Падение

— Вам, конечно, ужасно интересно, на что мы потратим остаток урока, — язвительно обратился преподаватель Уверенности к классу. Человек тридцать выжидательно смотрели на него, но не особо сгорали от любопытства. Даниелю, впрочем, было все равно. — Задание по парам! Я знаю, вы их обожаете. Не утруждайтесь, я вас уже распределил, как всегда, — Даниель саркастически усмехнулся, встретив взгляды в основном привычные — равнодушные и скучающие. Правда, пара учеников в толпе несколько разбавляли общую атмосферу. Нет, Никита тоже был одним из обладателей скучающего, а Илья — равнодушного взгляда, но лишь по отношению к уже поднадоевшему со своими колкостями учителю. Иногда эти двое смотрели не куда полагается, а тайком поглядывали друг на друга, стараясь не обратить на себя внимания и не пересечься взглядами. И тогда они, эти взгляды, становились иными, чем те, которых удостаивался учитель. Интереса и благосклонности, если не тепла, в них было куда больше. Молния же, в свою очередь, наблюдал за этой картиной, и усмешка его стала ещё более коварной. — Падение на доверие! — громко сообщил он. — Чего? — тихо пронеслось в толпе. Взгляд Улетевшего, обращенный теперь на преподавателя, прямо-таки горел возмущением. Никитин не изменился. — Падение на доверие, — повторил Даниель. — Все просто. Вы должны быть уверены, что вас поймают, либо что вы примете и удержите партнёра. Вопросы? — А партнёры пропорциональны? То есть… — заволновалась крупная девочка. Даниель засмеялся и перебил её: — Я тебя понял, не переживай. Поставим тебе Руслана, так и быть. — А отказаться можно? — тихо спросил мальчишеский голос. Если бы Никита не посматривал периодически на Илью, он бы ни за что не понял и не поверил, что это был именно Улетевший. — Конечно, можно, — ласково ответил Даниель. — А я тогда отказываюсь от этого ученика. Идёт?       Илья надулся и опустил голову. Кожаному тем временем в голове не давали покоя несостыковки, творящиеся вокруг. Задание дурацкое, ни о чем, как-то не по-Даниелевски. И даже так, от этого пустякового задания откосить хочет именно Илья, всегда неплохо справлявшийся на предмете Уверенности. Может, нездоровится? Он сегодня утром по дороге в Академию споткнулся и упал на брусчатку, ударившись коленом — может, в этом дело? Просто нет других причин ему так сразу отказываться от подобной задачи. «Надо попросить Даниеля, чтобы он Илью поставил в пару со мной», — решил Никита и двинулся договариваться с учителем. Потому что покалеченное тельце Улетевшего он никому другому не доверит. — Ну, быстрее начнём — быстрее закончим, отпущу пораньше. Только друг друга локтями не бейте. Вот ваши пары, — Даниель вывесил на стену рядом с собой криво заполненный список. Прежде чем обратиться к Молнии, Никита все же прорвался к списку и посмотрел, кто был его парой. «Кожаный Н. — Улетевший И.» — гласили скачущие размашистые буквы. Почему-то от этой надписи сердце сквозняка под броней стукнуло сильнее. Повезло… Рядом послышался сдержанный вздох. Это Илья, протиснувшись, также нашёл своё имя в списке. Стоял с угрюмым и обреченным видом и прожигал ненавистный список глазами. «Не повезло»-взглядом.       Даниель уже показывал первопроходцам, как держать руки падающему, чтобы не задеть ловца, куда вставать, как падать. Предстояло не просто откинуться, чтобы сзади тебя поддержал товарищ. Приходилось встать на пустующий лестничный постамент, подойти к самому его краю, чтобы назад некуда было отставить ногу, и всем телом упасть вниз, спиной вперёд. Кто-то уже спешил домой и спорил за очередь, девчонки с визгом и смехом репетировали. Только Илья тянул время, словно искал способа хотя бы отсрочить с заданием, а желательно — по-тихому свалить. Но, конечно, попробуй там свали мимо Молнии. — Так, ну-ка… — Кожаный схватил его за рукав и незаметно увел за угол. Чтобы кто не услышал, пришлось встать ближе. Илья отводил глаза. — Да ты чего? До сих пор что ли болит? — Никита указал глазами на ногу. — Я буду осторожнее, не бойся ты. Эй… — сквозняк попытался поймать его взгляд и как-то ободрить, успокоить, но его партнёр вплотную избегал его. Лишь мотал головой и что-то мямлил под нос, из чего невозможно было разобрать ни слова. Кожаного это вывело. Вот еще как ломающаяся девица Улетевший себя не вел. Никита отпустил его рукав и оперся рукой о стену над его плечом, нависая над Ильей и прижимая его к стене. — Или ты просто не хочешь, чтобы это был я? — наседал он. — Не доверяешь мне? Может, еще видеть меня не хочешь? — Никита не ожидал сам от себя, но свои же слова разозлили его, как если бы были правдой. И эта правда была ему, оказывается, невыносима. Плевать на недоверие от кого-то ещё, но именно от этого мальчишки… Да черта с два он кому-то его перепоручит, даже если Илья сам будет против. Чертов Улетевший. И вот не было этих ревнивых и собственнических мыслей до того, как он начал ломаться. Плевать было Никите, где он и с кем. Ну, не всегда… Очень не всегда.       Если быть с собой честным, то как-то так получалось, что Илью он чаще приличного провожал после занятий и старался словить по утрам по дороге в Академию, мешая делать это кому-то другому, маскируя под разными предлогами. Ну да, по-свински это — не давать гулять с кем-то еще. Но мысль, что Илья вроде как не против, грела душу. Илья ничего на этот счёт не говорил — не за и не против. И сейчас догадка, что Илье его общество, оказывается, все это время было не по душе, так разозлила Кожаного, что он был готов… Да он этого Улетевшего… — Нет. Не выдумывай, — тихо, но твердо и спокойно произнёс Илья, наконец подняв отчаянные глаза на Никиту. Сразу стало видно — Илья его не боится и отвечает так не из вежливости. От малейшего одобрения этого мальчишки у Кожаного уже начинались радостные мурашки, а от прямого ответа, что в своей глупой детской ревности он неправ, Никита сделался так счастлив, что напугал такими перепадами сам себя. Но надо держать лицо хотя бы внешне. — Ну, а в чем дело? Давай, мы просто сделаем это и пойдём по домам, — смягчился парень, чуть отстраняясь и беря друга за руку. — Чего голубимся? — резанул по ушам язвительный голос сверху. Даниель, подошедший неизвестно когда, с видимым удовольствием созерцал эту несколько двусмысленную картину, и парни, оторвавшись от стены, направились к толпе. Илья — неохотно, Никита — торопливо.       Следующие несколько минут прошли в ожидании своей очереди. Никита то и дело рвался поскорее покончить с этим, хватая Улетевшего за рукав и пытаясь подтащить ближе к месту, откуда полагалось прыгать, но тот отчаянно упирался ногами и мотал головой, собирая на себе массу озадаченных взглядов. Ребята — кто с визгами и задержками, кто тихо и быстро, но справлялись с задачей. Кто сразу хватал сумки и отправлялся домой, а кто дожидался друзей, уходили компаниями. Уже и Натка прыгнула — легко, невозмутимо и храбро.       На каком-то моменте Никита обнаружил, что он со своей парой остались последними. В дверях ещё стояли ребята с сумками, ожидая последнего прыжка и перешептываясь. Илья растерянно смотрел то на Никиту, то на постамент в человеческий рост высотой. «А может, все-таки не надо?» — так и говорил весь его вид. «Надо!» — нахмурился Никита и пошёл к своему месту, угрожающе поглядывая на партнёра. Тот поднялся нехотя, взобрался к возвышению тяжело и подступил к краю с обреченностью приговоренного к смерти. Даниель ещё раз напомнил не сгибать колени и скомандовал прыгать.       Илья замер, глядя в никуда и застыв столбом. Со стиснутыми на груди руками, хватая воздух ртом, он стоял лицом к тому месту, к которому полагалась повернуться спиной, и не шевелился. Знаков и шипения Никиты он не замечал, Даниеля не видел. Ребята, что ждали в дверях, когда последний падающий соберется с духом, уже устали стоять. Устал стоять на изготовке и Никита. — Илья, — сквозь зубы цедил он. — Илья! Прыгай! — Улетевший, ну не порти оценку нашему отличнику, — хмыкнул Даниель. — Ты больше тройки не получишь уж точно, но друг перед тобой в чем виноват? — Можно я буду ловить Никиту? — наконец произнёс он севшим голосом. Оставшиеся в дверях прыснули. — Вот те раз! Я что, зря тебе в пару приберег лучшего ловца? Я в курсе про твою больную ногу, Никита уж не подведет. Или мне позвать кого-нибудь другого? — эти слова подействовали для оставшихся, уже посторонних, ребят как сигнал к отступлению. — Нет! Ни за что! — взвизгнул Илья. — Так, Улетевший. В чем дело? Ну-ка признавайся, — строго потребовал учитель.       Илья молчал. Никита уже понимал — сам он не прыгнет. И сразу, как в подтверждение, чуть слышно прошелестело: — Я высоты боюсь…       Вот те на. Иначе и не скажешь. Нет слов.       Тут уже прыснул было сам учитель, но поспешил замаскировать это приступом кашля. Ловец же стоял в немом недоумении, вперившись взглядом в парнишку, здорово подходившего на статую великомученика. Почему раньше не сказал? Ничего стыдного здесь нет, но тогда еще можно было что-то придумать, придурок… А сейчас как выкручиваться? Уже никак. — Но постой… — пряча смех пробормотал преподаватель. — Ведь все видели, как бесстрашно и героически ты вспрыгнул со жребием власти аж на перила балкона королевского дворца, и ничего! А сейчас… Смехотворная высота в сравнении с той! — С тех пор и боюсь… — пробубнил Улетевший. — Тогда получилось… Само. А потом я понял, по какому краю ходил. И вообще, у меня кузен тоже вот так спиной вперед падал! — И?.. — нерешительно поторопил его Никита, не до конца веря своим ушам. — И не поймали! И позвоночник повредил! Я не хочу тоже!.. — Ты Никите не доверяешь? — прямо-таки мурлыкая напомнил Даниель. — Или… Ну давай я поймаю! Главное — прыгни. — Только не вы! — вскричал Илья. И, кажется, Никита одновременно с ним — громкий получился ильин визг, не понять, это эхо ему вздумало вторить в коридорах или посторонний голос. А только в душе Кожаный смутился и обрадовался этому визгу. А Илья не заметил «эха». Зато Молния разозлился: — Хватит задерживать меня! У меня кроме вас, голубков, дела есть! Не тяните кота за придатки, отмучились бы и не тратили время — своё и моё! А ну, быстро!       Но Никита-то помнил, что Илья воистину принципиален, когда что-то решил. А сейчас он решил не прыгать — значит, так тому и быть. Стойкости Улетевшего на своей позиции могла позавидовать всякая статуя. До того момента, пока воздух не напрягся и не затрещал в руке Даниеля небольшой белой молнией. Никита вмиг догадался, к чему это, и бешено сверкнул на учителя глазами. «Вы что, правда хотите…» — Не сметь! — рявкнул он, рванувшись, чтобы за край плаща дернуть Улетевшего вниз, увести от атаки Даниеля — от них пока мог уклониться разве что сам Кожаный. Сгусток света пролетел едва-едва над плечом мальчишки, противно скрипнув у уха — крика Никиты не стало слышно — и заставив Илью непроизвольно присесть, запоздало и испуганно уклоняясь от уже пролетевшей мимо искры.       Но это сработало, как хотел учитель. Ноги Улетевшего, подкосившись, сами шагнули назад и скользнули с округлого края ступени. Куда там думать о группировке… Никита тоже не думал. Просто схватил окутанное плащом худенькое тело и крепко-крепко прижал к себе. А руки пойманного (спасенного даже!) крепко сцепились, обхватив шею Никиты. В таком закаменевшем положении, зажмурившись и ткнувшись лицом в жёсткий воротник брони, Илья замер, прекратив обращать внимание хоть на что-либо, ища защиты у рук, которые чувствовали его мелкую-мелкую дрожь и приобняли крепче в ответ — «не бойся». Больше он ничего не видел и не слышал, изредка коротко всхлипывая. Никита с укором уставился на учителя, а тот черкнул в листке и вновь усмехнулся, будто не было ничего: — Ну наконец-то! Отмучился, и он, и я. Тебе четверка — за терпение, но с минусом — за то, что договориться с ним не смог. Скидывать его оттуда пришлось… А ему тройка, с большииим-большим минусом. Двойку не ставлю только потому, что нога, все такое… Ну, бывайте! Меня давно ждут! — Молния исчез, устремляясь телом туда, где все это время был мыслями — к хмурому коллеге-историку.       Что до мальчишек… Остаток дня они провели так же, как их оставил Даниель. Илья слезать не захотел. Угрозы не помогали, конечно. Сомнительное «украшение» так и прицепилось накрепко к никитиной шее и отказалось покидать его руки, хотя вскоре уже вполне успокоилось и отдавало себе отчёт, что ему ничего не угрожает. Илья, чтоб его, чертовски принципиален когда что-то решил. Кожаный пошипел, поворчал (обе сумки тащить! И оценки им Молния явно на двоих поделил — вытянул Улетевшего только успехами Никиты). Но, устав от ругани, наконец вздохнул и смирился. А главное — понял, что это ему от Даниеля подарок. Шажок, позволяющий им стать поближе. К себе доверие Молния подорвал, но чего уж, пара лет до выпуска… Зато обеспечил его своему лучшему ученику — полнейшее и бескрайнее. Повесив кое-как обе сумки себе на руку, Никита со своим сокровищем на руках победно покинул Академию и гордо зашагал по городу…