19.
2 апреля 2019 г., 14:27
11 Minutes — YUNGBLUD feat. Halsey
I'm 11 minutes away and I have missed you all day Я в 11 минутах от тебя, и я скучал по тебе целый день, I'm 11 minutes away, so why aren't you here? Я в 11 минутах от тебя, так почему ты ещё не приехала? (Why aren't you here?) (Почему тебя ещё нет рядом?)
POV Оливия Старк Я ненавидела испанский. Каждый день проклинала того черта, который решил ввести этот предмет в нашей физико-математической школе. Ладно, если бы это была моя самая большая проблема. Нет. Моей самой большой проблемой являлись два незаконченных сочинения и одна непрочитанная книга по английскому. Последние месяцы я думала обо всем, кроме гребаной школы, из которой я, конечно, не могла вылететь, но от мамы огрести было вполне себе реально. И это было даже страшнее, потому что на первом месте у неё сейчас находилось моё образование. Мальчишки ещё маленькие, и вся забота о них временно лежала на плечах Чарли. Тем более Джим и Билли на данный момент были слишком увлечены музыкой, потому у них попросту не оставалось времени на то, чтобы озорничать. Наша учительница вовсю болтала на испанском, спрашивала кого-то с первых парт, а я тихонько спряталась за спиной громилы из команды по футболу, Алексом, кажется. Рисуя в своей тетрадке очертания любимых глаз, я даже перестала следить за происходящим. Обладателем тех самых очей — как бы сказал какой-нибудь писатель — был, ясный перец, не Гарри. С ним у нас не ладилось, хотя и выглядели мы с ним со стороны как идеальная пара: вместе ходили в кино, делали домашку. Он сопровождал меня после каждого урока и все время целовал. Для любой другой девочки-подростка его ухаживания были бы роскошью. Он знал мое любимое мороженое, помнил, какой я люблю попкорн и смотрел со мной мелодрамы. Все бы хорошо, если бы я хотела такой жизни. Все эти стандарты идеальной юности и влюблённости мне надоедали. Я никогда не хотела жить по шаблонам, гордилась своим отцом и матерью, потому что их жизнь — не правило, а исключение. Многих ли миллиардеров-гениальных ученых вы знаете? Нет? Вот и я тоже. Многих матерей, которым уже за сорок, выглядящих как супер-модели и к тому же прекрасно зарабатывающих, вы знаете лично? Вот и я — нет. Они добились всего, чего хотели. По крайней мере, мне так казалось. Я не любила рамки, мне нравилось рушить стереотипы, именно поэтому Гарри — не мой идеал. Он был обычным парнем. Да, классный, но вовсе непримечательный. Озборн имел хорошее тело, достаточный ум, много интересов. Ему нравились шумные компании, он общительный и популярный. Но я не такая. Мне тоже нравилось быть номером один везде и во всем, но не потому, что я всегда хотела самосовершенствоваться, а потому что я любила выигрывать. Это у всех Старков на генетическом уровне. Мы просто любили публику и признание. Моему отцу давно уже не шестнадцать, но он, так же как и я, мухлюет даже с маленькими детьми в монополии. Не специально, конечно, просто так выходит. Все мы в этой семье маленькие дети, которым необходима любовь более разумных людей. Тех, кто как раз не может без этой несдержанности, заносчивости, излишней горделивости и детского ребячества. Разве Пеппер стала бы так заботиться о моем отце, если бы не знала его настоящего? Он нетерпеливый, любил получать то, что желал. Но при всём этом он был щедрым, открытым, смешным, добрым, ласковым, забавным, сумасшедшим. Чего только стояли его благотворительные вечера, фонды, невероятные изобретения, а про мысли в его голове я вообще промолчу! Вирджиния любила моего отца за его трепетное сердце, ту заботу, которую он достаточно скрыто проявлял, но всё же делал это. Он не идеален и не пытался таковым быть. Именно поэтому и я не стремилась к этому. Питер был для меня всем. Мне было важно, что он думал обо мне, как смотрел, о чем мечтал и желал. Я хотела быть рядом с ним всегда. Наши крошечные прикосновения друг другу играли такую большую роль… Мне было просто необходимо едва дотрагиваться до его плеч, «бодаться» носами, чувствовать его запах, держать за края моих любимых рубашек, привлекая к себе внимание. Я помнила, как в последнее объятие я сжала ткань его кофты, словно готова была оторвать кусок в один момент. Я никогда не забуду ощущение его дыхания на моей шее или взгляд, такой тёмный и манящий. Я знала, он ещё любил меня. И я любила его. Всегда буду любить. Даже если нам не суждено быть вместе, я не смогу его отпустить. Теперь я поняла, что чувствовал Стив Роджерс к Пегги… Это совсем не то, о чем говорят в фильмах или книгах. На своей шкуре ощущать это совсем иначе, чем ты представляешь. На часах было около десяти минут до звонка. Я была практически счастлива, что меня не спросили и была готова уже удрать, как на всю школу завизжала сирена, предупреждающая об опасности: в Нью-Йорке такие установили везде и уже давно. — Это не учебная тревога! Просьба всех покинуть здание. Это не учебная тревога! Просим сохранять спокойствие. В случае задымления, необходимо лечь на пол… После этих слов я практически ничего не слушала. Учительница попросила всех встать, но среди многих началась паника. Я посмотрела на Неда и крикнула ему: — Где Питер? Преподаватель открыла окна, и все начали выпрыгивать. Хорошо, что мы хотя бы на первом этаже… — У него математика, — ответил мне Лидс, как только спрыгнул, а после шокировано посмотрел на меня, бегущую к двери.— Нет! Лив! Я знала, что Питер полезет в самую гущу событий и понесется спасать остальных, и именно этого я и боялась. Помогая другим, он мог пострадать, хотя я даже не знала, по какому поводу сирена. Толпы учеников и учителей, конечно же, не сохраняли никакого спокойствия и уже вовсю паниковали. Я пробиралась на второй этаж, кое-как удерживаясь на ногах. Все неслись так, что некоторые даже падали, но их сразу же поднимали. Хоть в этом мы не звери, и то приятно. Паркера я заметила как раз на лестнице. — Питер! ПИТЕР! — я закричала так громко, чтобы он смог меня услышать. — Лив, выходи отсюда! Мне нужно узнать, что происходит. — Паркер схватил меня за руку и выдернул из толпы, прижав к стене, как только мы спустились на первый этаж. Я поджала губы и схватила его за рукав кофты, чтобы он не ушёл. — Нет, пошли со мной, Питер, — попросила я его, но Паркер лишь нахмурил бровь. — Пожалуйста, Питер! — Иди, Лив, иди! — он начал кричать на меня, отталкивая, но я так сильно вцепилась за его рукав, что если бы он применил чуть больше силы, то сделал мне больно. — Гарри! Я увидела Озборна в трёх метрах от нас. Он шёл рядом со своим учителем по химии перед тем, как подбежать. — Лив, быстрее, — мой парень больно сжал мне руку, и я от растерянности отпустила рукав Питера. — Ему наверняка нужно найти Лиз. — Нет! Нет! Оставь меня, Гарри! — я вырывалась из его хватки, но ненадолго: сильные руки Озборна обхватили меня за талию, и парень потащил меня к выходу. Я почувствовала себя маленьким ребёнком, который не мог дать отпор своему обидчику. Все уроки Наташи по самообороне напрочь забылись, ведь я никак не могла сосредоточиться. Нервы были на пределе и всё, что я могла на тот момент — кричать имя Питера и плакать, вспоминая, как однажды он очень сильно пострадал. В тот раз он был весь в крови, и я так боялась, что с сегодня с ним могло случиться то же самое. — Господи, да что с тобой такое?! — взбесился Гарри, как только он вытащил меня на улицу. Все отбежали от школы метров на двадцать, и было заметно, что полыхало западное крыло. На минимальное от школы расстояние уже подъехали пожарные, и из огня кто-то вылетел, словно птица, а на нем держался… Человек-Паук. — Ч-что за черт? — я заикалась от страха. Это нечто унесло его в сторону парковки на заднем дворе школы, и как только Гарри ослабил хватку, я побежала. — Ты куда, Лив?! — он начал бежать за мной, огибая все машины и сломанный из-за школьников забор, пока не потерял из виду. Я неслась за этим человеком с крыльями и Питером. Они оба дрались в воздухе, и как только Питер начинал падать, то мгновенно цеплялся за костюм человека-птицы и пытался дальше вывести его оружие из строя. Питер запутал в паутине крылья этого человека, и они оба полетели вниз. Я увидела, как двое приземлились на одну из машин, а у Питера отпал один из веб-шутеров с паутиной. Их битва продолжалась, а я взглядом искала этот чертов прибор. Нужно было встроить этого поганца обратно в костюм. Изобретение моего отца находилось под машиной, около которой сейчас находился Человек-паук и злодей. Зачем ему необходимо было поджигать школу — вот главный вопрос. Я тихо подползла к машине, чтобы схватить, а затем кинуть Питеру одну из главных «визитных карточек» Человека-паука, но эта зараза была слишком далеко от меня. Сколько бы я не тянулась, я не могла достать, пока кусок асфальта, повреждённого во время битвы, не прилетел под красную машину и не подвинул ко мне веб-штрукер. — Человек-Паук! — позвала я Паркера, и он быстро обернулся, увернувшись от удара. — Лови! Я кинула ему прибор в виде браслета со всей своей силы, и он с трудом поймал его, но после получил удар в плечо. — Ты вынудила меня, девчонка! — крикнул мне человек-птица, и уже через секунду около меня лежала прилетевшая мини-бомба ярко-фиолетового цвета. Я знала, что так выглядели обломки инопланетного оружия ещё со времён атаки на Нью-Йорк, и бросилась бежать, но мне это не помогло… Последнее, что я помнила, это языки фиолетового пламени, окутавшие меня с ног до головы.***
Мое пробуждение сопровождалось прекрасными звуками кардиомонитора, с которыми все знакомы даже из банальных фильмов. «Пип—пип—пип» — пищала машина, определяющая мое сердцебиение. Эти звуки слышались мне несколько раз, но я по старой привычке спать под любой шум игнорировала их, пока не почувствовала специфический запах. Запах… больницы? Открыть глаза удалось не с первого раза: мне мешал слишком яркий солнечный свет и совершенно белые стены. Сейчас я чувствовала себя младенцем, который, проснувшись, сразу начал искать маму, мотая головой из одной стороны в другую. И у этого маленького крохи это получалось так же неуклюже, как и у меня. Я начала мычать, как обычно делала, когда просыпалась. Осмотрев полуоткрытыми глазами помещение, я не впала в состояние шока: в больнице я никогда не была частым гостем, посещала её лишь для проверки зрения или когда сломала руку во втором классе. Палата была, как и следовало ожидать, довольно-таки симпатичная: кремовая обивка у диванчика и кресла, столик для принадлежностей и два комода. Огромные окна с пола до потолка освещали все пространство, в том числе и самый крайний угол, где на стуле сидел мой отец. Папа писал что-то в телефоне, пока я не позвала его: — П-пап, — мой голос было не узнать. Он был хриплым и такой тихий, будто весь вчерашний день я орала, как наш тренер на матче по футболу. Старк-старший вскочил со стула, задев вазу с цветами. Она чуть не грохнулась с комода, но папа вовремя её схватил. — Я не знаю, чем ты думала, но теперь точно не узнаю. — по его усмешке я поняла, как он переживал. Его взгляд метался из одного угла в другой. Он даже боялся посмотреть на меня, пока не присел на кровать и не взял за руку. — Ты представляешь, что я пережил? — Прости, — искренне извинилась я, а папа, согнувшись, крепко прижал меня к себе, и я заныла. — Черт, ты чуть не загнала нас с матерью в могилу, а я еще даже место на кладбище не подобрал. — я улыбнулась. Зрение постепенно фокусировалось на окружающих меня предметах. — Что случилось? — уточнила я у папы, потому что мало помнила из недавно происходящего. Последнее воспоминание у меня в голове — это 14 февраля в кино с Гарри. — Ты не помнишь? — удивился мой отец, и я отрицательно киваю головой в ответ. — Скоро подойдёт врач. Всё будет хорошо. — Папа начал утешать меня и писать параллельно кому-то смски. — Где мама? — спросила я, и папа поднял взгляд. — Она уехала за полчаса до того, как ты проснулась, чтобы принять душ. Уже едет обратно, — успокоил меня папа. — Скажи, что случилось. — начала настаивать я, и Энтони наконец отложил свой телефон на кровать. — На школу напал один тип, называет себя Стервятником. Поджёг почти всё западное крыло, искал Человека-паука или тебя: пока точно не знаем. Его ищут везде, где только можно. — уверил меня отец, прижимая мою ладонь к своей щеке. — Человек-паук сцепился с ним, а ты, как всегда, решила погеройствовать. Стервятник бросил в тебя самодельную гранату, и ты пострадала. — Насколько все плохо? — попросила я оценить ситуацию. — Многочисленные ушибы, вывих плечевого сустава, перелом левого шестого ребра, — отец на секунду задумался, а потом продолжил: — Ушиб головного мозга и сотрясение. — Хороший букет, — с усмешкой выдала я. — Да, — согласился папа. — Только ромашек не хватает. — И так симпатично. — с улыбкой ответила ему я, и он не мог сдержать улыбки мне в ответ. — Так много цветов… — Твои одноклассники так любят тебя. За неделю столько всего притащили. Извини, я схомячил три коробки конфет. Пеппер узнает — убьёт. — я хохотнула, а после опешила: неделя? Целая неделя прошла?! — Твою мать… — тихо брякнула я. — То есть… — Моя мать — твоя бабушка. Не забывайся, — поправил Тони, и я потерла глаза. — Твой парень, Гарри, приходит каждый день в обед. Школу откроют через неделю, а пока у вас внеплановые каникулы. Каникулам я была рада. Но не таким, конечно. — А кто ещё приходил? — О, твоя рыженькая подружка. Уотсон, вроде. Каждый день приходит и музыку тебе включает. Прочитала, что это полезно. Ещё обычно приходит полненький такой парнишка. Нед? Вроде его так зовут. Комиксы тебе притащил, читал вместе с Паркером. — Питер? Он был здесь? — я искренне удивилась, когда услышала его имя. Я думала, что Лиз никуда его не пускает. — Да. Он спит в коридоре, на диванчике. Я пытался вытащить его домой тысячу раз, но он уходит только ночью, на пару часов. Сама понимаешь куда. — я сглотнула, когда на лице отца воссияла улыбка, будто бы он выиграл пари. Я не знаю, что его так забавляет, но это начало забавлять и меня. — Вот идиот… — Я готов был убить вас обоих, если бы не его жалобный взгляд. Я понимаю, что он не виноват, а вот он — нет. — О, Боже… — испуганно вздохнула я как только представила, что пережил Питер, думая, что «угробил» меня. Я даже вообразить не могла, какого это, чувствовать, что всё случившееся — твоя вина. — Пап… Я уже хотела попросить позвать Питера ко мне, но в палату зашёл врач. На нём был зелёный хирургический костюм, маска и забавная шапка. На вид мужчине было около тридцати лет, может, чуть больше. — Здравствуйте, мистер Старк. — сперва поздоровался врач с папой. — Здравствуй, Оливия. Я твой лечащий врач. Робин Уинтнер. — Здравствуйте, — подала голос я, словно измучившаяся кошка. — Как самочувствие? — уточнил врач. — Немного тошнит, кружится голова, больно дышать. Ещё я не помню ничего, что происходило после 14 февраля. — ответила я на вопрос мистера Уитнера. — Такое часто случается после твоих травм. Через несколько дней память вернётся. Увеличим тебе дозу обезболивающего. Если брать общее твоё состояние, то ты очень быстро приходишь в норму. — врач посмотрел на отца, а затем снова на меня. — У тебя очень сильный организм, несмотря на анорексию. — Анорексию? — мой голос дрогнул. Я не считала себя болезненно худой, а вообще очень худой и подавно. — У тебя началась только первая стадия. Ты голодала? — спросил меня врач, начиная ставить пометки в моей карте. — Не думаю. На самом деле… Я всегда была довольна своей фигурой. Я не старалась похудеть. — уверила я мистера Уитнера. — Хорошо, только не переживай. У тебя были стрессовые ситуации? — я медлила с ответом. — Если хочешь, папа может выйти. Если считать Питера — стрессом, то я в полной заднице. — Да, были. — Возможно, твоё психологическое состояние вызвало отказ от еды. Думаешь, это возможно? — Да. — подтвердила я слова врача, и он положительно кивнул. — Вечером к тебе придёт психолог, он поможет тебе разобраться в твоих проблемах. — уверил меня врач, и папа кивнул. — Отдыхай пока. Я зайду через час. Робин Уитнер вернул карту на своё место, в «карман» кровати, и удалился из палаты.
Примечания:
Я ни на что не намекаю, но отзыв бы не помешал....
