Can't Help Falling in Love

Когда я зашла в апартаменты нашего маленького семейства, состоящего на данный момент из двух человек, то есть меня и папы, то я мысленно попрощалась с жизнью. Слыша тихую музыку с кухни, я прекрасно понимала, что Пеппер дома, иначе нельзя было объяснить такой странный выбор композиций. Она любитель джаза по утрам. Глянув одним глазом из-за стены, я увидела возлюбленную моего отца. Она была в шёлковой лиловой пижаме, на голове аккуратный хвост, а готовила она, очевидно, кофе. На столе уже было накрыто три места, и мы прекрасно понимаем для кого. Только вот, я достаточно хорошо поела, поэтому фрукты, булочки, всякая нарезка и каша в глубокой тарелке меня совсем не вдохновляют. — Ты очень вовремя, — сказала мне Пепс, от чего я вздрагиваю. Она даже не повернулась, чтобы посмотреть, кто за ней следит. И я же вроде бесшумно пришла? — Эээ, да? — Да, — Пеппер ставит кофейник на стол и смотрит на меня. — Была у Питера. Верное утверждение, даже нечего ответить. Она, вероятно, просила Пятницу показать моё местонахождение ночью, иначе просто бы не заснула. — Ага. — Влюбилась. — Ага. Вот и поговорили, называется. На мои слова блондинка не отреагировала практически никак. Сдержанная улыбка озарила её лицо, и она просто пожала плечами, мол дело обычное. — Твой отец не знает об этом, — тонко намекает девушка, что мне нужно было бы ему сказать. — Он очень тяжело тебя отпускает. — О чём ты? — не понимаю я. — Ты знаешь, что ему тяжело сейчас… Так что от одной мысли, что ты взрослеешь, его уже трясёт, — Поттс говорила совершенно понятные вещи, но я никогда не задумывалась, какого родителям, имевшим лишь одного ребенка, отпускать его от себя? Я понимаю, что он любит Пеппер, но никто не заменит ему дочь. — Поэтому, просто проводи с ним время и подталкивай его к мысли, что Питер уже не просто дружелюбный сосед. — Кто не просто сосед? — громко сказал Тони сзади меня, и я вскрикнула. Что за чёрт, папочка? Вы доведёте меня до инфаркта! — Никто, — одновременно выговариваю я с Поттс, и мы обе садимся за стол. Правда, я в прошлодневной одежде, что очень смутило Пеппер, но что поделать? Жизнь — не сахар. — Допустим, — не очень доверчиво молвил батюшка, сев на своё место. Пеппер наливает ему кофе, и он принимается читать новости и письма в своем супернавороченном планшете собственного производства, естественно. Пока я пялилась в потолок, Тони, видимо, отходил от какого-то шока или окончательно просыпался, потому что новости сегодняшнего дня он не комментировал, а обычно его не заткнуть. — Твою мать! Завтра состоится первое слушание с Мередит. Я выплёвываю сок прямо ему на лицо, и он охает, а Пеппер начинает от чего-то смеяться. Странно ведут себя эти приятели. — Извини, — прошу прощения я, но не чувствую себя виноватой. КТО О ТАКОМ ЗА СТОЛОМ ГОВОРИТ?! — Не стоило, я умывался, — хмыкает папа. — В 7 часов вечера меня, тебя и твою мать с нашими адвокатами ожидают в зале суда. — Я пойду с вами, — говорит Поттс, и я измучено ей улыбаюсь. Как же я не хочу этого всего… Сейчас, когда я поняла, что проблема не глобальна, а мы вынесли это на всеобщее обозрение, ничего хорошего не выйдет. *** — Пятница, готова служить во имя добра? — весело трепещу я в своей комнате. На мою стену выводится большая панель с разными данными: новостями, погодой, какими-то чертежами отца, документами. Если быть краткой то, благодаря своему невероятному уму, я смогла поиграться с протоколом этого искусственного интеллекта и добыть себе доступ. — Добрый день, мисс, — приветствует меня женский голос. — Что хотели бы узнать? — Много чего, подружка, — я запираю дверь в свою комнату, притихнув, чтобы услышать, ушел ли отец с Пеппер. У них сегодня была встреча с юристами, пока я, свалив все на несуществующую простуду, осталась дома. — Всю подноготную Питера Паркера на экран, Пятница. — Да, мисс. На экране высветилось миллион папок с непонятно какими данными, ибо что вообще о Питере можно сказать? Вернее, много чего… — Питер Бенджамин Паркер — американец, проживает в районе Куинс. Родился 10 августа 2001 года, по гороскопу лев. Рост — 174 см, вес — 64 кг, волосы каштановые, глаза карего цвета. — Молочного шоколада, — исправляю я эту глупую недоженщину. — Что, простите? — Глаза цвета молочного шоколада. Продолжай, — прошу я Пятницу. — Родители: Мэри и Ричард Паркеры, погибли 1 июня 2011 года, с тех пор воспитывается Мэй Паркер, женой Бена Паркера, погибшего в тот же день, что и родители Питера. — Пятница, всю информацию на Мэри и Ричарда Паркеров, — настораживаюсь, узнав, в какую именно дату эти люди погибли. Тогда же, в этот день, случилась битва моего отца и Ивана Ванко в Старк Экспо. — Доступ закрыт. — Это как это закрыт? — поражаюсь я. — Вы не являетесь доверенным лицом мистера Старка, — раскрывает мне «секрет» Пятница. — А кто же является тогда?! — Никто, мисс. Доступ запрещен всем, кроме мистера Старка, — отлично, блин. Доигралась с протоколами, что доступ открыла только ко всем файлам Питера. — Список всех погибших 1 июня 2011 года на Старк Экспо, Пятница, — искусственный интеллект сворачивает все папки про Питера и показывает мне достаточно внушительный список из погибших. — Найди мне всех с фамилией Паркер. — Мэри, Ричард и Бенджамин Паркер. — Родственники Питера Паркера? — уточняю я, хотя таких совпадений быть не может. — Да, мисс. — Причины смерти? — выведываю я все, что могу, пока предков нет дома. — Мэри Паркер скончалась в больнице в следствии многочисленных переломов. Её придавило крышей вместе с ещё четырьмя людьми. Бенджамин и Ричард Паркеры скончались от нападения Хаммер-дронов сразу же. — Хватит, — резко прошу я остановится женский голос, и она замолкает. — Что-то ещё, мисс? — Новости про Оливию Старк. На экран всплыл пост из Фейсбука, где было прикреплено видео с моим участием. Я и Гарри танцуем на вечеринке в честь Хэллоуина. Надпись над видео гласила «Развлечения дочери Тони Старка и сына Нормана Озборна». На видео видно, что мы оба пьяны и очень увлечены друг другом. Я от чего-то покрываюсь красными пятнами, будто бы сделала что-то, кроме танца. Ненавижу. Ненавижу эту гребаную школу. Этих одноклассников и глупые сплетни. Тупые идиоты. — Входящий от мистера Старка, мисс, — говорит мне Пятница, и я вздрагиваю. Проверяет дома я или нет? Хитро, однако, но только вот я дома. — Соединяй. — Как ты, Лив? — обеспокоенно спрашивает Тони, и я показываю большой палец, мол оповещаю, что всё вроде неплохо. — Отлично относительно чего? — Пока не определилась, — имею право, ведь я девушка в конце концов, а мы такие непостоянные. — Тебе время на определение — 2 минуты, а потом за тобой зайдёт Пеппер с одеждой. — С чем, простите? — Прощаю, с одеждой. Вы выезжаете через полчаса в выставочный центр. У меня презентация новых изобретений, — папа сбрасывает так же внезапно, как и звонит, в принципе, поэтому я нахожусь в маленьком культурном шоке от происходящего. На осмысление новостей у меня уходит три секунды, и я несусь в душ, чтобы хоть как-то успеть привести себя в порядок.

***

Выехали мы, конечно, не через полчаса, а через час, потому что ни я, ни Пеппер не могли смириться с моим непрезентабельным внешним видом. Позориться не хотели обе, поэтому за причёску отвечала она, а я за макияж. Честно говоря, я замечаю некоторую нашу схожесть всё чаще и чаще. Длина волос, их цвет, глаза, телосложение, ибо за пару недель я скинула приличное количество килограммов, практически ничего не употребляя в пищу. Из-за стресса, который я переживала, думаю. Пеппер сказала, что мы прибудем к месту назначения через пять минут, и я вытащила наушники из ушей и поправила платье. Нашим водителем сегодня был какой-то служащий в компании отца, который ладит с Поттс, но всё же перегородка, или как это вообще назвать, между водителем и пассажирами была. А от чего он точно не слышал наши разговоры. У отца пунктик по поводу прослушки, хотя сам он достаточно часто грешит этим, как и я. — Лив? — слышу я и поворачиваюсь к Пеппер. — Я думаю, что мы достаточно близки друг с другом, поэтому можем говорить откровенно. — Конечно, — соглашаюсь я. — Так вот… Я считаю тебя уже взрослым и понимающим человеком, которому можно довериться и рассказать одну достаточно важную вещь, рассчитывая, что ты будешь вести себя благоразумно. На счёт взрослой и понимающей я бы поспорила, ну, допустим. — Я… И всё происходит как в банальных фильмах. Машина останавливается, ширма между водителем и пассажирами опускается, и добродушный дяденька говорит нам: — Мы подъехали, мисс. — Спасибо, Генри, — Поттс искренне поблагодарила этого самого Генри, и он вышел, чтобы открыть нам дверь. Первой вышла Пеппер, следом за ней я. Снова эти вспышки камер, журналисты, очень много криков вокруг повергли меня в шок, и я сама удивлялась этой выдержке. Раньше я предполагала, что случись со мной неожиданная известность, так я сразу начну бояться каждого прохожего, и при любой возможности на меня будут находить панические атаки. «Мисс, можно пару вопросов?», «Как вы прокомментируете развод родителей?!», «Что вы скажете по поводу личной жизни вашего отца?!» — всё это я слышала с разных сторон, оглядываясь на людей по сторонам. Пеппер взяла меня под руку, и мы обе, благодаря ограждению и полиции, прошли по красной дорожке в выставочный центр. Внутри помещения была достаточно спокойная атмосфера, я бы даже сказала медленная. Не было гула, криков, допущены были всего несколько проверенных, как мне шепнула Поттс, журналистов, от чего на душе стало легче. Дамы, разодетые в дорогие платья, «едва» заметно разглядели меня, и я старалась выглядеть как можно более уверенной. Отца в толпе народа не было видно, и Пеппер посмотрела на свои часы, изобретение моего же отца. На них высветилось всего одно лишь слово «Пора», и она пригласила всех пройти в зал для официальной церемонии представления его изобретений. Гости, как и полагалось в высшем, будем говорить так, обществе расселись по местам, что удивительно. Никогда не видела, чтобы люди так спокойно занимали то место, где свободно, а не дрались за первый ряд, хотя для меня и Пеппер были вывешены таблички. Света поубавилось, благодаря работе сотрудников, и на сцену вышел мой отец. Как всегда в идеальном костюме тёмно-красного цвета, в лакированных новых ботинках, со слегка острым мыском, но без галстука или же бабочки. Он ненавидит, когда его что-то «душит». — Я бы хотел сострить, но сегодня обойдемся без этого, в конце концов здесь моя дочь, а взрослые дяденьки не ругаются при детях. Что это я? Сострил? Может быть. Ладно, подловили! В зале кто-то тихо хихикал, и я улыбалась в то время, когда Пеппер зло смотрела на Тони. Вышел без карточки, которую она ему написала, вероятно. Горжусь тобой, папочка, не изменяешь своим традициям. — Вы все гадаете, что за повод сегодня, чтобы мы собрались здесь? Никаких заявлений о новых технологиях, разработанных мной, не поступало, и я тщательно готовился к запуску одной интересной вещи… Многие знают, что моего друга подполковника Джеймса Роудса ранили во время… Отец замялся, вспоминая это, а после сглотнул и продолжил: — Не важно. Его ранили, и он потерял возможность ходить. Всё ниже спины парализовало, и я задумался над его проблемой серьёзнее, чем мог бы, как мне кажется. Я начал создавать разработки для снаряжения, которое могло позволить таким же людям, как он, ходить. На сцену вышел Роуди, и я охнула. Вот что это были за чертежи! Мой отец страдал не хернёй всё это время, засыпая в лаборатории и пропадая неведомо где. На глазах появились слёзы, и папа с улыбкой посмотрел на меня и Пеппер. Его взгляд буквально говорил нам, чтобы в следующий раз мы обе заткнулись и не попрекали его, что он много работает над своими проектами. — Я, конечно, мог бы назвать Тони тем ещё засранцем, как делал это всегда, но сегодня беру свои слова назад. Без этого человека я бы не смог жить так, как могу сейчас. Спасибо тебе, дружище, — Джеймс обнял папу и все в зале начали аплодировать. Я вытерла слезы, стараясь не навредить макияжу, хотя, думаю, у меня не вышло, а после радостно улыбнулась. — Это, конечно же, не всё. Ещё одной новостью для вас может стать тот факт, что я создал фонд для помощи людям с такой же проблемой, и вы смело можете сделать пожертвование, которое поможет детям, не только Америки, обрести возможность ходить. Потому что я, как человек, любящий детей, но тщательно это скрывающий, обещаю обеспечить каждого ребёнка США таким агрегатом, который с возрастом ребенка регулируется, подстраиваясь под его рост, именно поэтому его заменять каждую неделю не придётся. Я не знаю, как можно назвать моего отца позёром или самовлюбленным, ведь я никогда не видела его не задумчивым. Даже когда он был со мной, он всегда был озадачен чем-то, а вернее кем-то, людьми. Кто бы что ни говорил, но Тони Старк — это самый лучший человек, которого я знаю и буду знать. Он — мой отец и гордость… Как бы по-тупому это не звучало. — Всё. Всё, хватит, — просит он всех прекратить аплодировать. Роуди спускается к нам и садится на третий, свободный, вероятно специально для него стул. Я сдержанно улыбаюсь ему, но дядька всё же не выдерживает и обнимает меня. — Прошу, мисс Поттс подняться ко мне, на эту сцену. Поттс была удивлена, но не подала виду, хотя я заметила, как она едва нахмурила брови. Пеппер чуть приподняла подол своего платья, которое ей просто невероятно шло, и поднялась к Тони. Папа посмотрел на неё такими глазами, какими ни разу не смотрел на мою мать. Я знала, что этот взгляд значит. В нём было так много эмоций, любви и переживаний, которых никто сыграть бы не смог. — Эта женщина была со мной в самые сложные моменты моей жизни, она спасала меня ни один и даже ни тысячу раз. Каждый день она спасает меня от самого себя и я бы хотел… Я бы хотел спросить тебя лишь об одном. Батя встаёт на одно колено, и я пытаюсь не завизжать от шока. Он достаёт из кармана своих брюк нежно-голубую коробочку и открывает её. Там лежит колечко, не иначе как от Гарри Уинстона. — Ты станешь моей женой? Да? Да?! ДА?! — Да, — на одном дыхании говорит Пеппер, и отец надевает кольцо на ее безымянный палец. Пеппер подаёт ему руку, и он сперва целует её, а после без помощи встаёт, отряхнув коленку. Поттс, не выдержав, обнимает отца, а я смотрю на Роуди. — Ты знал? — единственный вопрос, который меня интересует сейчас. — А ты как думаешь? — хитрая улыбка появляется на его лице и подполковник пожимает плечами. Хитрый лис, прямо как мой отец.