Помешан на тебе

В салоне машины царила тишина, нарушаемая лишь музыкой, тихо играющей по радио. Пускай Киллуа и чувствовал на себе взгляд Гона, он всё равно упрямо продолжал игнорировать его и смотреть в окно, покусывая нижнюю губу и размышляя над случившимся. Леорио был тем самым человеком, что причинил Курапике боль, разбил ему сердце. Он был его бывшим – человеком, воспользовавшимся им в прошлом. Боль от нанесённого им удара всё ещё отдавалась в руке, но он всё равно не жалел о содеянном. Он вдарил ему по морде, как и пообещал Курапике. «Пускай он и заслуживает гораздо больше, чем просто получить по щам...» – Эй, – нарушил Гон тишину своим мягким глубоким голосом, и Киллуа перевёл на него свой взгляд. В его тёплых глазах читалось доверие, и Киллуа был рад, что он не сердился на него за то, что он ни с того ни с сего разбил нос его другу. Когда Леорио с криком упал навзничь, он просто оттащил его в сторону и запихнул в свою машину. С тех пор они и словом не обмолвились. Гон смиренно ждал, пока Киллуа не заговорит о произошедшем. Если он, конечно, вообще хотел говорить об этом. – Ты в порядке, Киллуа? – Блаженный вздох едва не слетел с губ Киллуа – настолько приятно ему было слышать своё имя из его уст. – Что это на тебя нашло? – Не парься об этом. – Киллуа просто пожал плечами и отвёл взгляд в сторону. – Всё довольно запутано, но в одном можешь быть уверен – он это заслужил. – Помолчав ещё с минуту, он извинился в мягком тоне: – ...Прости, Гон. Я испортил всю вечеринку. Гон всё никак ему не отвечал, и только Киллуа собрался взглянуть на него, как вдруг чужие пальцы нежно потянули за одну из его белых прядей. Киллуа обратил на Гона свои широко распахнутые глаза и столкнулся с его тёплым взглядом. Он улыбался ему. – Не парься об этом, – повторил он его слова. Киллуа почувствовал, как что-то тёплое расцветает у него в груди, но вместо того, чтобы запихнуть это чувство куда подальше, он просто... предался ему. Он растянул губы в ответной улыбке, прежде чем прочистить горло и вновь отвернуться. Гон был всё равно что солнце – такой же ослепительный. В салоне снова воцарилась тишина, и Гон отстранился от Киллуа. Они так и просидели несколько минут, пока глубокий голос Гона вновь не раздался в машине. – Знаешь... – пробормотал он гораздо тише и мягче, чем раньше. – Раз уж теперь ты не можешь сбежать... я наконец-то могу поговорить с тобой о том... что случилось в клубе. Киллуа напрягся в своём сиденье, заслышав эти слова. «Он прав. Мне никак не сбежать». Он слегка заёрзал на месте. – В смысле, сбежать? Я и не сбегал... – Ещё как сбегал, – оборвал его Гон. – Я ведь не идиот, Киллуа. Он сразу захлопнул рот и сжал руки в кулаки. Теперь, будучи в курсе того, что всё это время Гон знал о том, что он и впрямь убегал, он чувствовал себя таким идиотом. «Больше нет смысла валять дурака». Он вздохнул и цокнул языком. – Ну хорошо, – сказал он. – Давай поговорим. Хоть я и не понимаю, зачем. Между ними вновь повисло молчание, которое его уже начинало порядком подбешивать. «Сначала он, мол, поговорить хочет, а теперь молчит? Да что с ним не так?» Киллуа уже было собрался обернуться к Гону и прикрикнуть на него, как вдруг ему сказали такое, от чего он просто обомлел. – Почему не я? На мгновение сердце Киллуа прекратило биться, прежде чем оно возобновило своё биение с ещё большей скоростью, а его руки бросило в лёгкую дрожь. «Что? Что он сказал?» Он повернулся к Гону и уставился на него ошалелым взглядом. Голова его была повёрнута в противоположную ему сторону, а глаза устремлены в окно, но, как только он почувствовал на себе взгляд Киллуа, он обернулся к нему и... Киллуа раскрыл рот от удивления при виде выражения на лице Гона. Оно было серьёзным: ни единый мускул в его лице не дрожал, а в карих глазах горело такое яркое пламя, что казалось, будто они переливаются золотом. Он выглядел решительно – так, словно не станет жалеть о том, что собирается сказать или же сделать. У Киллуа побежали мурашки по коже. – Ты сказал, что занимаешься этим с незнакомцами, – сказал Гон в низком тоне, не отводя от Киллуа взгляда ни на секунду. – То есть с людьми, которые могут сделать с тобой что-то плохое. Когда ты рассказал мне об этом, я всю ночь заснуть не мог – всё думал... – замолк он, не договорив до конца, и прикусил губу. Киллуа пришлось сглотнуть вставший в горле ком. Он так хотел наклониться к нему и накрыть его губы своими, обвести языком ту, которую он прикусил. «Да возьми же ты себя в руки, Киллуа!» Он опустил кисть одной руки на запястье другой, вонзившись в кожу на нём ногтями. – Я всё думал, – продолжил Гон, отвлёкши Киллуа от его мыслей. – Я бы предпочёл, чтобы ты занимался этим со мной, а не с незнакомцами. У Киллуа челюсть отвисла. «Он... и вправду... только что... сказал... что я думаю?..» – Что? – пискнул он, вогнанный в краску словами Гона. – Ты хоть понимаешь, что несёшь? – Да. Я не шучу. – И вдруг его рука, такая сильная и тёплая, легла ему на щёку, отчего сердце у Киллуа забилось чаще. – Пожалуйста, Киллуа, – сказал он в умоляющем тоне. – Больше не занимайся этим с незнакомцами. Я хочу, чтобы ты спал со мной. Только со мной. Услышать такие слова от Гона... определённо возымело своё действие над ним. Киллуа не мог отвести глаз от Гона, даже несмотря на то, что внутри него возникло уже хорошо знакомое ему чувство. Он уже было разомкнул губы, но так ничего и не выдавил. И снова Киллуа Золдик был лишён дара речи по вине Гона Фрикса. – Я знаю, что звучу, как эгоист, – сказал Гон с румянцем на щеках. Ему шло такое выражение. – Но я просто хочу быть уверен в том, что с тобой ничего не случится. Н-наверное, мне не положено говорить такое как другу... говорить, что я хочу, чтобы ты занялся этим со мной... Но в этом и есть вся суть. Ты мой друг, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Поэтому прошу, хватит заниматься этим с незнакомцами – лучше занимайся этим со мной. – Гон. Гон. – Киллуа выпрямился в спине и выпустил запястье из цепкой хватки другой руки, но сразу же следом за этим вцепился ею в одну из штанин для того, чтобы унять дрожь в руках. – Я... Это... Но что насчёт тебя? Я думал, что ты натурал. Как ты можешь... заниматься чем-то таким... со мной? – «Чепуха. Меня перетрахала куча натуралов, хоть я и одного с ними пола. Дело вовсе не в том, что он натурал». Киллуа стиснул зубы и опустил голову так низко, что белоснежные локоны набежали ему на глаза. – Ты мой друг, Гон. Если мы займёмся этим, то наша дружба больше никогда не будет прежней. – Кто сказал? Киллуа вскинул голову. Он уставился на Гона с ясно написанными у него на лице удивлением и непониманием. В ответ же ему лишь улыбнулись уголком губ и пожали одним плечом. – Кто сказал, что она больше никогда не будет прежней? Между нами ничего не изменится. Мы ведь просто пара друзей, протягивающих друг другу руку помощи. Я помогу тебе удовлетворить твои потребности, как ты сам выразился, а ты поможешь мне прекратить беспокоиться за тебя. Со слов Гона всё обретало смысл. Да и вообще... Разве не этого хотел Киллуа? Разве не об этом он грезил каждую ночь? О прикосновениях рук Гона, его губ, его языка? Он вдруг даже удивился тому, что вообще сомневался, принимать это предложение или нет. И всё равно... Киллуа отвёл взгляд. – Не говори чепуху, Гон. Ты пьян... – Я не пьян, Киллуа. – Ты пожалеешь об этом на следующий же день... – Не пожалею. – Почему?! – Потому что хочу этого. – И вновь он протянул к нему руку, взявшись ею за его подбородок и повернув за него к себе его голову. Киллуа встретился глазами с топлёным золотом и утонул в нём. – Ты не сказал нет, – прошептал Гон, и о боги, какой же эффект имел этот голос над ним, какой эффект! – Так что я скажу это ещё раз – пожалуйста, проведи со мной ночь. Они молча глядели друг другу в глаза. Сердце Киллуа билось у него в груди с бешеной скоростью, а краска на щеках всё так же неустанно горела, но ему уже было всё равно. Заняться сексом с этим идиотом не должно быть хуже, чем влюбиться в него. – Ну ладно, – прошептал Киллуа, отчего его сердце заверещало от радости. – Возьми меня. Взгляд Гона тут же навалился какой-то тяжестью, а рука переместилась с подбородка на щёку, чтобы слегка наклонить его голову. Когда он уже было собрался приблизиться к нему и прикоснуться к его губам своими, Киллуа остановил его своей рукой, лёгшей ему на рот. Гон взглянул на него с выражением явного недоумения в глазах. – Я не целуюсь со своими партнёрами на ночь, – сказал Киллуа, тяжело дыша. Гон мягко усмехнулся в ответ на его слова, отчего его ладонь обдало волной мурашек, отстранился от него и огладил пальцами его щёку. – Кто сказал, – проговорил он гораздо более глубоким, более хриплым голосом, чем обычно. – Что я буду твоим партнёром всего на одну ночь? Лицо Киллуа бросило в жар. «Чтоб тебя. Чтоб. Тебя. Кто дал тебе право быть таким горячим?!» Лицо Гона приобрело выражение глубокого самодовольства при виде реакции Киллуа, и это просто сорвало ему крышу. «Да он тащится с этого». Он ещё сотрёт эту улыбочку с его лица. Киллуа положил руку на широкую грудь Гона и чуть ли не заурчал от удовольствия, почувствовав, как крепкие мускулы играют у него под рубашкой, и пихнул его обратно в водительское сиденье. Гон наблюдал с широко раскрытыми глазами за тем, как Киллуа поднимал свои ноги и укладывал их под собой. Он повернулся к Гону всем телом и окинул его долгим взглядом, рассматривая и его прекрасное лицо, и его тёплые глаза, и его пухлые губы... «Дороги назад нет». Он перегнулся через центральную приборную панель, повиснув туловищем над пахом Гона. Он принялся ловкими движениями распрягать его ремень и едва не упустил из внимания то, как слегка дёрнулись бёдра Гона. Киллуа поднял на него взгляд и при виде его налитых краской щёк и исполненных нетерпения глаз набрался достаточной храбрости для того, чтобы уверенно расстегнуть ширинку на его брюках, прежде чем отвернуться и податься вниз. – Киллу... ааа... – услышал он, как простонали его имя, когда он накрыл своим ртом уже затвердевающий член Гона сквозь ткань его белья, и Киллуа обдало волной мурашек. «Я что, сплю? Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой». – Киллуа, – прошептал Гон. – Ты не обязан этого делать... – Я хочу этого. – Киллуа слегка повернул голову, потёршись щекой о скрытый за бельём ствол Гона, и взглянул на него из-под низко опущенных ресниц. Губы его растянулись в ухмылке при виде того, как покачнулся кадык Гона. – И я знаю, что ты тоже этого хочешь. Гон прикусил губу и приподнялся со своего сиденья, чтобы помочь Киллуа приспустить штаны с бельём и обнажить его эрекцию. Киллуа довольно заурчал при виде наконец-то представшего его взору члена: с кожей на тон темнее, чем на прочих участках тела, средних размеров, но массивный в обхват, со слегка изогнутой головкой. Киллуа облизнулся и, напоследок окинув Гона взглядом полуприкрытых веками глаз, склонился к нему. Когда губы Киллуа сомкнулись вокруг головки его члена, покоящиеся под ним бёдра Гона дрогнули, а с уст слетел хриплый стон, нехило его возбудивший. Киллуа сделал довольный вздох носом и продолжил опускаться всё ниже и ниже, пока головка не упёрлась ему в горло, и затем подался назад и выпустил член изо рта, принявшись по-кошачьи облизывать его верхушку. Он всё поддразнивал его своими губами и языком, то и дело посасывая головку и осыпая её лёгкими поцелуями, пока не накрыл своим ртом его ствол, едва слышно усмехнувшись тому, как неровно вздохнул Гон. Несколькими мгновениями спустя он почувствовал, как чужая рука легла ему на голову, принявшись пропускать его волосы сквозь пальцы, поглаживать его по ним, а затем нежно вцепилась в его белые пряди и потянула за них. – Пожалуйста... Киллуа... – так сладко выдохнул он, что Киллуа просто не мог не послушаться. Обернув пальцы вокруг основания его члена, он снова взял его в рот и продолжил вбирать его всё глубже и глубже, пока его губы не коснулись его пальцев, после чего принялся качать головой вверх-вниз. Киллуа услышал, как отрывисто вздохнул Гон, и застонал с лежащей у себя во рту горячей плотью. Он обязательно выбьет из него как можно больше этих звуков. «Я отсасываю ему в его же машине. Я отсасываю ему в его же машине. Если я сплю, то прошу, не будите меня». Киллуа стал сосать с ещё большим запалом, обводя головку языком всякий раз, как достигал её, и затем ныряя обратно. Движения его становились всё более резкими и энергичными, а рука сжималась вокруг основания всё с большей силой – всё для того, чтобы выдавить из Гона ещё больше звуков, увидеть, как он теряет себя в наслаждении. Гон издавал глубокие грудные стоны, то и дело на выдохе произнося имя Киллуа, но ему этого было недостаточно. Киллуа в очередной раз вобрал его член настолько глубоко, насколько было возможно, вслед за чем сделал глоток. – О чёрт! Киллуа! – Бёдра Гона подскочили вверх, отчего Киллуа застонал с его членом у себя во рту, пропустив тем самым по нему волну вибраций. Уже чувствуя слегка солоноватый привкус смазки у себя на языке, он потянулся незанятой рукой к своему паху и сжал ею свою скрытую за слоями одежды эрекцию. «Да, – подумал он. – Вот чего я хочу». Киллуа соскочил с его члена, довольно урча, и обвёл языком губы, подняв взгляд на Гона. Каждый сантиметр его лица полыхал, а в глазах горела какая-то незнакомая ему эмоция. Киллуа очень понравилось такое выражение на его лице. Он хотел бы видеть его как можно чаще. «Гораздо лучше, чем я себе представлял». – Гон, – нежно позвал его он. – Эй. Гон. – Когда ему замычали в ответ, он усмехнулся. – Можешь подвигать своими бёдрами? – Чего? – Гон опустил на него непонимающий взгляд. Киллуа растянул губы в ухмылке. – Трахни мой рот. И предупреди, когда будешь кончать. Гон прикусил губу, после чего кивнул головой. Снова взяв его в рот, Киллуа расслабил челюсть. Он почувствовал, как несмело начал двигать бёдрами Гон, проталкивая член ему в рот всё глубже. Но Киллуа хотел, чтобы он двигался рьянее и сильнее, чтобы он растерял весь контроль над собой. Поэтому он сделал ещё один глоток, сомкнув тем самым горло вокруг его ствола, чем вырвал из Гона рваный вздох. Бёдра его резко толкнулись вверх, отчего Киллуа удовлетворённо ахнул. «О да». Гон стал двигаться всё смелее, качая бёдрами в уверенном ритме, гораздо более рьяном и сильном, нежели раньше. Каждое его движение сопровождалось тяжёлым вздохом, а пальцы зарывались в мягкую шевелюру Киллуа, пока он шептал его имя, словно мантру. – Боже, Киллуа... так... так хорошо... Ощутив, как привкус смазки становился всё ярче и ярче, он рассудил, что Гон был уже на грани. Он всё ёрзал в своём сиденье, наполняя салон машины глубокими стонами и выглядя таким разбитым, что Киллуа мог кончить от одного лишь его вида. Он застонал с его членом у себя во рту, когда его сильная рука опустилась ему на шею и заскользила по ней ниже, поглаживая его по спине. Гон издавал всё более глубокие и громкие стоны, а затем он заговорил дрожащим голосом: – Киллуа, я сейчас... В ту же секунду Киллуа выпустил его член изо рта, проследив за тем, как Гон толкнулся бёдрами в воздух, вслед за чем зарычал в недовольстве. Он почувствовал, как приятная дрожь пробежалась по его спине, и облизнул губы, тяжело дыша, прежде чем перевести на него взгляд. Они встретились глазами. – Да ты... издеваешься, – едва ли не заныл Гон, на что Киллуа не мог не усмехнуться. Он склонился обратно в своё сиденье и ухмыльнулся Гону, пожав плечами. – Если хочешь большего, то нам лучше переместиться в другое место. Я не особо-то и люблю заниматься сексом в машине... Постоянно во что-то утыкаюсь, да и вообще не горю желанием случайно нажимать задницей на гудок. Он обвёл языком пальцы, не упустив из внимания то, как потемнел при виде этой картины взгляд Гона. – Ага. Окей... Эм... – Гон принялся приводить свой внешний вид в порядок, приложив особо много усилий для того, чтобы запихнуть свой стоящий колом и истекающий смазкой член обратно в штаны, и состроил выражение отвращения у себя на лице. Пристегнув ремень безопасности, он взглянул на Киллуа. Щёки его были всё так же налиты краской, и это выглядело так умилительно, что он был готов сейчас же растечься в лужицу в своём сиденье. – Т-тогда может... у меня дома? Киллуа в удивлении распахнул глаза, после чего румянец залил и его лицо. «Он и вправду настроен решительно. Если мы займёмся этим, то дороги назад уж точно не будет». – Ты... и вправду хочешь продолжить? – проговорил он, в ответ на что Гон жалко усмехнулся, почесав затылок. – Ну... да, – сказал он в таком тоне, словно это было ясно как божий день. – Но только в том случае, если ты и сам этого хочешь. Я не хочу тебя заставлять или что-то в этом роде, Киллуа. Я могу тебя и домой подвезти, если ты всё-таки предпочтёшь вернуться домой... – Чёрта с два, – вырвалось у Киллуа, напрягшегося в своём сиденье при виде того, как потемнел взгляд Гона, словно он и рассчитывал на такой ответ. Он прикусил губу. – Просто... заткнись и отвези меня к себе домой. Гон улыбнулся и вновь прикоснулся к его щеке, огладив её с тёплым выражением в глазах. – Хорошо, Киллуа, – прошептал он, после чего отстранился от него и принялся заводить машину. Киллуа пристегнул ремень безопасности с играющим на щеках румянцем, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. – Ты же пил... – выдохнул он и отвесил себе мысленную оплеуху. «Ты звучишь, как придурок». Гон просто усмехнулся в ответ на его слова. – Не переживай. Моя квартира совсем близко. Я справлюсь, уж поверь. – Он одарил его ещё одной нежной улыбкой, после чего сосредоточился на вождении, выводя машину со стоянки. Киллуа взглянул на его сильные руки, обхватившие руль, и представил, как они касаются его тела, оглаживая его, обнимая... «Потом», – пресёк он себя и посмотрел в окно. Вдруг на его руку легла чужая, тёплая, вырвав его из своих мыслей и заставив обернуться к Гону. В ответ ему широко и ласково улыбнулись и переплели их пальцы друг с другом, сжав его руку в своей. «Ну и дурак», – подумал Киллуа. «Но, похоже, самый большой дурак здесь – я сам».