Серые люди

На крыше ветер казался ещё холоднее и пронзительнее, чем внизу. Хотя если выйти за пределы городка, наверное, будет точно так же: вокруг ни лесочка, ни холма. Сплошная степь с полузаброшенным городом в самом её центре. Ещё мелькнула мысль – к чему вообще селиться в таком непонятном месте? Ни урожая не собрать: летом пекло, зимой – жуткие бесснежные морозы. Но нет, говорят, торговые караваны проходят тут достаточно часто, чтобы у неизбалованного народа хватало выменянных продуктов продержаться до следующего раза. Хотя и деньгами, бывало, брали. Это и спасло забредшего скоротать ночь экзорциста. От ночевок в поле уже практически тошнило: ветер убивал даже самую уверенную попытку разжечь костер и разнообразить свой рацион чем-то более приятным, нежели вяленое мясо, которым щедро наградила мать спасенного Алленом сына. При мысли о вяленине тоже тошнило. Слишком много времени она уже составляет основной рацион, а в населенные пункты Аллен в последнее время заходить просто не хотел. Не потому что боялся привести за собой опасность, нет – в последнее время Граф притих – просто не хотел видеть людей рядом с собой. Любить их абстрактно, как род человеческий, день ото дня становилось всё сложнее. Даже в Ордене стало как-то по-другому, после Той битвы. Конечно, все умом понимали, что потеря практически половины боевого состава изменит многое, но чтобы настолько – не подозревал никто. Солнце будто перестало освещать замок, и стало темно. День близился к концу, и ветер стал совсем суровым: кончики пальцев онемели, щеки перестали чувствовать покалывание его ледяных иголочек. С каждой минутой уходящего тепла возникало ощущение, что жизнь точно так же по капельке подхватывается очередным порывом и улетает гулять по бесконечным просторам Средней Азии. А если закрыть глаза, можно словно увидеть, как тело рассыпается и мелкими песчинками уносится куда-то, словно отравленное ядом демонов… - Господин, замерзнете! – скрипучий голос старушки, хозяйки постоялого двора, вывел из ледяного помешательства. – Спускайтесь, я вам вина горячего налью! Старушка явно была душой этого места, этой богом забытой харчевни посреди степи. Уже сидя перед камином, в котором потрескивали отсыревшие дрова, Аллен думал, что, наверное, именно из-за таких людей он ещё и продолжает бороться за этот мир. Чтобы однажды хлипкая дверь таверны не отлетела к стене, пропуская очередную извращенную выдумку Графа. С другой же стороны, даже здесь нельзя было оставаться уверенным, что всё именно так. Тем, кто спасает мир, нельзя показывать, что спасать уже нечего. Что люди неискренни даже при ответе на самые простые вопросы, что друзья предают, а враги порой милосерднее. Уходить на рассвете не хотелось, но что-то внутри словно подсказывало поторопиться. Бежать на запад, потому что там явно что-то происходило. К счастью, ветра, бушевавшего всю ночь, не было: и идти было легче, да и никаких посторонних запахов не доносилось. Аллен знал, что у акума, вроде, не замечено органов чувств, но всё равно хотелось надеяться, что погодный штиль не успеет предупредить их о приближении человека. Чистую силу они чувствуют на более близком расстоянии, в то время как сам экзорцист уже давно заметил, что ощущает демонов намного дальше. Странное преимущество грело бы душу, если бы с ними всё равно не приходилось сражаться в ближнем бою. Ну, хоть знать, что ожидает. Хотя порой очень хотелось иметь возможность бить издалека. Как Комуи: нажал воображаемую кнопку – и солдатики-экзорцисты устремились к точке скопления врага. А дальше как повезет: окажется среди «хороших» толковый боец – значит, победа. Окажется среди «плохих» хотя бы один демон-«тройка» – поражение. Насколько Аллен знал, ни один из новообретенных экзорцистов не в состоянии справиться с демоном выше второго уровня. С «двойкой»-то уже только если всем скопом навалятся. Орден проигрывал эту войну просто и безыскусно. Внутреннее чувство тревоги подгоняло всё сильнее. В какой-то момент Аллен даже пожалел, что рядом нет Лави – теперь уже Книжника – чтобы прокатиться на его Молоте. Хотя даже если б и был – вряд ли Уокер попросил бы о помощи. После того, как погиб старый Книжник, Аллен опасался подходить к его бывшему ученику. Впереди показались руины, хотя Аллен был готов поклясться, что когда всего сутки назад он шёл этой местностью, ничего по дороге не встречал. Не было даже того, что могло бы превратиться в развалины: деревеньки или городка. Голая степь, правда, теперь с откуда-то взявшимися остовами домов. И море акума, роящихся возле здания того, что раньше явно было городской ратушей. Чистая сила? Нет… Слышны взрывы – кто-то, кто мог противостоять демонам, оказался в их кольце. Свои? Здесь? Невозможно: экзорцистов слишком мало, чтобы направлять нескольких сильных в один сектор. А тот факт, что отзвуки боя ещё слышны говорил о недюжинной силе противника демонов. Взрывы, выстрелы… Тому, кто оказался в центре атаки, всё равно долго не продержаться: акума собрались первого и второго уровней, а противник у них явно один. Для ветеранов Ордена такой набор – плевое дело, и, если прикрыть глаза и отдаться чутью, можно попробовать определить, кто именно сейчас в гуще сражения. Не Канда – нет свиста катаны, рассекающей металлические туши, как воздух, не Лави – тот бы прореживал вихрь печатями… Хотя вот тут и ожидался сюрприз: как Аллен не принюхивался, а тот, кто в центре руин сражался с демонами, экзорцистом не был. Во всяком случае, Чистой силой он не пользовался. Однако акума редели, что говорило о многом: либо появилась какая-то третья сила, способная убивать порождения Графа, либо… И тут Аллен принял решение, которое потом обдумывал тысячу раз, но так и не смог понять, какой выбор он бы совершил, будь у него второй шанс. Активировав Чистую силу, он бросился прямо в гущу смертоносного вихря, краем сознания отметив, что даже на активацию никто из демонов не обратил особого внимания. Словно их нынешний противник интересовал их намного сильнее, чем какой-то служитель Ордена. Но додумать эту мысль он уже не успел – всё завертелось слишком быстро: на него обратили внимание, и дальше приходилось только изворачиваться и бить в ответ. Кто бы ни был его неожиданным союзником, он был силен: раскидывал акума похлеще Книжника со своим Молотом. Во всяком случае, управились сравнительно быстро, хотя никто, конечно, не считал минуты с начала боя. Зато время окончательно остановилось, когда последняя тварь рассыпалась грохотом покореженного металла, а сквозь клубы пыли начала угадываться фигура нежданного союзника. Слишком нежданного. - Ты?! - Нет, Папа Римский! – выругался в ответ Ной, отплевываясь от поднятого песка и одновременно ощупывая левую руку. На той даже сквозь кровь пробивались черные звезды – прощальный подарок от демонов Графа. – Достали, гады… После чего тут же свалился, подняв вихрь пыли. Аллен в некотором отупении рассматривал, как красная человеческая кровь смешивается с песком, превращая тот в мокрую липкую грязь, прежде чем, чертыхнувшись, перевернуть бессознательное тело Ноя на спину: на лице у него не было стигматов, но и звезды от яда были бледнее, словно что-то внутри него боролось и не давало умереть. «Он же наполовину человек!» - мелькнула в голове мысль, перед тем как пришла другая, более здравая: «Это ловушка!» Не воюют Нои друг с другом. И не воюют с Графом. А если у них и появляются размолвки – то уж точно никто не будет выставлять их на обозрение экзорцисту и всему Черному Ордену. Однако картина перед глазами говорила ровно о противоположном: умирающий перед ним Ной (а он действительно умирал, пусть и своей человеческой половиной) был реальностью. Как и остывающие клочья акума вокруг. Времени на раздумья особо не было, как не было и выхода: Крори, который мог бы вытянуть яд, был далеко. А оставить Микка остывать прямо здесь, было неправильно: воин должен умереть в бою, а не от болезни после победы. «Канда бы понял» - пронеслось в голове, перед тем как Аллен острым когтем ещё не изменившейся руки открыл себе вену и приложил порез к ране на плече Ноя. Он не знал, как заставить кровь бежать в открытую рану Микка, но надеялся, что хоть той толики ему будет достаточно, чтобы справиться с последствиями поражения ядом. Конечно, без исцеляющего эффекта крови Канды, но не зря ж для экзорцистов с паразитической силой этот яд не страшен. Постепенно звезды на коже начали бледнеть, тело Ноя забилось в судороге, так что Аллену пришлось навалиться на него, чтобы не соскользнула рука. Отметины яда становились всё незаметнее, пока не начали исчезать. Зато боль от вскрытой вены словно усилилась стократ: Аллен вскрикнул и чуть было не отдернул руку сам: если ему сейчас настолько больно от крови Ноя в своих венах, которая, в общем-то, для него не агрессивна, то что же творится с Тики и проникающей в него Чистой силой? Но Ной словно отключился: прекратились судороги, дыхание стало ровным, как у спящего, исчезли чёрные звезды на красной от крови коже. Поднялся ветер, путался в замерших остовах стен и печных труб, начал гонять пыль. Со стоном – каждое движение отдавалось болью и усталостью, Аллен поднялся сначала на колени, потом на ноги и огляделся в поисках укрытия: хлопала чудом уцелевшая деревянная дверь в какой-то погреб, зато внутри явно было достаточно места, чтобы отлежаться двоим. Кое-как схватив бесчувственное тело Ноя подмышки, он поволок его в сторону проема, то и дело спотыкаясь о непонятно откуда взявшиеся камни. Наконец, дело было сделано, с остатками последних сил Аллен закрыл болтающуюся деревянную дверь, привалив для надежности мешком с вещами, и упал на пол рядом со спящим Ноем. Это действительно оказался погреб, и ничего, кроме деревянных досок, ограничивавших когда-то хранилища для разных овощей, внутри не было. Последней мыслью, перед тем, как он отрубился, была насмешливая надежда, что всё это – ловушка. И что сейчас Ной вскочит и всё-таки убьёт его. На этот раз окончательно. Когда он проснулся, Тики ещё спал и явно не собирался предпринимать никаких попыток восстановить статус-кво. Во всяком случае, настолько хриплое дыхание сымитировать просто невозможно. Во рту всё пересохло: организм потерял слишком много воды вместе с кровью и теперь требовал своего. Кое-как в темноте дойдя до мешка, Аллен вытащил оттуда флягу и с удовольствием отпил несколько глотков. Потом достал керосиновый фонарь и зажег слабенький свет: потолок в погребе был достаточно низкий, чтобы тепло дыхания двух людей прогрело небольшое помещение. Увы, но больше ничего примечательного в его нынешнем месте нахождения не находилось. Вздохнув, Аллен вернулся к Тики и осторожно потряс его за плечо: - Эй… Даже в тусклом свете фонаря открывшиеся глаза Ноя выглядели больными. - Пей, - Аллен протянул тому флягу, потихоньку начиная осознавать всю нелепость нынешнего положения: сидят, вернее, лежат вдвоем со злейшим врагом в каком-то погребе богом забытого городка и оба даже пока живы. Ну, насколько это вообще сейчас возможно. - Спасибо, - голос Тики был ещё хуже, чем внешний вид: почти неслышный, бесцветный. – Где мы? - В погребе, - пожал плечами Аллен, повернувшись лицом к Ною. – Это единственное место, куда я мог тебя дотащить среди этих руин, чтобы нас не замело песком. - Зачем? – даже в этом, практически никаком голосе, можно было уловить насмешливый интерес. – Ты всегда спасаешь, а потом смотришь, кого именно? - Вообще-то обычного «спасибо» уже было достаточно, - сухо ответил Аллен. - Обычный экзорцист не стал бы лезть в драку, разобравшись в личностях противоборствующих сторон, - парировал Ной, предпринимая бесполезную попытку сесть. – Если мы, конечно, говорим об обычаях… Если Аллен ещё хоть что-то понимал во всём этом бредовом разговоре, то только что Тики пытался спросить, почему тот его спас. К сожалению, внятного ответа на этот вопрос не знал он и сам. - Что же побудило эти стороны подраться? – определенно, способность соображать возвращалась очень медленно. Иначе Аллен уже давно бы нашёл способ заткнуть неблагодарного Ноя. – Разборки в стане врага? - Не твоё дело, - ответил тот, бросив попытки сесть. – И всё-таки, где мы? - В Бухаре, - подумал, ответил Аллен. – В западной её части. В забытой всеми богами пустыне. Точнее не скажу – я тут блуждаю редко, знаю только по какой дороге идти, чтобы к цивилизации выйти. Ной кивнул, словно ответ был исчерпывающим. И всё-таки спросил, что же случилось после того, как он потерял сознание. Пока Аллен рассказывал, Микк то и дело хмыкал, в итоге скатившись в истерику: - Ну вы, экзорцисты, даете! Разве вам не рассказывают, что есть хорошие и плохие? И что спасать хороших – правильно, а плохих надо убивать? И что дети Ноя – плохие? Черное и белое. - Я серый, - пожал плечами Аллен. – И, кажется, по одному разу мы друг друга уже убили. - О да, - Ной улыбнулся почти мечтательно. – Заросли бамбука, тихая ночь. Твоя почти-смерть доставила мне много удовольствия. Обидно, конечно, что не удалось, но чем не повод для другой попытки? - Мне кажется, что мы оба знаем: второй попытки не будет, - пламя в фонаре начало коптить, хотя керосина ещё было достаточно, тени заплясали по каменным стенам. - Это почему же? – казалось, Ною тоже очень интересно поведение огня в светильнике. - Ну… Потому что я спас тебе жизнь, и ты у меня в долгу? – Аллен невесело рассмеялся, давая понять, что и сам не верит в такую возможность. Тики никак не отреагировал, вовсю разглядывая язычки пламени. И Аллен, раздраженный тем, что его в открытую игнорируют, выпалил первое, что пришло ему в голову: - А вообще, потому что Граф на тебя явно охоту устроил. И, напав на меня, ты окажешься между молотом Графа и наковальней Ордена. Тики медленно повернулся к нему: в полуприкрытых глазах Ноя светилась не то ярость, не то раздражение. Аллен перевел дыхание и, ощущая, что прерывать его не собираются, закончил: - А ещё потому, что Граф явно против сохранения твой человеческой сущности, а я – единственный, кто может бороться с второй частью тебя на равных, сохраняя тебя, как человека. Ну а судя по тому, что вы перешли к открытому конфликту, он тебя явно чем-то достал. Так что поэтому. Тики молчал, глядя на него так пристально, что Аллен невольно отвел взгляд, стараясь себя отвлечь и не выдать бешеного сердцебиения. Мысль, которую он сейчас высказал, пришла ему в голову так внезапно и была настолько пугающей, что он сам не верил в то, что произнес. То, что Микк не совсем стандартный Ной, подчиняющийся Графу слепо и беспрекословно, Аллен подозревал давно. Он вообще не понимал, как, будучи в здравом уме, можно добровольно следовать за ним, хотя тут он признавал, что несколько пристрастен. Однако мотивы и судьба Микка были ему действительно небезразличны, иначе в итоге они бы не оказались вместе в вонючем темном погребе, успешно отбившись от атаки акума. Видимо верно говорят, что, если спас человеку жизнь, ты в ответе за него до конца. Тики ответил так неожиданно, что Аллен вздрогнул, выныривая из своих мыслей: - Мне гораздо больше нравилось, когда в твоей голове витали только восторженные мысли о спасении мира. А саму голову ты использовал как стенобитное орудие, вместо того, чтобы ей думать. Аллен пожал плечами, не отреагировав на поддевку: он устал и уже жалел, что вообще начал этот странный разговор. Ни он сам, ни, уж тем более, Ной, не были к нему готовы. Да и стоило ли оно того? Вряд ли. За дверью всё ещё было слышно, как воет ветер – уйти сейчас было невозможно. А значит, ещё одна ночь в сомнительной компании странного человека-Ноя, который не желал становиться ни тем, ни другим. - Ты лучше подумай, что будешь отвечать своим, когда выяснится, что спас меня, - донеслось из угла: Тики всё-таки переполз в угол и привалился спиной к стене. - Не выяснится, - спокойно ответил экзорцист, поморщившись. Такое вряд ли оставил бы без внимания и Комуи, а уж нынешний директор… Как же славно, что его голем сломался ещё две недели назад! Ной захихикал. Да так противненько, что игнорировать эти звуки было просто невозможно. Аллен раздраженно повернулся к нему: - Чего теперь? - О, у нас уже появилась общая тайна! Ни одному из нас не поздоровится, если об этой ночи узнают там, - Микк выразительно ткнул пальцем в подгнивающий потолок погреба. - Что, неужели не всё так просто в этом вашем Ордене? - О чем ты? - Вас же отправляют каждый раз на самоубийство. Граф и то честнее: пешки – акума, офицеры – мы. А вами затыкают обе линии фронта. А когда вы дохнете пачками – просто сжигают как отработавший своё человеческий мусор, не так ли? Вы ценны только до той поры, пока у вас есть этот маленький осколок, позволяющий следовать их правилам. А вы и рады верить, что другого выхода нет. И идете, как овцы. Аллен подлетел быстрее, чем ослабленный Ной смог увернуться. Сильные руки кольцом сомкнулись на шее, затылок ударился о каменную стену: - Замолчи! В ваших демонах – человеческие души. Никто не заслужил такого посмертия, и этот осколок, как его ты называешь, дает нам право и возможность спасать этих людей. - Но ты делаешь это не потому, что тебе сказал Орден. Это твой выбор – спасать их. Много ли ваших может похвастаться подобной мотивацией? – Ной не пытался вывернуться или разжать руки Аллена. Просто смотрел ещё более насмешливо, чем раньше. - Предавший своих становится Павшим, Чистая сила не позволит… - Ты всё-таки идиот, - дыхание Тики всколыхнуло прядь Уокера у самого виска. Экзорцист отшатнулся. – Я был не прав, решив, что ты решил думать головой. - Сейчас-то что? – переход был настолько резким, что это обижало. - Скажи, позволила бы Чистая сила вылечить Ноя? Или чем ты занимался, чтобы я не сдох? Аллен осекся и машинально ухватился на запястье с затянувшимся порезом. Действительно, с помощью своей Чистой силы он совершил недопустимое с точки зрения политики Ордена – он спас врага. Что равноценно предательству своих. - Стой! – громкий голос прервал цепочку размышлений. – Если ты сейчас убедишь себя в том, что был неправ – умрешь. Как тот ваш предатель. Он пал, потому что знал, что совершает предательство. - А я считал, что поступаю правильно, спасая тебя… - Аллен старался говорить как можно тише, словно боясь спугнуть мысль. – Выходит, сила подчиняется экзорцисту, а не следует общим правилам? - Что, вам в конторке этого не рассказывают? – Тики медленно сполз по стене обратно на пол, обняв себя за плечи, чтобы сохранить тепло. – Подумай над этим. А я буду спать. Аллен погасил фонарь и свернулся под тонкой курткой. Слишком много информации он получил за время разговора, слишком много дел наделал. В Орден за ответами, теперь это Уокер понимал очень хорошо, идти было нельзя – скорее всего в уставе есть какой-нибудь пунктик насчет предательства. Конечно, этот пункт написан не для экзорцистов, а для обычных людей, так как прецедентов быть не могло. Экзорцист, как и амеба, не осознает процесса устранения ошибок. Основные ошибки амебы устраняются путем устранения амебы. Но вот он, Аллен, живой и здоровый. И, что главное, знающий, что он поступил верно. И Чистая Сила на его стороне – она уже бы дала о себе знать, с её-то характером. А может он просто возвращал долг – ведь именно благодаря Микку и его попытке убить Аллена, Чистая Сила трансформировалась на новый уровень. Аллен не заметил, как задремал, посекундно придумывая все новые вопросы, ответов на которые он не знал. Утро если и наступило, то никто всё равно этого не заметил – в погребке, который стал их укрытием, было так же темно. Хотя воя ветра снаружи уже не слышалось, а значит, можно было уходить. Аллен не знал, видят ли Нои в темноте, потому оставил фонарь и немного еды. Затем, подумав, положил рядом ещё и флягу с остатками воды: дорога не такая длинная, а Тики неизвестно сколько ещё будет отлеживаться. Оставаться и ждать, когда Ной придет в себя, не хотелось – достаточно было разговоров за предыдущий раз. Осторожно, чтобы не шуметь, Аллен выбрался из убежища, надежно притворив за собой дверь. На улице занимался день.