными. Неужели мне сохранят жизнь? – криво усмехнулась Эмбер и, поблагодарив его, взяла протянутый хлеб. Он, конечно, не имел ничего общего с багетами из её любимой пекарни по соседству, но сейчас показался ей вкуснее самой изысканной еды.       - Надеюсь, не сильно вас объела. Просто и представить себе не могла, что настолько проголодалась, - смущенно сказала Уайтстоун, доев хлеб и выпив предложенный Парелем стакан воды.       - Всё в порядке. Мои друзья готовы заплатить сколько угодно, лишь бы хоть немного облегчить мою участь, так что у меня нет недостатка в провизии, - ответил он. – А скажите, пожалуйста, это правда? Неужели вы у себя в Америке действительно слышали о моём скромном труде?       - О, не только слышала, но и однажды воспользовалась им. У вас там есть несколько очень полезных заклинаний, - кивнула она.       - Но я не понимаю... Как он мог преодолеть такое расстояние? Я же только недавно его написал, - удивился он.       - Вы уверены, что готовы услышать правду, месье Парель? – посмотрела на него Эмбер, уже представляя, как быстро он сочтет её сумасшедшей и предпочтет держаться от неё подальше.        - Думаю, что готов. О вашем появлении ходит столько невероятных слухов, что я готов поверить всему.       - Неужели они проникают даже сквозь эти стены? – в свою очередь изумилась ведьма. – Что ж, тогда знайте, что ваш труд преодолел не только пространство, но и время. Потому что я прибыла не только из Америки, но и из 2014 года. И многие ведьмы в моём времени сочли бы за честь иметь его в своей библиотеке.       - Ведьмы? – шёпотом переспросил Парель, похоже, более удивленный этим фактом, чем сведениями о путешествии во времени. – Неужели кому-то из них удалось выжить после всего, что творит инквизиция?       - Уж поверьте. Они сожгли нереальное количество несчастных, но самым сильным и могущественным ведьмам удалось спастись. А имена инквизиторов навеки прокляты всем просвещенным человечеством.       - Что ж, после таких новостей мне и умереть не страшно, - мягко улыбнулся он. – Но вы так и не рассказали, как прошёл ваш допрос?       - Ну, сначала они искали мои рога... – начала было Эмбер, со вздохом проведя ладонью по своей обритой голове, но тут двери камеры стукнули и вошедший стражники крикнули, что её снова вызывают на допрос.       - Боже! – побледнев, прошептала она, бросив полный ужаса взгляд на своего собеседника. – Надеюсь, мы еще увидимся.       И пожав руку Пареля своими похолодевшими пальцами, встала навстречу стражникам.       - Не понимаю, я же всё вчера рассказала... – пролепетала она им.       - У суда возникли дополнительные вопросы. Так что поторапливайся, ведьма, - рявкнул один из стражников и слегка подтолкнул её в спину, так что она едва не упала.              И вот она снова оказалась в том же допросном зале перед той же тройкой инквизиторов.       - Джейн Доу, - торжественно провозгласил судья. – Мы поняли, что для окончательного вынесения приговора мы не заслушали всей информации о творимых тобой злодеяниях.       - А разве это что-то изменит? Меня же итак приговорили к смерти, - развела руками Эмбер, насколько это позволяли её наручники.       - Таковы требования судопроизводства. Нам нужны имена всех твоих жертв. Скольким мужчинам, женщинам, детям и животным ты навредила?       - Но я не помню... – пролепетала она, с тоской подумав, что если она сейчас снова что-то сочинит, а затем её снова заставят повторить это второй раз, то она не сможет ничего вспомнить.       - Что ж, думаю, мы сможем освежить твою память. Несите тиски, - проговорил инквизитор в черном.       - Нет! – вскрикнула Эмбер, увидев пропитанные засохшей кровью тиски, которые с готовностью притащил один из стражников, и подумав, что не вынесет этой адской боли. – Я всё расскажу. Дайте мне немного времени. Сейчас...       И она стала называть приходившие ей на ум имена знаменитостей, на которых якобы насылала болезни, бесплодие, половое бессилие и смерть.       - Итак, ты перечислила тридцать четыре жертвы, - заключил, видимо, утомившийся этим рассказом судья. – Это всё или тебе есть, в чём ещё сознаться?       - Всё, ваша честь, – ответила Эмбер.       И тут, стоя перед ними, она вдруг подумала о Пареле, имя которого преодолело время и пространство. А еще вспомнила трюк Дина, который, будучи перенесен в прошлое, смог подать знак Сэму. Кто знает, вдруг и Винчестеры, если будут искать её, найдут её имя в хрониках казненных ведьм и придумают способ спасти её до того, как она будет казнена.       И подняв глаза на инквизиторов, она обратилась к судье.       - Хотя есть ещё кое-что, ваша честь. Я хотела сказать, что в прошлый раз назвалась вам не своим именем, - громко произнесла она.       - Не своим? Хочешь сказать, что солгала? – даже привстал о возмущения со своего кресла судья.       - Нет, ваша честь, - твердо проговорила Эмбер. – Я назвалась тем именем, которое дал мне мой господин, демон Астарот. Но моё настоящее имя Эмбер Уайтстон. И я хотела бы, чтобы именно так меня указали в приговоре.       - Это всё, о чем ты солгала нам, Джейн Доу или Эмбер... как, говоришь, тебя? – уточнил судья.       -Уайтстоун. Это всё, ваша честь. Всё остальное, сказанное мной, чистая правда.       - Что ж, в таком случае, ты будешь казнена под фамилией Уайтстоун. И пусть Господь спасёт твою душу, - провозгласил инквизитор в лиловом. После чего кивнул стражникам, велев отвести её в камеру, где ей предстояло дожидаться исполнения приговора. И они, словно только того и ждали, мгновенно подхватили её под руки и направились к выходу из зала.              Еще когда они вели её в камеру, Эмбер заметила их странные переглядывания и смешки. А когда она увидела, что теперь её отвели в одиночную камеру, ей стали понятны их гнусные намерения.       - Ну что, ведьма, развлечемся напоследок? – в подтверждение её догадки сказал тот, что был пониже ростом, толкая её на пол камеры и развязывая пояс на свои брюках.       - Только попробуйте прикоснуться ко мне, и демон, которому я принадлежу, разорвет вас в клочья! – с яростью прошипела Эмбер, твердо решив, что даже если слова на них не подействуют, она не дастся им живой, а если надо, то и кого-то из них прихватит на тот свет.       - Да брось, знаем мы, какие у вас демоны, - не очень уверенно сказал стражник, однако перестал раздеваться.       - Уверен, что готов рискнуть? Я не такая, как те, кто сидел со мной в камере или кого вы запытали тут раньше! Они не появлялись среди улицы ниоткуда, не раскидывали толпу взмахом руки. Неужели ты думаешь, что тот, кто позволяет мне свободно перемещаться по миру, оставит безнаказанными тех, кто покусился на его собственность?! – воспользовавшись его заминкой, встала на ноги ведьма. – Он оставил на мне свой знак. И он мне и умереть не позволит, и даст насладиться зрелищем вашей страшной и кровавой кончины.       И она сделала пару шагов им навстречу. И, видимо, ярость, переполнявшая её, была столь сильна, что это заставило насильника попятиться.       - Эй, Жак, послушай, пойдём отсюда. Кто её знает, вдруг она и правда путается с демонами, - потянул стражника за руку его напарник. И тот после некоторого раздумья плюнул с презрением в её сторону и вышел из камеры. А Эмбер, уже готовая распрощаться с жизнью, в бессилии опустилась на пол и разрыдалась, будучи больше не в силах сдерживать сотрясавшую её дрожь.              Она потеряла счет времени, проведенному в этой сырой и тесной камере, где по полу и скамьям сновали крысы, так что она позволяла себя проваливаться в забытье, лишь когда совсем не оставалось сил бодрствовать и отгонять мерзких грызунов. Всё это время она не переставала звать Кастиэля, однако ангел то ли не слышал её, то ли считал ниже своего достоинства являться на зов какой-то ведьмы. Еда ей не полагалась, так что всё, чем она довольствовалась, был стакан воды два раза в сутки, если она правильно рассчитала время, которое текло в этом жутком месте по своим законам.              И вот настал день казни. С утра за ней явились уже знакомые стражники и велели идти к выходу.       - Готовься к смерти, ведьма. И посмотрим, как тебе поможет твой господин, – прошептал ей на ухо тот, кого тогда назвали Жаком, видимо, все еще не успокоившийся из-за того, что ему не удалось её изнасиловать. И когда она на негнущихся от страха ногах поднималась по лестнице, ведущей из тюремного подземелья, грубо толкнул её, так что она упала и больно ударилась ребрами об острый угол ступеньки. Боль была такой сильной, что у Эмбер потемнело в глазах, и она не сразу смогла подняться. И тогда стражник, чтобы привести её в чувство, больно ударил её по лицу, отчего её рот наполнился кровью, а в ушах зазвенело.       - Ну что, где же твой демон? – усмехнулся он, чуть не волоком таща её по ступеням вместе со своим напарником.       - О, ты его обязательно увидишь. Если не сейчас, то после своей смерти, - прошипела она, плюнув в него кровавой слюной и потрогав языком шатающийся от удара зуб. И на этот раз он ничего не успел ей сделать, поскольку они достигли дверей, где Эмбер и еще около полутора десятка таких же несчастных мужчин и женщин ожидала зарешеченная телега с парой лошадей, на морды которых были надеты черный капюшоны с прорезями для глаз.       Оглядев своих спутников, Эмбер поняла, что среди них не было Пареля, и вздохнула с облегчением, от души желая, чтобы автор гримуара был всё ещё жив и чтобы его друзья оказались достаточно могущественными, чтобы спасти его из лап инквизиции.              Погода была мрачной, под стать разворачивающимся событиям: с неба моросил мелкий дождик, порой дул холодный ветер, забирающийся под её грязный и сырой балахон и злобно пробиравший до костей, словно был в сговоре с инквизицией. Их путь лежал по узкой улице, вдоль которой стояли толпы любопытствующих, которым не досталось мест на площади. Они выкрикивали в адрес приговоренных проклятия, плевались и бросались камнями. Однако тех, кто находился в телеге, это похоже, беспокоило не больше, чем гудение комара. Они уже знали, что одной ногой находятся по другую сторону бытия, и прощали этим невежам их ненависть. А еще в последний раз вдыхали свежий воздух улицы, такой пьянящий после удушливого смрада подземелий.       «Кто знает, может, и кто-то из них когда-то стоял вот так же в толпе и сыпал проклятиями вслед приговоренным», - подумала Эмбер, оглядывая своих товарищей по несчастью.              И тут сквозь толпу вдруг прорвалась девочка лет десяти с годовалым малышом на руках и бросилась к клетке с отчаянным, леденящим душу воплем:       - Мама! Мамочка!       И одна из женщин с поломанными ногами, до этого с тупым выражением лица сидевшая у стенки, повернулась на этот крик и с глухими рыданиями стала покрывать поцелуями пальцы девочки, вцепившейся одной рукой в прутья клетки, и крохотные пальчики младенца, тянувшего к ней свои ручки.       От этого душераздирающего зрелища с Эмбер мгновенно спало отупение покорности своей судьбе, и она, зарыдав, вспомнила о Крейге, тоску по которому так отчаянно гнала от себя в своей камере, чтобы не сойти с ума от боли и тоски. Мысль о том, что её малыш, возможно, окажется совсем один на этом свете и даже не запомнит, как выглядела его мать, острыми когтями разрывала ей сердце. И она снова в отчаянии стала звать Кастиэля. А затем, когда телега достигла эшафота, на котором было установлено пять столбов, и её в числе других четырех приговоренных вытолкали на площадь и повели к месту казни, она вдруг вспомнила о своих угрозах ненавистному стражнику Жаку и в последней отчаянной надежде позвала Кроули.       Конечно, не стоило надеяться, что Король ада услышит её. А даже если услышит, то едва ли решит помчаться через несколько столетий ради её спасения. Но его слова, сказанные однажды в бункере Винчестеров о том, как сильно он сожалеет о гибели Марго, всё же вселили в неё слабую надежду на спасение. Вдруг он не захочет, чтобы кто-то, так похожий на его бывшую возлюбленную, принял такую же мучительную смерть.       Впрочем, сколько она ни выкрикивала его имя, ничего не произошло. Совсем как до этого с призывом Кастиэля. И оказавшийся поблизости стражник, подведший её к третьему с края столбу, с ухмылкой спросил, какого черта она не зовёт своего любезного Астарота. А Эмбер, слишком сосредоточенная на своих воспоминаниях о сыне, Дине, Люке, Сэме и всей прошлой жизни, просто не смогла ничего ему ответить и лишь позволила связать над головой руки, зацепив их за перекладину на столбе.              Затем над площадью вдруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими перешептываниями, и на помост, покрытый пурпурной тканью, на котором возвышались четыре кресла, поднялись уже знакомые ей судья с инквизиторами, а также городской сеньор. После короткого обращения к гражданам он передал слово судье, который сообщил о том, что сегодня на главной площади города будут казнены одни из опаснейших ведьм и ведьмаков, а затем назвал имена тех, кто уже стоял на эшафоте, перечислив их прегрешения.       Со смесью боли и облегчения Эмбер отметила, что судья сдержал обещание и назвал её настоящее имя, и безумная мысль о вероятном спасении вновь опалила надеждой её сердце.       - Кроули, черт тебя подери, ну где же ты?! – воскликнула она, между тем как на эшафот поднялся палач в черном плаще и алой маске-капюшоне с прорезями для глаз и рта. За ним следовал священник в черной рясе с Библией в руках.       Палач подошел к первому столбу, к которому была привязана одна из приговоренных, и после того, как священник прочитал над ней молитву с отпущением грехов, накинул на шею несчастной петлю и стал её затягивать. Из горла жертвы раздался хрип, глаза выпучились, а ноги в предсмертной судороге засучили по дощатому полу, пока она не замерла.       - Что это? Почему он её душит?! – в ужасе повернулась Эмбер к своей соседке слева, пока палач направлялся ко второму столбу. – Разве нас не должны сжечь?       - Это акт милосердия к тем, кто признал свою ведьминскую сущность. Нас сожгут после удушения. Тех, кто отказывается, обычно сжигают живьём, - ответила та, с расширившимися от ужаса глазами следя за перемещениями палача, который уже затягивал петлю на шее второй приговоренной.       - О Боже! Но у меня же совсем не осталось времени! – с ужасом воскликнула Эмбер, понимая, что ещё мгновение, и она навеки перестанет существовать, и вся её жизнь закончится так бездарно в этом грязном средневековье и никто никогда не узнает, что с ней случилось.       - Кастиэль! Кроули! Кто-нибудь, услышьте меня! – истошно завопила она, заливаясь слезами от жалости к себе, и тут увидела приближавшегося к ней священника, уже покончившего со второй ведьмой.       - Дитя, признаешь ли Господа Иисуса Христа искупителем своим за грехи наши? – обратился он к ней.       - Признаю, - теряя от страха разум, пролепетала Эмбер, чувствуя, что от ужаса ноги перестают её держать, отчего веревки, удерживавшие руки над головой, больно впиваются в уже и без того израненную наручниками кожу на запястьях.       - Я отпускаю тебе твои грехи и да примет тебя Царство Божие, - перекрестил её между тем священник, отходя в сторону и давая дорогу палачу, уже державшему наготове свою жуткую петлю, которая против воли притягивала полный ужаса взгляд Эмбер.       - Пожалуйста, не надо, - заплетающимся языком пролепетала она, чувствуя, что ещё мгновение – и она лишится чувств от переполнявшего её липкого страха, выступившего на коже холодным потом.       Цепляясь за реальность, она перевела взгляд на палача и вдруг увидела, что его глаза в прорезях маски странно выпучились, а его взгляд, обращенный на Эмбер, внезапно потерял фокусировку и словно подернулся пеленой. А в следующее мгновение он со слабым охом повалился на колени и рухнул ничком на землю, а на его месте она сквозь пелену слёз увидела Кроули.       Боясь поверить своему счастью, Эмбер пару раз моргнула, чтобы убедиться, что это не сон.       - Валентинку, лапуля? – спросил между тем Король ада и с ленивой ухмылкой протянул ей окровавленную ладонь с ещё пульсирующим сердцем палача.