Ты у меня отыграешься

            Что значит считаться старшим братом в большой семье? Ответственность, проницательность, желание знать обо всем, что происходит внутри и вне дома. Улавливать настроение каждого члена семьи, понимающе отнестись к тем, у кого возникли проблемы, и постараться оказать любую поддержку. Все это неизбежно толкает к вторжениям в личную жизнь своих близких. Кажется, Осомацу уже настолько к этому привык, что не видит в этом ничего плохого. Конечно, он осознает, что его братья от этого не в восторге, но дальше в Осо начинает уже играть его неудержимое любопытство. И все-то он заприметит! Даже то, на какой полке холодильника один из его братьев припрятал пудинг. Однако, порой, он не сразу замечает довольно очевидные вещи, творящиеся у него под самым носом.       На днях Чоромацу стал очень странно себя вести. Третий брат Мацуно стал по отношению к Осомацу более агрессивным. Он всячески избегал оставаться со старшим братом наедине в одной комнате, спальное место на футоне выбирал как можно дальше от него. Даже когда шестерняшки вместе обедали за столом или ходили в баню, а Осомацу случайно подсаживался к Чоромацу, то младший сразу же находил какой-нибудь предлог, чтоб поменяться с кем-нибудь местами. Проще говоря, он его… сторонился?       Когда же старший все это заметил, то его первая мысль была довольно примитивной: «Наверное, на что-то обиделся». А вот на что именно, догадаться-то трудно, ведь старший каждый день вытворял какие-нибудь глупости и всегда умудрялся доставить неприятностей кому-угодно. За каждым своим промахом и не усмотришь. Как тут догадаться? Однако, никому и не понравится испытывать открытую волну неприязни в свою сторону, тем более от собственного брата. Раздражение все накапливалось. Осо не хочет такого отношения к себе. Родной человек на него огрызается, как тут терпеть? Надо выяснить все, и точка.       На днях произошел один маленький случай, который помог Осомацу подумать над этой ситуацией, вот только в совершенно ином ключе. Дело обстояло не хитро: случилось всем разойтись, дома остался только Чоромацу. Закончив свои несущественные дела на почте, и, послонявшись немного по округе, старший брат вернулся домой первым:  — Я дома, — оповестил Осомацу о своем приходе, снимая обувь.        Ответа не последовало. Не придав тишине особого значения, Осо поднялся как ни в чем не бывало на второй этаж в общую комнату братьев. Сёдзи в комнату были раскрыты, а за ними виднелся мирно дремавший брат, прислонившийся спиной к дивану. Кажется, он уснул прямо за чтением цветастого журнала, где на цветастой обложке красовалась его любимая Ня-тян. Чоромацу лежал с тем журналом в обнимку и глупо улыбался.       «Хее… Забавненько» — подумалось Осо, и тот двинулся прямиком к спящему.       Беззаботное и смешное лицо, мягко поднимающийся в такт дыханию живот, растрепанные волосы, вздернутая зеленая толстовка, открывающая часть белой рубашки, спрятанной под ней, больше чем обычно. Выглядит как мечта любого рабочего в разгар буднего дня. «В подобные моменты он выглядит невероятно мило — так бы и сфоткал. Хех, посмотрите только на него. Такая счастливая и дурацкая рожа. Это же всего лишь журнал, даже не дакимакура. Хехехе… Вот только если он будет спать на полу и дальше, то точно простудится». Брат присел перед ним прямо на корточки и аккуратно потряс его за плечи: — Чо-ро-маацу, проснись. Простудишься же на полу спать. Про-сниись. Про-сни-ись. Чоромацу же даже ухом не повел, лишь сильнее расплылся в улыбке и вцепился в свой журнал. «Перетащить его на диван вручную что ли?» — подумал про себя Осомацу.       Одной рукой он обхватил его за бок, а другой под коленями, привстал вверх, и, удерживая на руках тело спящего брата, прижал к груди. «Так-так, сейчас тебя старшенький и уложит, и одеяльцем накроет. Временами подмечаю у себя комплекс старшего брата. Нормально ли это?»        И тут, немного погодя, Чоромацу дернулся. Он невнятно что-то промычал и приоткрыл глаза. Некоторое время он пытался выйти из мира грёз в мир реальный. Все с той же сонной, глуповатой улыбкой на лице, тот вопросительно промычал:  — Мм?..  — Ой, прости-прости. Разбудил-таки? — беспечно улыбаясь в ответ, спросил Осомацу. Сейчас бы продолжения этой мягкой и расслабленной атмосферы, а получил старший брат резкий толчок ладонью в грудь. Улыбка, беззаботность — все тут же исчезло в Чоромацу: — Что ты, черт возьми, удумал со мной делать?! Отпусти меня! — и крупицы не осталось от того милого дремлющего братца, что совсем недавно лежал в обнимку с журнальчиком, подогнув коленки. Проснувшийся Чоро раздраженно ругался, и, каждое его злобное слово сопровождалось несильным ударом кулаков. — Чоромацу, прекрати драться. Я всего лишь хотел тебя переложить на диван! Ты бы простудился, оставшись спать на татами дальше.  — Твое ли это дело, где мне спать, идиот? Пусти! — ответил Чоро, повышая голос.  — А может и мое! О твоем здоровье же забочусь, плохо что ли?! — эта необъяснимая неприязнь начинала раздражать все больше. — Никому не сдалась твоя забота! Поставь меня на место, тупой, безработный мусор! «Не сдалась? Ах ты…» Осомацу небрежно сбросил Чоро на диван и с нотками злости и обиды в голосе спросил: — Ну и что это у тебя за отношение такое?! Кем ты себя вообще возомнил, а? — Это еще какое? — немного ошеломленный от своего внезапного приземления спросил Чоромацу. — А такое! Как баба себя в последнее время ведешь! Самому-то не стыдно?! Я тут, видите ли, о здоровье его пекусь, и вот, пожалуйста! Благодарность! Человечность для тебя уже ничего не значит? Небось совсем уже чокнулся на своих развлечениях для отаку, поехавший! Ты такой же neet как и я!       Враждебные искры посыпались с двух сторон. Старшему не очень-то хотелось вновь ссориться с Чоромацу. В голове все еще играл тот милый кадр совершенно безмятежного спящего брата, который не подавал ни малейшего признака зла. Осомацу не понимал почему его брат выражается с ним так резко. Что он мог сотворить такого, чтоб его могли наградить такой сильной неприязнью? Со всеми остальными Чоро по-прежнему совершенно спокоен. Иногда, может и начинает спорить или ругаться, но не тратит на это столько времени и сил, сколько обрушивает даже сейчас на него.        Осомацу присел к лежащему брату на диван, чем очень того взволновал:  — Э-эй, ты, — проигнорировав очередное его возмущение, старший впрягся ладонями в мягкую обивку дивана подле локтей и туловища брата, — Т-ты ч-чего удумал?.. С пристальным взглядом он приблизился к его лицу: — С чего это ты так ведешь себя, а? Уж не скрываешь ли ты чего от меня?       Этот момент мог послужить отличной шуткой, которая в дальнейшем помогла бы Осо разрядить обстановку, вот только он решил понаблюдать. Что же за реакцию тот получит, интересно. Младшенький вначале съежился, оцепенел, его лицо на пару тонов стало ярче, дыхание участилось. Неловко Чоромацу пробует отвести взгляд в другую сторону, нервно сглатывает. А вдобавок, старший брат ощутил своими собственными пальцами участившиеся удары, доносившиеся легкими колебаниями из груди брата. «Фига он разволновался. А я всего лишь шуткануть хотел». Чоромацу из всех сил попытался нахмуриться, очень хотел выругаться, но не смог выдержать напряжения, которым его сковал взгляд Осомацу. Невыносимый взгляд. Еле слышно младший пробурчал куда-то в сторону: — Ни… ничего я не скрываю.       И тут же старшенького, словно молнией поразило. Прорвало из недр и глубин его подсознания. Одна единственная мысль, совершающая полный прорыв во времени, ситуации, всей его жизни, во всем мире, где замешано его существование. Догадка, что отвечает на все изнывающие вопросы, которые так не давали покоя Осомацу. Ухмылка сверкнула на его лице. Он мигом отстранился от младшего брата: — Хех, меня это больше не интересует. Бай-бай, Цундеремацу, — и вышел из комнаты. «Что ж, за свою нечестность ты у меня отыграешься» — вновь ухмыльнувшись, подумал про себя Осомацу и начал обдумывать свой коварный план.