Четвертый вагон.

Тэхен

      Выйдя на улицу, я вспомнил, что забыл зонт. Ведь наступила осень, а это значит, что вместе с ней пришел и дождь. Настроения сегодня у меня почему-то совершенно не было. Мне казалось, что случится что-то плохое… Сегодня, я чуть было не опоздал на электричку. Скажем спасибо зонту, который забыл положиться в мой рюкзак. Спасибо, зонт.       Людей в вагоне почти не было: сидело две старушки и три школьника. Я поприветствовал пожилых женщин — так как почти каждый день езжу вместе с ними в этом вагоне, и не поздороваться с ними было неуважением к старшим — и направился на привычное место. Мне безумно хотелось увидеть Чонгука, мое сердце болело за него, но причину этому я не знал.       «Осторожно! Двери открываются», — я уселся поудобнее и готов был прыгнуть в объятия любимого Гуки, но он не зашел. Через 2 минуты поезд тронется с места, и мы уедем. Я переживал за него, ведь мы пообещали друг другу, что каждый день будем ездить к речке и никогда не опаздывать. Но парня не было. Я опустил голову, когда услышал слова девушки «Осторожно! Двери закрываются!», но тут мои грустные мысли перебил грохот в дверном проеме. Это был мой Гуки! Он забежал с огромным чемоданом и неуклюже уселся рядом со мной. — Привет, Тэхен! — парень мило улыбнулся и поцеловал меня в щечку. Я был счастлив. — Привет, Гуки! Что случилось? — я видел в глазах парня грусть. Он изо всех сил пытался скрыть все, но от художника ничего не скроешь. Тем более от любимого человека. Хоть Чон и улыбался, но в глазах его была пустота. Он вроде и на меня смотрел, но в то же время сквозь меня. Его мысли были заняты чем-то другим. После моего вопроса улыбка с лица Чонгука пропала, брови нахмурились, и глаза постепенно стали закрываться. Я все понял. Проблемы с семьей. Я часто видел людей, у которых проблемы в семье, и, по всей видимости, у парня то же самое. Но раз уж он с чемоданом, значит либо выгнали из дома, либо сильно разругался и ушел. — Все хорошо, Тэхен~и… — парень снова поднял взгляд в мою сторону и слегка улыбнулся. Я не стал больше задавать вопросов, потому что если Гуки не хочет мне ничего говорить, значит так надо. Но чтобы заставить парня хоть на мгновение почувствовать себя лучше, я положил его голову к себе на плечо и нежно приобнял.       Поезд приехал, и мы с Гуком направились в сторону речки. Пустое зеленое поле, кристально чистая река — все, что надо для создания уюта. Мы присели на застеленный плед и долго молчали, пока Чонгук не прервал эту тишину: — Тэхен~и… — М? — я посмотрел в сторону брюнета. По взгляду, опущенному вниз, я понял, что речь пойдет о причине его настроения. — Родители… Мои родители разводятся. Мама уехала к своему любовнику, а папа… Папа сказал, чтобы я ехал с ней, — парень говорил очень тихо. Было ясно, что он сдерживает свои эмоции как может. — Так почему ты не поехал с ней? — я не знал, правильно ли я поступаю, задавая такой вопрос, но мое любопытство взяло вверх. — Потому что маме я не нужен. Она так и сказала. Живи, Чонгук, один, ищи жилье и живи счастливо. А жить то мне негде, Тэтэ… Теперь я бездомный. Теперь ты должен уйти так же, как и мама. Я справлюсь, а ты должен оставить бомжа одного, — меня возмутили слова Чонгука. Как он мог такое мне сказать и при этом давить лыбу?! — Чон Чонгук! Ты с ума сошел? — я был очень зол. Парень от испуга округлил глаза. — Я тебя никогда одного не оставлю! Понял меня? Если у тебя проблема, то и у меня проблема. И не вздумай больше такие вещи говорить! Я тебя люблю, и оставлять одного не собираюсь. А жить ты будешь у меня. Мои родители уехали в Россию к друзьям и не вернутся до конца весны. Они у меня добрые и против тебя не будут. Будь уверен, — я улыбнулся Гуку, посмотрел глубоко в глаза и заметил, что он вот-вот расплачется… Надо было что-то предпринять. И я предпринял. Я наклонился к губам парня и нежно-нежно поцеловал его. Гуки сразу ответил на поцелуй, обхватывая мой затылок руками. Я положил парня на спину и оказался сверху. Приоткрыв глаза, я заметил, как слеза скатывается с щек Чона, образуя мокрую дорожку. Мне стало больно. Больно за него. Я и представить себе не мог, что чувствовал брюнет в тот момент, когда слышал слова матери. Я резко разорвал поцелуй и крепко-крепко сжал Гуки в объятиях. — Чонгук~иии! Не смей плакать! Не плачь, пожалуйста! Я никогда тебя не оставлю, всегда будем вместе! Теперь не только в четвертом вагоне, но и в четвертом доме. Улыбнись! — хоть я и не видел лица парня, потому что лежал, уткнувшись в его темные волосы, но я чувствовал, что тот на самом деле улыбнулся.