Теория вероятностей

Они не виделись с братом два, три… четыре года? Сейчас, если немного подумать, такое начало действительно воодушевляет, вдохновляет, интригует. А потом они жили долго и счастливо, было у них много… Что ж, а дальше я не придумал. Детей, денег, друзей… Тройное Д. Дерьма. Хватит уже, Учиха. Сколько ты еще готов трепаться перед тем, как нажать на этот чертов звонок? По-моему, если бы брат знал, сколько раз ты вышел и вошел в подъезд, то… Что? Твою мать. Еще бы ты мог в таком состоянии что-то предсказать. Твои руки трясутся, а сердце колотится быстрее и громче, чем куранты на Новый год. Вот ты знаешь, о чем вы будете говорить, когда тот откроет? Нет? Я тоже не знаю. А что если он сейчас спит или он, предположим, еще не вернулся с работы. Или дверь откроет его девушка? Интересно, а кто в него вку… О чем ты только думаешь, твою мать. Раньше нужно было, раньше решать весь этот пиздец, а не строить из себя нерешительную принцессу перед его дверью. Здесь. Сейчас. Жми. Нажимаю, по привычке, удерживая кнопку чуть дольше, чем требуется. Заметив это, быстро отдергиваю руку и сую ее в карман. На пятках разворачиваюсь спиной к двери, делая шаг вперед, намереваясь навернуть еще один круг по лестничной площадке. Услышав звук затвора, резко разворачиваюсь, казалось бы, теряя немного равновесие, но тут же выпрямившись, поднимаю правую руку вверх, натягивая на лицо нервную улыбку. — Привет, — я быстро замечаю что брат уже одет и, похоже, куда-то собирался, а может только что вернулся. Это не прибавило мне уверенности, хотя уходить я никуда не собираюсь. Мне всерьез кажется, что если я сейчас притронусь к нему, то он растает. Нужно было хотя бы написать. Ведь я знаю, как брат не любит неожиданности, но черт меня дернул. И вот я здесь. Итачи выглядит спокойным, будто я каждый день захожу к нему в это время, чтобы пойти пройтись до магазина, а потом вернуться в дом и поиграть в игры. Он поворачивается спиной, закрывая дверь. Не могу отвести взгляд от его спины. Пока он перебирает ключи, шастаю взглядом по спине брата. А я стал еще выше — теперь почти на целую голову. Довольно усмехаюсь такой мысли, в то время, как Итачи оборачивается ко мне, чтобы сказать, что можно идти, но останавливает взгляд на моем лице. Замолчи, боже. Сейчас одним взглядом ты сказал больше, чем за все эти четыре года. Быстро отвожу взгляд, улыбка дебила сама ползет по моему лицу. — Мы пойдем? — совсем неуверенно бормочу, за что уже себя ненавижу, и первым спускаюсь вниз, пока брат идет за мной. — Я курить, — быстро говорит он и, обогнав меня на лестнице, выходит из подъезда, тут же прикуривая. — Да, я с тобой, — достаю из кармана помятую пачку сигарет, выуживая из нее одну. Зажимаю между губ. Достав зажигалку, нажимаю на колесико раз, второй… Десятый. Брат, как и многие другие, не выдерживает и говорит: — Возьми мою, — он протягивает мне зажигалку. — Нет, — злостно бормочу, хмуря брови, с большим усердием надавливая на колесико. В этом весь, мать вашу, я. Наконец, зажигалка поддается, и я могу прикурить. — Принципы, — бормочу я, затягиваясь. — В этом деле хоть убейте, но никому не уступал. Да и не только в этом, — я хохотнул себе под нос, осознавая, как напряжение проходит, уступая место тупым фразам. Ты, докурив первую, в то время, как я только начал, взял следующую, и тут я вспомнил один из давних разговоров. — Ты разве не бросал курить? — Бросал. — И как? — Как видишь, — он усмехается, прикуривая очередную сигарету. — Действительно, — я легко улыбнулся, оглядывая окрестности. — Пойдем, пройдемся? — Сейчас, — брат сделал еще пару затяжек и выкинул бычок, мы двинулись с места. — Я хочу посмотреть на море. Он кивнул, оборачиваясь на меня. — Расскажи мне о себе.

***

По приезду сюда у меня не было времени, да и сил, чтобы выбраться к воде. Все мое время и мысли были полностью поглощены братом: как найти его, где встретиться, куда пойти, как лучше, а, может, лучше не надо… Уверен, Итачи бы убил меня, если бы узнал, что я приезжал и, уехав, так и не сказал ему об этом. Но вот я здесь, и сейчас я чувствую себя спокойнее нажравшегося удава, лежащего на солнце. Почему? Мы с Итачи подошли к набережной, попутно разговаривая о моей «новой» жизни, людях, учебе. Он что-то говорил о том, что я ни черта не изменился и все такой же глупый иии… Договорить у него не вышло. Я схватил его за футболку, притянув к себе, и стащил ее, тут же толкая братца в воду. Довольным я присел на край каменой плиты, которой покрыта вся набережная и опустил ноги в воду, но брат так и не появился на поверхности. Секунду я был обеспокоен, но когда идиот вынырнул прямо передо мной, хватая меня за плечи, опуская с головой в воду, то я быстро пришел в себя. Время идет. Ни черта не меняется. Но в этот раз ты-то точно от меня никуда не денешься. Хватаю за руку и притягиваю его к себе.

***

Без всяких преувеличений три часа прошли как три минуты. Мы давно вышли из воды и сейчас, купив кофе, сидим на песке у воды. Тепло и уютно. — А, кстати, — передаю свой стаканчик с кофе брату и подтягиваю к себе рюкзак, — раз я здесь и мы все-таки увиделись. Ты знаешь, что какое-то время я писал дневники, хотя и в последний год забил и не страдал этой херней. Я говорил, что отдам их тебе при первой возможности и вот, держи. Ставлю рядом с Итачи картонный пакет, забирая у него свой кофе, позволяя ознакомиться с «Концом всему» самостоятельно. В детстве у меня была небольшая мания скупать блокноты, а так как девать их было некуда, очень скоро я стал использовать их для личных записей. Как-то брат увидел, что я пишу вечером и предложил поиграть. Мол, когда я вырасту, я отдам ему прочесть все, что я написал. Я тогда, конечно, посмеялся, но запомнил. И сейчас их накопилось довольно большое количество. Хоть и писал я редко, но много. — Прочти, когда я уеду. Или утопи меня прямо сейчас, потому что я к твоей критике морально не готов, — резко выдохнув, выпил остатки кофе, задирая голову назад. Оставив стаканчик в покое, я упал на спину, вглядываясь в темнеющее небо. — Когда ты уезжаешь? — Завтра, — пожимаю плечами, закидывая руки за голову. — Мне нужно возвращаться на учебу. — Останешься у меня на ночь? Сердце снова забило колокола, я прикрыл глаза, дабы своим, чаще всего говорящим выражением лица, не выдать волнения. — Да, — я перевел взгляд на брата, успев разглядеть на его лице легкую улыбку до того, как он плюхнулся на песок рядом со мной, укладывая голову на моем плече. Я, повернув голову к нему, невесомо коснулся губами волос, прикрывая глаза. Остался бы навсегда.

***

23:13 После дня проведенного с братом я чувствую себя немного подвыпившим, хотя я и капли в рот не взял. Все то время, пока мы шли к его дому, я боролся с желанием остановиться и загрести его в объятия. И больше никогда и никуда не отпускать, врасти здесь в землю и остаться навсегда рядом с тобой на этом гребанном месте. Сую руки в карманы. Нет. Не могу. Рядом с ним я снова становлюсь четырнадцатилетним придурком, которому сносит крышу. И четыре года назад брат решил уехать, потому что нам обоим снесло крышу. Окончательно. Я только сейчас заметил, что мы уже пришли. В подъезде свет горит только на первом этаже, поэтому дальше мы поднимались в полной темноте, освещенной лишь фонарями с улицы. Тихо, не обмолвились и словом. Я давно столько не говорил, поэтому мне чуть болит горло и я не рвусь разговаривать. Мы остановились у входа в дверь, в то время, как я остался стоять на ступеньку ниже, сравнявшись с братом по росту. Я пытался разглядеть его лицо в темноте. Как это говорится? Хоть глаз выколи. Ни черта не видно. Я слышу как ты перебираешь ключи, вставляешь, открываешь. Пропускаешь меня вперед. Делаю шаг и понимаю, что не знаю, где здесь выключатель. Разворачиваюсь к тебе, дабы спросить, замечая твой темный силуэт на фоне тусклого света из окон на лестничной площадке. Снова захотелось сказать это «привет» и тупо улыбнуться, но ты избавляешь себя от моей тупости, делая шаг навстречу. Он кладет руку мне на грудь, после чего я уже плохо осознаю, что происходит дальше. Я слышу, как бумажный пакет падает на пол и чувствую вторую руку на своем плече. Я наклоняюсь туда, где должно быть лицо брата. Он поддается вперед, целуя мои губы. — Итачи…