neighborhood

Время в Форест-Хиллс будто застыло, и это прекрасно. То, что нужно Бену. Он спускается по ступенькам крыльца, считая каждую под собой: пять. Был создан на пять с отличием как убийца, но вышел сухим из воды. Ему, кажется, во всём нравится искать метафоры к своему прошлому, такому тёмному, наполненному кровью, будто нью-йоркские ночи. Когда время стоит вековым камнем, легче поразмышлять о себе и своих поступках. В этом районе время — старая сказка. Давно забытое. Раны здесь не затягиваются, застывая с деревянными часами Мэй. Питер говорит, что Бен слишком эмо, хуже Адриана, который не так погружён в свои раздумья о самоненависти, но Рейли отмахивается от него, как от назойливого паука, мельтешащего перед взором на паутине. Садится на последнюю ступеньку, вдыхая грудью обыденный запах Форест-Хиллса, пропуская сквозь себя всю грязь, скопившуюся в воздухе злосчастного района, и осматривает горизонт. Вон сосед напротив занимается фитнесом, вот проехало несколько машин с семьями внутри, а какие-то незнакомые люди снова поливают деревья вдоль тротуара, как делают каждую субботу. Люди в Форест-Хиллсе живут по расписанию, затормаживая время, как песчинки в механизме, мешающие ему функционировать, но Бену кажется, что живёт он вне его, где-то в прошлом, заполненным адским пламенем, а потому подстроиться под ритм местных он не сможет никогда. Время забегает вперёд, раскрывая карты всех самых жутких вариантов развития событий. И всё прекрасное вновь растворяется, а стекло трещит.