1
13 ноября 2016 г., 15:49
За окном пролетают леса и поля, тонут в глубине тёмных туч города. Колёса поезда противно звякают и сотрясают вагоны, и этот звук больно давит на голову. Лорна отворачивается от окна, запотевшего от её сбивчивого дыхания. Всё осталось позади. Небольшой городок Карлайл остался далеко на юге штата Иллинойс вместе с небольшим домиком и стадом овец тёти Шёпот — плешивые были овцы, думает Лорна, это небывалое счастье, что нам вообще удалось их кому-то сплавить вместе с коттеджем.
Впереди Чикаго — город ветров и высоких зданий, настолько высоких, что, казалось бы, своими шпилями они пронзают небеса. И всё бы отлично, всё шло бы прекрасно, если бы Лорна не знала, что ждёт её в человеческом муравейнике Чикаго кроме небоскрёбов.
Тётя Шёпот везёт свою воспитанницу в Чикаго, чтобы выдать её за некого Вирта. Лорна ни разу не видела хотя бы его фотографии; она не знает о нём совершенно ничего, — информация о том, что он всегда в красивом костюме, сшитом на заказ, не в счёт.
— Аделаида много мне о нём писала в своих письмах, — тётя Шёпот, сидящая вместе с воспитанницей в купе поезда, продолжала восторженно щебетать. — Говорит, что он просто идеальный вариант для тебя: он всегда платит ей за аренду вовремя и носит красивый костюм. О, разве это не главное, Лорна!
— Да, тётя, безусловно, — отчеканила Лорна, подперев подбородок кулачком.
Лорне уже кажется, что она не знает ни одной фразы, кроме «Да, тётя». Она не может возразить — нет сил. Лорна думает, что тётя знает, что нужно для счастливого будущего, гораздо лучше её. Остаётся лишь положиться на мнение тёти Шёпот и её отвратительной сестрицы Аделаиды, — ведь Лорна им доверяет, она знает, что они желают ей лучшего. Она доверяет и неизвестному Вирту, потому что тётушке Аделаиде он нравится, кажется, до потери пульса. Ведь тётя не посоветует мне плохого, думает Лорна, правда?
Из тумана выныривают первые небоскрёбы: башня Питтсфилд, ещё в лесах и строительной сетке, горделиво поднимает голову и выпячивает грудь; Трибьюн-тауэр блестит своими стёклами и отбрасывает слабые блики; здание Чикагского Храма разрезает небо своим острым шпилем. Лорна буквально прилипает лицом к окну, смотрит жадно и воодушевлённо; она никогда в жизни не видела такой необычайной красоты, такой мощи, такого величия. Захватывает дух и начинает кружиться голова от того, как здесь людно и шумно.
На перроне яблоку некуда упасть: все куда-то торопятся, бегут, толкаются и бросают неприятные фразы; очень много юношей в костюмах и прелестных девушек в шляпках-клошах и коротких платьях. Тётя Шёпот продолжает возмущаться, как откровенно сейчас одеваются девушки и как вызывающе себя ведут, а Лорна втайне завидует им, таким красивым и счастливым — на Лорне старомодное зелёное платьице ниже колена, которое девушка сама перекраивала и укорачивала, стараясь угодить нынешней моде; тёмное пальто и шляпка-клош, единственная деталь, которую Лорна просто боготворила. Девушка корит себя, что выглядит настолько ужасно на фоне красавиц-флэпперов, и даже начинает думать, что тот самый Вирт в прекрасном костюме не возьмёт её замуж в таком жутком платье.
Тётя Шёпот и Лорна с трудом проходят сквозь толпу, но, оказавшись на улице, попадают в ещё бóльшую человеческую реку: бесконечное многоголосие звуков, непомерный хаос царит напротив Юнион Стейшн.
— Аделаида прислала нам машину, — говорит тётя, пытаясь перекричать шум чикагской улицы. В этот же момент к женщинам подъезжает новенький «Ситроен», за рулём которого сидит галантный мужчина средних лет. Он помогает Лорне и тёте погрузить вещи в багажник, и уже через несколько минут они мчатся по улицам Чикаго навстречу новой жизни.
Аделаида живёт в Фишер-билдинге, чудесном нео-готическом небоскрёбе высотой в двадцать этажей; кроме того, ей полностью выкуплен девятый этаж, квартиры на котором предприимчивая женщина вполне успешно сдаёт в аренду. Тётя Шёпот не раз упоминала, что Вирт платит ей вовремя, и из этого, думает Лорна, можно понять, что Вирт также живёт в Фишер-билдинге. Вероятно, и Лорна тут поселится, но это даже хорошо — чем ближе к тёте, тем лучше.
Едва Лорна переступает порог квартиры Аделаиды, то чуть в обморок не падает от обилия золотой лепнины, шкафов из красного дерева, в которых расставлен дорогой сервиз, обитых деревянными панелями стен, цветов в вазах, которые, казалось бы, стоят везде. Удушливо пахнет лилиями, пахнет до желания чихнуть, но Лорна держится, — знает, что чихать неприлично. Она впервые видит что-то столь богатое, столь помпезное, столь великолепное, что даже не хочется портить впечатление глупым чихом.
Аделаида сидит в гостевой комнате в кресле, обитом бархатом. Женщина словно утопает в обилии мехов, как в зыбучих песках — лицо её едва заметно из-за воротника. От неё пахнет, кажется, самыми дорогими и терпкими духами; она пускает в воздух такие клубы дыма, что мало что можно разглядеть. Всё здесь слишком помпезно, слишком безвкусно, аж приторно становится, думает Лорна и втайне надеется, что, выйдя замуж, не будет жить в подобной антикварной лавке.
— Ох, сестрёнка, я так рада тебя видеть! — хрипит Аделаида, протягивая костлявые руки к сестре. Она пытается встать с кресла, но не может, поэтому поворачивается в сторону коридора и кричит злобно: — Падма, не видишь, я не могу встать! Живо сюда, у нас гости!
Юная индианка подходит к креслу и помогает женщине встать; та в ответ лишь бьёт её по щеке и, улыбаясь, подходит к тёте Шёпот.
— Ах, эта Падма такая дрянная девчонка! — переводит взгляд на Лорну, пытается скорчить гримасу радости и удивления. — Красавица выросла, правда? Чудесная девчушка — Вирту понравится, и я уверена, что у них всё сложится.
— Да, она у меня уже полностью готова к замужеству, — щебечет тётя Шёпот, горделиво выпячивая грудь. — Готовит, стирает, штопает, прибирается — не жена, а подарок! Я права, Лорна?
— Да, тётя, безусловно, — девушка краснеет, сжимая до побеления костяшек полы своей шляпки.
Аделаида устраивает чаепитие; молодая индианка Падма продолжает прислуживать брезгливой старухе — Лорну от поведения Аделаиды чуть ли не выворачивает. Женщина нарочито услащает свой голос, а на неловкую Падму срывается, как собака — хрипит, захлёбывается в кашле, но кричит и проклинает бранными словами. В Лорне уже горят костры ярости, но она ничего не может сделать, лишь слушает щебет тётушек и поддакивает, когда её спрашивают.
Вдруг в дверь звонят, и Падма выходит из комнаты, чтобы открыть посетителю. Аделаида вновь поливает её грязью и смеётся над неловкостью девчушки. В гостиную входит довольно упитанный русоволосый юноша, одетый в костюм-тройку приятного коричневого цвета, в сопровождении Падмы.
— Добрый день, миссис, — начинает он, но, приметив тётю Шёпот и Лорну, осекается. — Вижу, у Вас гости… Тогда я зайду позже.
— О нет, Грегори, останься! — улыбается Аделаида, ухватывая юношу за запястье. — Попьёшь с нами чаю, а заодно и со своей невесткой познакомишься.
— Как хотите, миссис... О, кого я вижу! Это Лорна? — спрашивает Грегори, переводя взгляд на девушку, на что та смущённо кивает. — Приятно познакомиться, Лорна. Меня зовут Грегори, можете называть меня просто Грегом, если хотите, — юноша галантно целует руку Лорны, и та смущённо краснеет. — Я брат Вирта, будем знакомы.
— Мне тоже приятно знать Вас, Грегори. Я надеюсь, что наше знакомство положит начало крепкой дружбе и постоянной поддержке.
— Разумеется, Лорна, так и будет, — Грег улыбнулся. — Откуда вы пожаловали к нам?
— Из Карлайла, — Лорна улыбается, но, видя на лице Грега удивление и абсолютное непонимание, поясняет: — Это городок на юге Иллинойса.
— Должно быть, далеко... — протягивает юноша.
— Чуть меньше дня на поезде, — скромно отвечает Лорна, улыбнувшись.
— Грег, мой мальчик, — вдруг прерывает его Аделаида. — Почему ты пришёл?
— О, миссис, — Грег улыбается. — Я хотел занести вам оплату аренды как за себя, так и за Вирта: он сейчас в командировке и поэтому попросил меня заплатить за него, — юноша протягивает старухе толстенький конверт, по всей видимости, набитый деньгами. — Других дел у меня нет.
— Отлично, — старуха подзывает к себе Падму. — Проводи Грегори до двери, — затем, удостоверившись, что юноша покинул квартиру, Аделаида восклицает, всплеснув руками: — Какой же Вирт прекрасный юноша! Видишь, Лорна? Он попросил своего брата занести оплату вовремя, хотя мог и задержать деньги. Право, чудесный молодой человек — пунктуален, ответственен и, чего уж таить, довольно хорош собой! — старуха улыбнулась как-то противно, настолько, что Лорну аж передёрнуло.
Аделаида добродушно предоставила своей сестре и её воспитаннице ночлег. Лорна не знает, где будет жить тётя Шёпот после свадьбы Лорны — женщина не раз упоминала, что уедет из Чикаго, потому что ей некомфортно в большом городе... В квартире Аделаиды невозможно заснуть, всё слишком пропахло цветами и терпкими духами, а помещения чересчур душные — старуха не выносит свежий воздух. У Лорны жутко раскалывается голова, ей хочется вернуться в провинциальный Карлайл и надышаться свежим воздухом вдоволь.
***
Следующая неделя проходит быстро и пресно: Лорна целыми днями сидит в библиотеке Аделаиды в компании книг, не выходит на улицу и почти ни с кем не общается, кроме Падмы. Индианка однажды поделилась с ней, что Аделаида скоро уволит свою служанку и наймёт на эту должность Лорну, чтобы не оставить бедняжку без работы. Сама же Падма либо «пойдёт на все четыре стороны», как выразилась Аделаида, либо уедет с тётей Шёпот из Чикаго. — Вирт скоро вернётся, — постоянно приговаривает Аделаида, как бы успокаивая Лорну, но на деле — лишь себя. Почему-то она нервничает, и создаётся впечатление, что она сомневается, согласится ли Вирт в конечном итоге на свадьбу. Лорна вырывает из календаря лист с датой «одиннадцатое сентября» и ужасается; вздрагивает, подносит руку ко рту, шумно вздыхает. Свадьба состоится тринадцатого числа, в пятницу — и Лорне бы насторожиться, Лорне бы чуть испугаться, но ей неважно: она слепо доверяет своим тётям, чтобы беспокоиться. Она не боится, что ей не подойдёт свадебное платье, она не боится, что машина опоздает — тёти уже всё спланировали, ей не о чем волноваться. В гостиной, смежной со спальней Лорны, слышен щебет-хрип Аделаиды и чей-то незнакомый, чуть басовитый, голос с влекущим бархатистым тембром; очевидно, что это не Грег — его голос как весёлые переливы серебряных колокольчиков, журчание ручейка, а этот голос совсем другой — прокуренный и тысячу раз сорванный, но почему-то кажущийся холодным. — Неужели ты согласен? Право, я уж подумала, что с твоей липовой командировкой ничто не состоится, и мне придётся отправлять бедняжку обратно в её глушь! — Не стоило сомневаться, миссис; я прекрасно знаю, чья она воспитанница, и вы сами понимаете и ощущаете моё уважение к вам — отказаться от вашего предложения для меня подобно самоубийству. Лорна приоткрывает дверь своей спальни и, облокотившись на дверной косяк, смотрит, что происходит в гостиной: огромное кресло Аделаиды стоит к ней спиной, поэтому Лорна не может увидеть старуху; перед креслом стоит высокий темноволосый молодой человек постарше и поаккуратнее Грега — стройный, с уложенными по последней моде волосами, в тёмно-синем костюме-тройке и кипенно-белой, идеально проглаженной, рубашке; галстук тёмно-бордовый, с большим вкусом подобранный по тону к костюму. Профиль юноши островатый, но не сильно, и в целом он создаёт очень приятное впечатление — но ледяной взгляд, переброшенный через плечо пиджак и вальяжная поза немного омрачают образ чересчур идеального Великого Гэтсби. Лорна шумно выдыхает и вздрагивает, чем привлекает внимание сидящих в гостиной. Аделаида перегибается через подлокотник кресла, еле разгребая волны меха, а юноша неторопливо поднимает голову и переводит взгляд на девушку. Затем, опять взглянув на Аделаиду, он спрашивает: — Это Лорна? — спрашивает без интереса, без энтузиазма, словно просто потому, что банально надо, просто потому, что от него что-то хотят, и он выполняет это нехотя, ничуть не стараясь даже поиграть в интерес. — О да, это моя дорогая воспитанница Лорна! — Аделаида улыбается. — Первоклассная жена прямиком из Карлайла! — женщина смеётся нестройно, но потом видит, что никому, очевидно, такое остроумие не понравилось, затихает и успокаивается. — Лорна, это Вирт. Завтра вы официально станете супругами — не чудесно ли! — Да, тётя, просто волшебно. Приятно познакомиться, мистер Вирт. — О, нет, дорогуша, для тебя я просто Вирт, — юноша подходит к Лорне вплотную, так, что она чувствует его горячее дыхание на своих в мгновение покрасневших щеках, он не говорит, он шипит, еле слышно клацая зубами, на его лице коварная ухмылка. — Теперь мы семья, детка. Идеальная семья, просто чудо, настоящая американская мечта. И только попробуй испортить это эфемерное волшебство, это чудо, всё, чего я добивался так долго — только посмей, и я обещаю: ты за это поплатишься.
