Помешан на тебе

«Переварю тебя я к чертям собачьи́м. Поцелуи идут своей чередой. Грезишь о том, чтобы я был твоим, А я надеюсь на то, что ты мой». The Neighbourhood, «Lurk».

Первым, что Киллуа услышал сразу же после того, как входная дверь отперлась, а лицо Гона засветилось от счастья, был звук скребущихся по её деревянной поверхности когтей. В ту же секунду, как дверь перед ним отворилась до конца, огромный комок шерсти вывалился из квартиры и набросился на Гона, чуть не сбив его с ног. – Эй, дружок! Я тоже по тебе соскучился! Пёс был настолько большим, что у Киллуа глаза округлились при виде него, а его шёрстка песочного цвета выглядела донельзя пушистой. Киллуа заметил, как его ушки дёрнулись, сразу же следом за чем он обратил на него свой восторженный взгляд. О нет. – Кайт, это Киллуа! – сказал Гон, растянув свои губы в широкой улыбке, при виде которой у Киллуа невольно затрепетало в груди. – Киллуа, это Кайт. Пёс обнюхал Киллуа, сразу же после чего агрессивно завилял своим хвостом. Он чем-то напоминал своего хозяина. – Эм… Привет, – неуверенно сказал Киллуа, вслед за чем не без опаски протянул свою руку вперёд. Кайт принюхался к его руке, то и дело утыкаясь в неё своим влажным носиком, следом за чем с явным удовольствием зарылся в его ладонь своей мордочкой. Киллуа не мог не улыбнуться при виде того, как настойчиво он принялся упрашивать его на ласки. Несмотря на то, что он всё же отдавал предпочтение кошкам, он просто не был в силах устоять перед таким очаровательным созданием, как пёс Гона. Киллуа зарылся своими пальцами в пушистую шёрстку у него за ушком. Кайту, похоже, понравилось, если судить по его хвостику, завилявшему из стороны в сторону с ещё большим энтузиазмом, чем прежде. Киллуа усмехнулся. Он прервался в своих действиях, как только услышал звук затворяющейся у него за спиной двери, и обернулся через плечо. Гон припал к двери, улыбаясь одним уголком губ и впиваясь в Киллуа исполненным желания взглядом из-под низко опущенных ресниц. Киллуа почувствовал, как у него разом пересохло в горле, и тяжело сглотнул. – Рад, что вы поладили друг с другом, – сказал Гон, после чего склонил свою голову набок. – Может, ты и меня по головке погладишь? Киллуа ощутил, как сердце забилось в разы чаще у него в груди, и перестал гладить Кайта. – Ты что, придурок? – усмехнулся он, сразу же вслед за чем облизнулся. – Если хочешь, чтобы тебя по головке погладили, то для начала подойди сюда и докажи, что заслужил этого. Не успел он договорить, как обнаружил себя припечатанным к стенке, следом за чем поднял свой ошалелый взгляд на Гона, на лице которого застал самодовольную ухмылочку. – Ну вот он я. Теперь погладишь? Киллуа приложился своим лбом ко лбу Гона, нахмурив свои белёсые брови. – Во-первых, какого хуя у тебя ещё остались силы на то, чтобы так быстро передвигаться, в таком-то состоянии? Во-вторых, я же тебе уже сказал… – Наклонив свою голову вперёд, он прошептал ему на ухо: – Сначала добейся. Гон лишь зарычал ему в ответ, отчего Киллуа прикусил свою губу, почувствовав прилив возбуждения, сразу же после чего прильнул своими губами к его шее, принявшись испещрять его бледную кожу влажными поцелуями. Киллуа откинул свою голову назад, чтобы предоставить Гону больше свободы действий, упёршись ею о стенку, и обвил своими руками широкие плечи Гона. «Господи, как же давно я об этом мечтал…» Киллуа не сдержал стона, почувствовав, как Гон толкнулся навстречу его бёдрам, прижав их друг к другу интимными частями тела, застав его таким образом врасплох, отчего и сам Гон застонал в ответ. – Я обожаю твой голос, – пробормотал он, не отрывая своих губ от его шеи, позволяя ему почувствовать, как его глубокий, низкий голос разливается по его груди. – Я хочу его послушать. Киллуа обвил свои ноги вокруг талии Гона, сразу же вслед за чем принялся тереться о него своими бёдрами в устойчивом ритме. – Нет… – прошептал он. – Мне стыдно. – С чего бы это? – Гон впился в него зубами, на что Киллуа едва не застонал. Темноволосый парень усмехнулся, всё так же не отрываясь от него. – Здесь же нет никого, кроме меня и тебя… До их ушей ни с того ни с сего донёсся тихий скулёж, напомнивший им о том, что они вовсе не были одни в доме. Гон с Киллуа мигом замерли и опустили свой взгляд на Кайта, вперявшего в них свои глазёнки, прямо-таки кричавшие о его нежелании быть позабытым ими. – …и Кайта, – закончил Гон, следом за чем засмеялся при виде недовольного выражения на лице Киллуа. – Да ладно тебе, не расстраивайся. Я пойду покормлю его, а ты пока подожди меня в спальне, хорошо? Беловолосый парень устало вздохнул, когда Гон опустил его обратно на пол, после чего кивнул ему головой. Он уже не мог дождаться того момента, когда наконец-то сможет позволить этому человеку, уже столько времени преследовавшему его во снах, овладеть им. Гон сопроводил его в свою спальню, вслед за чем удалился, чтобы позаботиться о Кайте. Киллуа не упустил возможность напоследок полюбоваться его задом, прежде чем привести себя обратно в чувства, встряхнув головой, и зайти в спальню. Квартира у Гона была небольшой, но зато уютной и убранной. Киллуа не мог толком разглядеть его спальню, поскольку в ней царила кромешная тьма, нарушаемая разве что лунным светом, лившимся из окна и выхватывавшим из темноты большую двуспальную кровать, расположившуюся по центру помещения. Киллуа тяжело сглотнул, как только подумал о том, чем он будет заниматься с минуты на минуту в этой самой комнате, и почувствовал, как жар прилил к его лицу. Он до сих пор с трудом верил в то, что в кои-то веки фортуна повернулась к нему лицом. Киллуа опустился на край кровати и мигом почувствовал, как в нос ему ударил ни с чем не сравнимый аромат Гона, и удовлетворённо зажмурил свои глаза, точно довольный кот. «Хорошо-то как», – подумал он, следом за чем плюхнулся на кровать, растянувшись на ней всем телом, а затем перекатившись набок, чтобы зарыться лицом в подушку Гона. Он почувствовал, как его аромат накрыл его с головой, укутал его в одеяло, сотканное из ощущений уюта и безопасности, и настолько в нём растворился, что даже и не заметил, как Гон вошёл в комнату. Лишь после того, как он почувствовал, как кровать прогнулась под ним, как руки обвились вокруг его талии, он обернулся и встретился с тёплым взглядом янтарных глаз. – А мне нравится, – пробормотал Гон, после чего зарылся лицом в его белоснежные, пушистые волосы. Он принялся осыпать шею Киллуа поцелуями, отчего его кожу накрыло волной мурашек. Он, в свою очередь, прикрыл глаза, целиком отдавшись наслаждению, приносимому его поцелуями, вцепившись ногтями в крепкую руку Гона, обвитую вокруг его туловища, и слегка выгнувшись в спине, чтобы теснее прижаться к его широкой груди. «И мне нравится. Очень». – Что? – выдохнул Киллуа, почувствовав, как его зад встретился с пахом Гона, вырвав из него таким образом низкий стон, который добавил масла в огонь, успевший разгореться у него в груди. – Ты, в моей постели, – ответил Гон, вслед за чем вцепился зубами в его кожу, в то время как рукой забрался под его рубашку, отчего Киллуа пришлось приложить усилия, чтобы не застонать. – Я могу к этому привыкнуть. Киллуа не был уверен, алкоголь ли в его крови был в ответе за эти слова, но он и не хотел больше об этом думать, равно как и о том, что станется с ним поутру, нет… Всё, чего он хотел, так это заняться сексом, заняться им прямо сейчас, заняться им не с кем иным, как с Гоном, и ничто его не остановит, даже его рассудок, всё пытавшийся вправить ему мозги. Он просто-напросто перестал о чём-либо думать и позволил своему телу взять контроль над собой. Киллуа повернулся к Гону лицом и приложился своими руками к его груди, чтобы перевернуть его на спину. Он взглянул на него из-под низко опущенных ресниц, отчего Киллуа переполнило желание накрыть его губы своими, разодрать их до крови… Однако вместо этого он забрался поверх него и вцепился своими ногтями в материал рубашки Гона, принявшись мучительно медленно раскачивать свои бёдра, создавать трение между их телами. – Думается мне, – пробормотал он, потянувшись рукой к кромке его рубашки. – Я знаю, что понравится тебе ещё больше. Гон обвёл языком свои губы. – В таком случае… просвети меня. «Как пожелаешь». Киллуа потянул его за край рубашки, побуждая его снять её с себя. Гон приподнялся с постели и избавился от неё. Киллуа почувствовал, как слюна собралась у него во рту, при виде его безупречной, очерченной мускулами груди. Эта смуглая кожа, отчётливо проглядывающие мускулы… Всё было точь-в-точь как у него во снах. Гон усмехнулся, как только заметил взгляд Киллуа на себе, следом за чем обвил свои руки вокруг его талии и притянул его к себе. – Ну хватит уже просто пялиться, – сказал он, слегка надувшись, и господи боже мой какой же он… – Тогда прекращай быть таким соблазнительным! – рявкнул Киллуа, сразу же после чего запустил свои пальцы в его тёмные пряди, чтобы наклонить его голову вбок и приникнуть к его шее губами, принявшись то целовать её, то покусывать. Гон проронил удивлённый вздох, который уже в следующее мгновение преобразился в тихий стон, в то время как его руки потянулись к заднице Киллуа, чтобы смять её в своих ладонях. – Я… понятия не имею, о чём ты… – Ну конечно же нет… – пробормотал Киллуа, не отстраняясь от его шеи ни на миллиметр. – Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, через что мне приходится проходить всякий раз, как я тебя вижу. – Гон уже было вознамеривался вставить своё слово, но тут Киллуа принялся ёрзать у него на коленях, лишая его дара речи. – Твои глаза, голос, улыбка… Эта чёртова улыбка… – прошептал он. – Прошу… прощения? – выдавил из себя Гон. – Я тебя не расслышал. Однако Киллуа рассудил про себя, что пора бы уже положить конец разговорам. Он поднял своё лицо и заглянул Гону прямиком в его неотразимые глаза. – Я сказал: трахни меня. Оттрахай меня до потери пульса. Взгляд его мигом помрачнел. Киллуа просто тащился с такого выражения на его лице: при виде него бабочки в его животе запорхали, а сердце на мгновение прекратило биться в груди. Не успел он и глазом моргнуть, как Гон стянул с него рубашку и опрокинул его обратно на постель. Где-то пару-тройку секунд ошарашенно попялившись в потолок, он опустил свой взгляд вниз, как только почувствовал, как сильные руки принялись стаскивать с него штаны. Раздев его донага, Гон обвёл его обнажённое тело жгучим взглядом, отчего Киллуа почувствовал, как тело его вмиг бросило в жар, а член навалился тяжестью, несмотря на то, что ему было уже далеко не впервой лежать голышом в чужой постели. Всё дело в том, что на этот раз он лежал в постели не кого иного, как Гона, в этот раз не кто иной, как Гон, прожигал его взглядом, буквально кричавшим о том, что он хочет съесть его живьём. – Так вот, значит, как выглядит Киллуа… – пробормотал он, вслед за чем обвил свои крепкие пальцы вокруг его крохотных коленок, чтобы раздвинуть его ноги в стороны. Киллуа сглотнул вставший поперёк его горла ком и расслабил своё тело, позволив Гону развести его ноги по сторонам и тут же почувствовав, как его член накрыло волной мурашек под чужим взглядом. Гон принялся не без наслаждения разглядывать каждый сантиметр его тела, в то же самое время оглаживая его бёдра. Киллуа и не подозревал, что нечто такое может его так сильно возбудить, но, даже несмотря на то, что его сердце готово было в любой момент выпрыгнуть у него из груди, его и впрямь заводило, как беззастенчиво Гон таращился на него, словно он был каким-то изысканным блюдом, по которому Гон уже просто изголодался. Зрачки его настолько расширились, что складывалось впечатление, будто вся радужка окрасилась в чёрный цвет. – Ну хватит уже просто пялиться, – повторил Киллуа за Гоном, следом за чем опустил свою руку себе между ног, попутно огладив ею свою ничем не прикрытую кожу, и обвил её вокруг своего затвердевшего члена. – А не то я сам всё за тебя сделаю и оставлю тебя далеко позади. Гон мигом спустился с небес на землю, заглянув ему в глаза, после чего ухмыльнулся. – Не волнуйся. Когда я с тобой покончу, ты не сможешь и шага сделать. «Ого. Звучит многообещающе». Киллуа уже было разомкнул свои губы, как вдруг Гон перевернул его на живот, пихнув его лицом в подушку. – Я просто обожаю твои глаза, – пробормотал Гон у него за спиной, сразу же вслед за чем он почувствовал на себе большие, тёплые руки, принявшиеся оглаживать контуры его тела. – Но мне хочется взглянуть и на всё остальное. В то же самое мгновение он почувствовал на себе и его губы, покрывающие его шею влажными поцелуями, а затем спускающиеся вниз по его едва заметно выступающим позвонкам, в то время как его руки стискивали его бёдра. Киллуа разинул свой рот, невольно принявшись тяжело дышать в подушку, и почувствовал, как его лицо окинуло ещё большим жаром, чем прежде. Он вжал свои пальцы в простыни, как только почувствовал, как язык Гона скользнул между его лопаток. Он выгнулся в спине, прокляв самого себя за чересчур развязное поведение, но, чёрт бы всех побрал, как же дьявольски ему хотелось продолжать ощущать язык Гона на себе, как же ему хотелось ощутить его внутри себя… Руки его спустились к его ягодицам, пальцы вжались в их податливую плоть, следом за чем раздвинули их в стороны и… О, да, вот так. Киллуа откинул свою голову назад, наплевав на то, как развратно, должно быть, прозвучал стон, который сорвался с его губ, точно у него была течка, потому что ему было пиздец как хорошо, ему было просто охрененно. Гон повёл по его входу своим языком, накрыл его своими губами, сразу же после чего скользнул своим языком вовнутрь, отчего Киллуа тут же напрягся в плечах. Гон зарылся своим лицом в его ягодицы, вслед за чем голова Киллуа опрокинулась на подушку. Уже давно как никто не ублажал его в таких местах. Возможно, он бы постыдился того, что Гон с ним сейчас делал, если бы только удовольствие, которое приносили его ласки, не вышибло ему все мозги. Перекатившись своей головой набок, притиснувшись своей щекой к подушке, он не был в силах подавить тихие стоны, которые всё вырывались и вырывались из его уст. Гон всё же отстранился от него через какое-то время, удовлетворённо промычав. – Мне очень нравится, какой ты на вкус, – едва слышно проронил он, опалив его кожу своим горячим дыханием, вслед за чем напоследок обвёл его вход своим языком. Киллуа приоткрыл свои глаза только для того, чтобы стрельнуть в Гона сердитым взглядом. – Болван, не говори таких вещей сразу же после того, как твой язык побывал чёрт знает где! Гон лишь усмехнулся в ответ, следом за чем обвил его бёдра одной рукой для того, чтобы приподнять его таз чуть выше. Киллуа немного передвинулся и опёрся на свои колени и туловище, оттопырив свою задницу перед Гоном. Гон же удовлетворённо замычал, после чего еле ощутимо впился в одну из его ягодиц своими зубами, в то время как его рука обернулась вокруг тяжело свисавшей у Киллуа между ног плоти, огладив ствол по всей его длине с пару раз. – Киллуа, сможешь дотянуться до тумбочки? Киллуа метнул свой взгляд направо и заметил тумбочку, которую, похоже, и имел в виду Гон, всего в нескольких сантиметрах от себя. – М-м. – В одном из ящиков должна лежать бутылка… Да, чёрт возьми, вот что он хотел услышать. Киллуа потянулся к прикроватной тумбочке, выдвинул один из её ящиков, пошарил в нём рукой и набрёл ею на предмет, напоминавший своей формой бутылку, но стоило ему обвить вокруг него свои пальцы, как он вновь почувствовал на себе язык Гона, умудрявшегося в то же самое время всё так же скользить по его члену своей рукой, отчего его пальцы разомкнулись, а бутылка свалилась обратно в ящик. «Ну это уже перебор, мудень». Как только бутылка снова благополучно оказалась у него в руке, он не преминул запустить её в Гона вслепую. Глухой звук вкупе с воплем Гона подсказали ему о том, что, похоже, ему удалось попасть по его голове, на что Киллуа просто не мог не ухмыльнуться. Гон забормотал себе под нос, вслед за чем снова укусил его, но на этот раз гораздо больнее, отчего Киллуа невольно взвизгнул. – Как грубо… Я тут, значит, стараюсь быть любезным, обходительным, а ты, – посетовал Гон, на что Киллуа только и сделал, что фыркнул, следом за чем оторвался от подушки для того, чтобы взглянуть на Гона. – Послушай сюда. Я здесь не для того, чтобы ты с меня пылинки сдувал. Я хочу, чтобы ты от меня и мокрого места не оставил, Гон. – Потому что они будут трахаться, а не заниматься любовью. – Можешь даже особо не растягивать меня. Я хочу, чтобы ты был жёсток. – «Потому что в этом сексе нет места любви, взаимной любви. Если он так и будет обходиться со мной в том же духе, он станет подавать мне ложные надежды». Гон вздохнул. – Киллуа, ты кое о чём забываешь. До его ушей донёсся щелчок, сразу же после чего он почувствовал холодное прикосновение чужих пальцев к своему входу. – Хочешь, чтобы я был жёсток? Нет проблем. Вот только мы сейчас в моём доме, в моей комнате, так что мы будем делать всё по-моему. А это означает, что я буду растягивать тебя настолько долго, насколько сочту нужным. Может ли он влюбиться в него ещё сильнее? Как такое, блять, вообще возможно? Киллуа завыл в обиде, в нетерпении, вслед за чем зарылся своим лицом в подушку, чувствуя, как его сердце переполняется любовью, как и его душа, и его тело вожделеют этого человека. Может быть, Гон и не чувствовал того же, что и он, но он всё равно был в силах с этим смириться, смириться со своими безответными чувствами. «Интересно, Курапика так же себя чувствовал, любя мужчину, не разделявшего его чувств? Мне понадобилось немало времени для того, чтобы разобраться в своих чувствах к Гону. Уже слишком поздно для того, чтобы рвать с ним связи. Да и, если честно, не особо-то мне и хочется их рвать. Даже если общение с ним не будет приносить мне ничего, кроме боли, я не смогу найти в себе силы свести его на нет ради того, чтобы обезопасить себя самого. Да и, если он и вправду не против секса по дружбе, ну и прекрасно тогда. Раз я не могу завоевать его сердце, то пускай хотя бы завладею его телом. В конце-то концов, о большем я и мечтать не мог». Киллуа вцепился своими пальцами в простыни. Теперь он прекрасно понимал, что чувствовал Курапика. «До тех пор, пока он занимает хоть какое-то место в моей жизни, я могу стерпеть что угодно, даже мысль о том, что всё то, что я к нему испытываю, не взаимно». Киллуа почувствовал, как пальцы Гона опустились на его бедро и принялись оглаживать его в невесомой ласке, и начал потихоньку расслабляться, но затем он расслышал, что он прошептал. Волна мурашек прокатилась по телу Киллуа, а глаза полезли на лоб. Одного простого слова было более чем достаточно для того, чтобы его сердце позабыло, как биться, для того, чтобы он позабыл, как дышать. – Взаимно, – прошептал Гон ему на ухо.