Портал к счастью

POV Стэфан Когда я переместился в мир Свята, здесь было восемь утра. В квартире ничего не изменилось, как будто мы ушли вчера, оставив все как есть. Пальма лежала у зеркала, напоминая о танцах ее хозяина, стакан из-под крови стоял на тумбочке, в дисководе лежал диск с ужасными песнями для караоке. Единственное, что изменилось и напоминало о том, что хозяин давно не появлялся тут — цветы. Некоторые уже совсем завяли, но парочка еще держалась. — Нужно спасти то, что еще можно, остальные заменить. Но сначала… Телефон Свята лежал в зале, где я его и бросил в тот день. Он почти весь разрядился, но на звонок хватало. Гудки длились вечность, прежде чем он ответил. — Какой дебил-смертник звонит в такую рань? На часы не смотрел? Пришлось сильно сжать телефон, чтобы не выронить его из ослабевших рук. Артём. — Кто это? — кажется, он отодвинул телефон от уха, чтобы увидеть с кем говорит, потому что потом его голос изменился. — Стэф? Шмыгнув, кивнул. И пусть не видит, открыть рот и произнести нормальные слова я не мог. — Снова ревешь, как дитя. — Шмыг. — О, ты согласен со мной. Ты определенно не чувствуешь времени, что сейчас, что и две недели назад. Свят с тобой? Молчишь? Даже не шмыгаешь? Значит нет. Оставил братца там что ли? Неплохой план. — Можно я воспользуюсь желанием, которое выиграю в гонке? На том конце провода рассмеялись. — Чего ты хочешь, маленький изверг, в восемь утра? — Можно я приеду к тебе? Молчал. Долго молчал, целых три минуты, я уже успел разволноваться. — Адрес скину. Если припрешься к восьми вечера — не пущу. Знаю уже тебя. Я не стал переодеваться или что-то делать с собой. Как только получил адрес, рванул из дома. Долгие десять минут, потом минута на поднятие на седьмой этаж и… — А какая дверь? В сообщении не было написано. Сейчас только оглядевшись, понял — на этом этаже было всего две двери. Было странно, ведь это была крутая новостройка, с консьержем внизу и охраной у ворот. Артём предупредил их, меня запросто пустили в обычных джинсах с рубашкой и сланцах. А тут что делать? — Агхтёёёём! — завопил на весь этаж. Левая дверь с грохотом открылась и я его увидел. Злого, невыспавшегося, с растрепанными волосами и в одних домашних штанах. — Когда ты уже научишься выговаривать мое имя! Радостно закричав снова, побежал, на лету запрыгивая на своего альфу. Он успел подхватить меня, прежде чем я начал сползать с него. Соседняя дверь открылась, показалась очень красивая и очень офигевшая девушка. — Все хорошо у вас? — Более чем. Артём не спихнул меня при виде своей соседки, наоборот, лишь покрепче прижал. Уткнувшись в шею, расслабился. Он тут, рядом, держит своими руками. Я больше не один. — Выглядишь так, словно не в Америке был, а зарабатывал деньги тяжелым трудом в Африке. — Так и было, — согласно закивал. Артём прошел в квартиру, которая была как один огромный зал в стиле хай-тек. Кухня перетекала в гостиную, а гостиная в спальню. Никаких подушечек, картин, ковров, цветов не было. Стены были цвета стали, а пол был покрыт черным паркетом. Мрачненько, но мне все нравилось. — Есть будешь? — Нет. — Для чего пришел? — Просто. — Я не собираюсь вытягивать из тебя слова. Он сел на диван, устало откинув голову назад. Теперь я не висел на нем, а удобно сидел на коленях. — Я скучал жутко, — взял его руку в свою, осматривая места укуса. Почти зажило, блин. — Не ссмей, — зашипел Артём, но я уже впился в запястье. Когда почувствовал привкус крови, отпустил, облизывая маленькие ранки на его руке. На запястье снова красовался красивый след моих зубов. — Теперь можно и поспать. — Стэфан! Зафырчав, удобнее расположился на нем и заснул. … Проснулся от того, что мне было очень жарко. Почему-то я был весь под одеялом, да еще и в одной футболке. Стянув одеяло с головы, глотнул свежего воздуха. — Неужели, — хмыкнул Артём, лежащий поверх одеяла справа от меня. Мы спали в одной кровати? Я спал в кровати Артёма! Я спал под одеялом Артёма! — Убери это идиотское выражение с лица. — Не могу, — лыбился я, обнимая одеяло. Оно пахло Артёмом. Можно мне забрать его себе? — Что за ребячество, — Артём фыркнул, продолжая тыкать в телефоне. В глаза бросилось, что он уже одетый. — Ты уходишь? — сел, надув губы. — А куда? — Контролировать мои передвижения не надо, — скривился Артём. — Лаадно, по-другому спрошу: ты надолго? — И это тоже не твое дело, — Артём поднялся с кровати и пошел к двери. Я за ним. Что мне делать тогда? Уходить? — А где моя одежда? — Думаешь, я бы позволил тебе лечь в мою кровать в грязной одежде? В стирке она. Мне надо выйти, сиди тут и ничего не трогай. Как приеду, отвезу домой. — Хорошо, — послушно закивал, натягивая края футболки ниже. Почему он не дал мне штаны? Хоть футболка и была большой, но пах она почти не прикрывала. — Ребенок, — хмыкнул Артём, поцеловав меня в лоб, тем самым вгоняя в ступор. ПОЦЕЛОВАЛ. САМ. Но это же Артём, он ничего не объясняет, поэтому дверь за ним уже захлопнулась, оставляя меня одного в квартире. — Пожалуйста, боженька, дай мне сил пережить его выкрутасы. Если бы вам любимый человек сказал не лазать в его вещах, вы бы послушались? Я старался быть послушным первые пятнадцать минут, но потом любопытство пересилило. Первым делом я заглянул в шкаф, но ничего необычного не было. Во все полки лезть не собирался, но тут попался ящик с бельем и, отбросив приличие, залез поглядеть. Хихикая и краснея, рассматривал его трусы. Даа, Свят бы мной гордился. Или наоборот. После осмотра шкафа, я, щеголяя теперь еще в его кожаной куртке, пошел осматривать ванную комнату. Ванная была как кухня Свята — такая же большая. Тут было и джакузи отдельно, и душевая кабинка, туалет, естественно, и огроомное зеркало над раковиной. — Ваау, — заценил я потолок, который переливался и создавал эффект космоса. Рассмотрел каждые тюбики, баночки, чтобы знать, что любит Артём и с чистой совестью покинул ванную, даже не забрав себе его зубную щетку. А может, стоило? На кухню я пошел в последнюю очередь. В холодильнике было не густо: несколько кусков пиццы на тарелке, два яйца, кусок замороженного мяса, одинокий помидор и три упаковки молока. Зачем ему столько? Оно же испортится раньше, чем он его выпьет. Но заглянув в кухонные ящики, понял зачем. Это была коллекция хлопьев! Всех видов! Шоколадные, кукурузные, отрубные, в виде шариков, колечек, букв и прочие формы. В другом было штук десять банок консервов. — Он готовится к концу мира? Если бы это увидел Свят - грохнулся бы в обморок. Заметка: нужно научиться готовить, хотя бы какой-нибудь супчик. И жарить мясо тоже бы уметь. В мусорке лежала куча упаковок от еды из ресторанов. Мажор. Взяв упаковку шоколадных колечек, уселся перед телевизором в гостиной и включил сериал. Часы показывали шесть вечера, а Артёма все не было. Вещи мои давно высохли, но я не спешил переодеваться. А еще я был жутко голоден. От двух съеденных пачек хлопьев сытым я себя не чувствовал. От нечего делать бессмысленно переключал каналы. На глаза попалась гимнастика. Девушки под музыку прыгали, скакали и призывали заняться тем же. — А теперь шпагат! Чтобы сесть на шпагат нужно хорошенько размять мышцы, — радостно щебетала инструктор. Вообще, я был довольно гибким и мне стало любопытно, смогу ли я сесть на этот самый шпагат. Включив телевизор погромче, начал растягиваться. Через десять минут — Хоп! Шпагат горизонтальный! Хоп! Шпагат вертикальный! — кричал я на полу, меняя упражнения. Музыка гремела на всю квартиру, девушки в телевизоре делали то же самое, что и я. Ну то есть повторял за ними. — А теперь мостик! — воскликнула тренер. Будет мостик, мисс! — Хоп! Мостик с пола! Хоп! Мостик стоя! — поддерживал я себя криком. И когда я встал на мостик, поднимая одну ногу вверх, увидел у входной двери улыбающегося во весь рот Артёма, который, кажется, уже давно там стоял и наблюдал. — И давно ты там стоишь? — севшим голосом спросил я, все еще стоя в мостике с ногой наверху. — Думаю, с крика «Хоп! Ласточка!» — я жутко покраснел. Ласточка была же в самом начале, даже до шпагатов. — Кстати, вот эта поза твоя — одна из самых интересных из всех, что ты сделал. Но шпагат определенно лидер. И вопрос: что на тебе делает моя куртка? Упав с мостика, стыдливо прикрыл пах. Надо было одеться сначала, прежде чем заниматься гимнастикой! — Почему ты молчал и смотрел? Нельзя подсматривать! — как назло мой член встал от одних мыслей, что Артём видел меня в таких позах. Как теперь встать? Да даже не спрячешься нигде! Чтобы в ванную попасть, придется встать и идти мимо Артёма, а он тогда определено увидит и назовет меня извращенцем. — Какие-то проблемы, Стэф? — он вдруг сделал шаг ко мне. — Нет! Стой там! — Почему? — хитро улыбаясь, он шаг за шагом подходил ближе. — Потому что! — взвыл, когда он присел передо мной. — Надо же, что это тут такое? — он убрал мои руки, держа их крепко, не отпуская. — Кто-то возбудился лишь от одного взгляда? — Хватит издеваться, — проскулил, пытаясь вырваться. Он подтолкнул меня назад, и я упал на спину. Мои руки он перехватил своей одной, поднимая их над моей головой. — Кто тут издевается? — Отпусти, пожалуйста, — шептал я, стараясь не смотреть на него. — Хочешь, чтобы я помог? — шокировано повернул голову. Он серьезно? — Что? — Попроси, Стэфан. — Хочу, — он погладил мой член через трусы, слегка сжимая его у основания. — Чего ты хочешь? — лишь дразня, водил рукой медленно вверх и вниз. Я горел от желания, подаваясь навстречу его руке. — Хочу кончить, пожалуйста. Его лицо было так близко и я, чуть приподнимая голову, поцеловал его. Коснулся языком его губ, и они разжались, позволяя мне зайти дальше. Заскулил от удовольствия, когда он ответил на поцелуй. Он сорвал мои плавки, наконец напрямую касаясь моей плоти. — Не могу больше, Артём! — он надавливает на головку, и я кончаю, отключаясь от удовольствия. Ощущения были такие, словно я был сделан из суфле: воздушный такой, мягкий. Я снова лежал на кровати, а Артём сидел рядом и курил. — Живой? — Наполовину, — подтягиваясь, принял сидячее положение. — Одевайся, я отвезу тебя домой. — Хорошо, — кивнул и вылез из кровати. Если я и был расстроен, то не показывал этого. Нельзя давить на Артёма, мне еще как-то нужно будет рассказать ему, что я такое и с чем меня есть. Думаю, если его не предупредить о моей течке вовремя, то потом уже будет поздно. А мне Артём здоровый нужен, а не с нервным тиком. — Я готов, — так как я пришел к нему в одной лишь футболке, я позволил себе натянуть его куртку.Стоял, наивно глазами хлопал, словно это вообще не я надел ее и собираюсь утащить. — Пошли уже, мелкий. Улыбаюсь, иду за ним, держа за локоть. Определенно лучший день в моей жизни. … — Агхтём! Ну Ахтём! — стучал я в дверь, — уже одиннадцать утра, открывай! — Ахтёма нет! — орали мне за дверью. — Арртём, я принес еду, — решил его подкупить. — Что принес? — Мясо, сам приготовил, — гордо выдал, смотря на пакет. Если бы он только знал, как тяжело мне далось это мясо. Два куска я спалил, один измазал кровью, когда палец порезал. В итоге: из пяти кусков хорошего мяса приготовилось нормально только два. Какое на вкус не знаю, не было возможности попробовать. Щелчок двери, и передо мной предстал Артём. — Привет, — выдыхаю и счастливо протягиваю мясо. — Настырный, — Артём проходит на кухню, я за ним. Это уже третий день, когда я прихожу сюда. Он, либо прогуливает пары и смотрит со мной гонки, либо я сижу тут один - учусь готовить и убираю мусор. Артём потихоньку привыкает к моему постоянному присутствию, даже уже не дёргается, когда мне становится одиноко и я лезу обниматься. Я на верном пути по завоеванию Артёма Ристалова. — Ну как? Он отрезал кусок мяса (фух, режется) и зажевал. Вроде не хрустит ничего у него во рту — хороший признак. — Чем ты его приправил? — Кровью! Артём подавился, закашлял и только воспитание не дало ему выплюнуть мясо обратно на тарелку. — Чьей? — Моей! — и я показал свои пальцы в пластырях. Артём весь что-то позеленел резко, потом побледнел, но мясо проглотил. Я погладил его по голове, которую он положил на руки, уткнувшись в стол. — Шучу, кровь я смыл, мясо в соли и в перце. Честно. — Слушай, брось это дело. Ты — плохая копия Свята, готовка не твое. Посмотри на свои руки, только калечишься. В груди кольнуло. Копия… Плохая. — Да, прости. Я…Я больше не буду. Спрятал руки под стол. Видимо я больше ни на что не гожусь, кроме как создавать проблемы. — Черт, я не это имел в виду, — Артём поднял голову с рук. — Да я понял, ничего такого, — и никто тут не плачет. Я уж точно не собираюсь! Иначе он меня еще и тряпкой назовет… — Твою ж!.. Стэфан, иди сюда, — послушно встал, обойдя стол, и плюхнулся ему на колени. Он уже привычно за эти дни обхватил за талию. — Посмотри на руки. Что видишь? — Пальцы в пластырях. — Сколько раз порезался? — Четыре, — пальцы, по правде говоря, болели. — И ради чего, скажи мне, это все? — Ради тебя, — шепчу, рассматривая укус на его руке. Вожу пальчиком по ранкам, которые еще держатся, но скоро надо будет снова его укусить. — Мне твои раненые руки не нужны, Стэфан. Я собирался сегодня устроить гонку, а теперь все планы меняются, потому что кто-то изрезал пальцы. — Гонка? — вскинул голову, уже с воодушевлением глядя на Артёма. — Какая уже гонка, только если на велике тебя сзади катать. Стэфан. — Что? — Прекрати поглаживать свой укус, я не дам тебе укусить меня сегодня, — с опаской, он начал медленно освобождать свою руку от моих поглаживаний. — Сегодня не буду, — смеюсь, обнимая его за шею. Жду, когда оттолкнет, но он лишь вздыхает. Очко в мою пользу. — Раз уж гонке не бывать, просто покатаемся. Поздно на пары идти. Слезай, оденусь и поедем. Жду его со шлемом в руках у его мотоцикла, молча восхищаясь этим железным конём. В моем мире есть такие же, и я всегда мечтал купить себе похожий. Но отец с Хэнком запрещали, потому что опасно. Папу бы кондратий хватил, если бы он узнал, что я в детстве, вместо дополнительных уроков по игре на скрипке, бегал на заброшенную площадку, где спокойно можно было кататься. Свой первый мотоцикл купил, продав дорогие часы, которые мне подарил папин приятель. К слову, старый извращенец. Ну хоть часы пользу принесли. А после, как сумасшедший, гонял по городу. Так я и научился кататься и всем сердцем полюбил скорость. — Чего застыл? Садись вперед. — Вперед? — удивленно застыл. Он пустит за руль? — Да, так как руки у тебя покалечены, буду помогать временами. Садись давай. — Ураа! Обожаю тебя! — целую в щеку, запрыгивая на мотоцикл. Даже пальцы болеть меньше стали. — Ну же, садись! Поехали! — Шлем надел, быстро! — Слушаюсь и повинуюсь! Меня ущипнули за попу, отчего я взвизгнул. — Меньше умничать будешь. Настроение было на отметке «Сдохну от счастья». Резко стартанув, уверенно выехал на главную трассу. Быстрее, еще быстрее, чтобы ветер нес нас вперед. — Полегче, шумахер. — Крутоооо! Артём внимательно следил за дорогой, не давая мне слишком сильно разгоняться, аргументируя тем, что на дороге много уродов. Мы колесили по всему городу, останавливаясь только на поесть. К концу дня я уже устал, поэтому уступил руль Артёму, который катал меня дальше. Было так хорошо. Но все имеет свойство заканчиваться. Когда уже сильно стемнело, мы решили закончить наше маленькое турне. Я был выжат, как лимон. Артём сам снял с меня шлем, взял под руку и потащил домой. Так хотелось спать, что я даже не удивился тому, что мы приехали к нему. Обычно он всегда вечером отвозил меня к дому Свята, но сегодня, наверное, он тоже устал, чтобы ехать куда-либо еще. Скидывая на ходу одежду, с полузакрытыми глазами шел в ванную. Не мог я, вот так взять, и завалиться в кровать грязным. Душ принимал уже с закрытыми глазами. Напялив чистую футболку Артёма, трусы, которые постоянно спадали, проковылял в кровать. — Я спатьки, не тревожить, — пробубнил, вовсю зевая. Укрылся одеялом и заснул. Может быть, если бы я не заснул так быстро, то увидел бы, как Артём внимательно смотрел на меня, о чем-то раздумывая и решая для себя. Но я уснул, ни о чем не подозревая. … Сегодняшнее утро наступило очень рано, потому что Артём собрался в универ. Я встал из-за его будильника, в то время как сам Артём даже не шелохнулся. Напялив тапки, которые я специально купил и хранил дома у Артёма, пошел на кухню варить кофе. Это единственное, что получалось у меня с первого раза и было вкусно. Запах свежесваренного кофе разбудил моего соню. Артём всегда молча поднимается, приходит на кухню и в тишине пьет его. Я кофе не очень любил, поэтому садился напротив него и съедал йогурт. Это было второе мое приобретение в дом Артёма, после тапок. Теперь у него в холодильнике всегда был натуральный йогурт, кефир и его молоко. — Сегодня я на пары, а вечером меня не будет. Оставайся дома у Свята. Понял? — ничего не понимая, проводил взглядом поднявшегося Артёма, который уже скрылся в ванной. Что я сделал не так? Разве вчера мы ругались? Вроде нет. Тогда в чем проблема? Расстроившись, я быстро оделся и сам вышел из квартиры. Не хочу, чтобы он отвозил меня, сам доберусь. Весь день, сидя в квартире, я анализировал вчерашний день и сегодняшнее утро. Ну где же пошло не так? И сколько я не думал, ничего в голову не приходило. — Нужно сходить и купить вино или пиво. Мне стоит немного расслабиться. Поставив себе цель, я выехал в супермаркет, надеявшись быстро купить необходимое и вернуться домой. — О, ангелок! — воскликнул Алекс, мой знакомый с гонок. Он потрепал меня по голове, заглядывая в мою корзину. — Как поживаешь? Кому алкоголь набираешь? — Привет, Алекс. Твои дреды все такие же потрясающие. Себе и набираю, нельзя, что ли, — фыркнул я. — Ооо, кто-то собирается напиться и развлечься. Так чего дома одному делать? Пошли со мной в клуб! Там сегодня крутая пати. Тебе понравится, ангелок! Его приглашение было очень заманчивым. Может, правда, сходить? Развеяться, все равно Артёма нет. — Ладно. Во сколько? — В десять вечера начало и до поздней ночи. — Увидимся там! Пиво я все-таки купил. И перед выходом баночку для храбрости выпил. В одиннадцать я был у клуба. Алекса не видел, но некоторых посетителей я узнавал. Многие учились в универе Свята. Здесь было очень шумно. Все лоджии были заняты, поэтому я прошел к бару. — Что будете? — Пива кружку, нефильтрованного. Получив свой стакан, пританцовывая, пошел обходить зал. Музыка была здесь отличная, невозможно было устоять. И поэтому, оставив стакан, пошел танцевать. Чуть позже, я заметил рядом Алекса, который пытался мне что-то сказать. Остановившись, смотрю на него, но тут, на заднем фоне замечаю Артёма и перестаю дышать. Он был прекрасен: весь в черном, с уложенными на бок волосами, а на губах играла озорная улыбка. Вот только направлена она была на жгучую брюнетку, сидящую у него на коленях. Она засмеялась, откидывая голову назад, а он прижался к ее шее, что-то шепча на ухо, а она чему-то кивает и поворачивает голову, чтобы поцеловать его. Его рука была на ее талии, а девушка вцепилась в его волосы одной рукой. Как часто это бывает в глупых мелодрамах: неверный жених замечает, что обманутая невеста застукала его на месте измены. И сегодня я играл роль невесты. Ощущения такие, словно сердце выпало из груди, разбилось и стало совсем пусто. Артём заметил меня, оторвался от девушки, а меня хватило лишь на жалкую улыбочку в его сторону. Отвернулся, кусая дрожащие губы. Он всего лишь поцеловал ее. Мне нельзя так реагировать, да? Подумаешь, поцелуй. Пф. Но почему же мне так больно? Кто-то сильно дернул меня за локоть и потащил на выход. Что за? Степан? — Пошли выйдем, поговорим, — мне не понравился взгляд Степы. Но я уже не мог вырвать руку, так крепко он ее держал. Он потащил меня на задний двор клуба, где были только мы. — Отпусти! Придурок! Мне больно! Чего ты хочешь? — дергался, стараясь увеличить расстояние между нами. Я боялся его. Всегда боялся. Он был самым непредсказуемым в шайке Артёма. Мог запросто сорваться и избить кого-нибудь. Иногда, когда Артём и я сталкивались с ним, Степа свирепел, смотря на меня. Артём невозмутимо гасил его вспышки, и Степа никогда не мог идти против него. А я прятался за Артёма, потому что для меня не было никого сильнее его. — Больно? О, это совсем не больно, показать, что такое боль? — Он бьёт меня в живот, и я падаю, хватаясь за место удара. Кашляю, пытаюсь восстановить дыхание и боюсь, что сейчас он просто убьет меня тут. Я был слишком слабым. «Вот поэтому Артём тебя и не любит. Ты жалкая плакса, слабак» — шептал внутренний голос, и он был как всегда прав. Кому я нужен такой? Степа же продолжал ходить вокруг меня, как шакал над умирающей жертвой. — А так больно, девочка? Как же ты меня бесишь. И брат твой, вечно смотрит на меня свысока. Хуесосы несчастные! Педики! Ходите постоянно, высоко задрав нос, словно это я мусор, а не вы. Какие-то давальщики смеют смотреть на меня, как на грязь? Вы?! — Я смотрю, ты тут вовсю развлекаешься, Степан. — Артём. Он пнул его с такой силой, что Степа упал на землю, но через минуту, он поднялся и попер на него, замахиваясь в ударе. Артём схватил Степу за руку, завел ее за спину и пинком под зад снова отправил в полет. Степан снова поднялся с земли, вытирая кровь из носа. — Ага, а вот и второй главный персонаж. Что, пришел девочку свою спасать? — Свалил нахер отсюда, живо. — Да посмотри, что он с тобой сделал, Артём! Этот гребанный педик! Он жизнь твою испортил! Ходишь с этой тварью, на байке возишь, словно девку какую-то! Как же это мерзко. И ты! Артём Ристалов! Стал таким же. Тошнит от вас, уроды. — Все сказал? — ледяным тоном спросил Артём. Он подошел к Степану, который опустил взгляд, нервно сжимая кулаки. Артём резко схватил его за ворот рубашки, дергая на себя. — А теперь слушай меня, Степан. Я даю тебе неделю, чтобы ты, сука, забрал документы из универа и не попадался мне на глаза. Сегодня был последний день, когда я прикрывал твою наркоманскую грязную тушу. Твоему отцу я лично расскажу обо всем твоём говне. Я понятно для тебя выразился? Нечего было вылезать из своей норы. Свободен, мразь. Белый как полотно, Степан, смотрит зло, но молча уходит. Артём переводит дыхание и резко впечатывает кулак в стену. — Нужно было давно его поставить на место. Стэфан, живой? Я смотрю на него снизу вверх и не понимаю, зачем вот это все? Зачем он пришел мне помочь? Жалко стало? — Я спрашиваю, ты цел? Стэфан, — он тянется помочь мне встать, но я отпихиваю его руки. Живот горел огнем, но больше болела душа. Я укусил себя за руку, чтобы не закричать в голос от боли. — Уходи! Уйди от меня! Ты…ты! За что ты так со мной? — Стэф, успокойся, давай осмотрим твой живот, — просит Артём. Но я снова толкаю его. И тут он поднимает на меня свой взгляд, полный горечи и сожаления. А я хочу закричать, приказать ему, чтобы он прекратил так смотреть! Потому что Он все равно не полюбит меня… — Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Даже капельку, — бессильно опустил руки, так и сидя на асфальте сломанной куклой. Он молчит, а потом устало выдыхает, приседает рядом со мной на колени. — Нравишься. Намного больше, чем просто нравишься, намного, — он руками обхватил мое лицо, смотря глаза в глаза своим черным пронзительным взглядом. У меня же, от слез, была полная муть в глазах. — Тогда почему? Почему ты целовал ее там? — я накрыл его руки своими, смаргивая слезы. — Проверял. — Что? — Не что, а кого. Себя проверял. Хотел узнать, что происходит сейчас с моей жизнью. Решил, позволю ей поцеловать меня и как раз проверю, изменились ли ощущения, мои чувства. Раньше у меня эти поцелуи ничего не вызывали, ни малейшего интереса. Поцеловал. Смотрел на нее, красивая была — этого не отнять, но думал, блять, о тебе. Что, если вот увидишь ты сейчас это, обязательно расстроишься, реветь начнешь, а потом обидишься. Утешать придется. Буду сидеть с тобой на руках, стирать слезы с щек и извиняться. А ты потом снова укусишь за чертово запястье до крови. И это будет уже так…правильно. Когда увидел тебя в первый раз, только раздражение вызывал. Смотрел на меня восторженными глазами, словно я тот самый заветный подарок на Новый Год, и улыбался слишком открыто и ярко. А потом ты начал меня преследовать. Каждый день ты маячил у меня перед глазами, привлекая к себе все больше внимания. Наивный, глупый мальчишка — ты был похож на кролика, который лез к волку, получал по морде, но снова возвращался. А твой заезд в тот день? Я унизил тебя, потому что меня разозлило, что Алекс прикасался к тебе, а ты смотрел на него все с тем же воодушевлением, интересом. Я ждал, что сбежишь, поплачешься Святу, но на следующий день снова будешь искать встречи со мной. Но ты решил наказать меня. Участвовал в заезде, доказал, что ты другой, что я оказался не прав. После этого каждое мое утро начиналось с мысли о тебе, о том, где ты меня поджидаешь и успеешь ли поймать. Кролик, охотящийся за волком. Ты врывался в мою жизнь, заполняя собой. Ты ластился ко мне, как кот, но отступал, когда видел, что мне нужно свободное пространство. И так день за днем. А потом ни один день не проходил без тебя. Везде, всюду ты окружал меня своей нежностью, заботой и ничего не требовал взамен. Вчера, когда ты спал в моей кровати, в моей футболке и шептал во сне мое имя — я испугался. Испугался тех чувств, что ты вызвал во мне: слишком красивый, такой настырный, упрямый, яркий, самый нежный и весь мой. Артём прижался к моим губам, ласково целуя, отчего защемило сердце. Убьет меня он, когда-нибудь точно. — Никогда так больше не делай, слышишь? Не прощу больше, никогда, — шепчу, пока он покрывает поцелуями мое лицо. — Не буду. И я верю. Снова. Потому что уже жить без него не смогу. Меня назовут идиотом, тряпкой, но я согласен на это, если Артём никогда не прекратит целовать меня, обнимать своими руками и останется рядом навечно. И…и нужно снова его укусить, когда он выпустит мои губы из плена своих. — Я люблю тебя, Тёма. Он тихо смеется, лукаво посматривая на меня. — Неужели сказал мое имя правильно. Мы приехали домой за полночь, заехав перед этим в аптеку. Артём хотел свозить меня в больницу, но я отказался. Купили мазь от ушибов и обезболивающие. Живот болел, но уже не так сильно. — Беги в душ, потом намажем мазью. Я проковылял в ванную комнату, а когда разделся, увидел синяк на животе. — Как будто все внутренности отбил, — трогая аккуратно пальцем фиолетово-желто-синее пятно на животе, побледнел весь сам. Только сейчас пришло осознание, что меня впервые ударили. На омег нельзя было поднимать руку - это было по закону запрещено. Мы вынашиваем детей, а вредить ребенку — самое большое преступление. Но это в моем мире. Пора уже привыкать, что тут все мужчины равны. — Стоило избить этого урода, — прорычал Артём, заходя ко мне. Я стыдливо прикрыл руками живот. — Все хорошо, правда. Он аккуратно отодвинул мои руки и накрыл мой живот своими. Они были холодными и я от удовольствия прикрыл глаза, откидываясь назад. — Приятно, поводи так еще. Фыркнув, он развернул меня к себе. — Мойся быстро, потом спать пойдём. — А если я не хочу спать? — краснею и прижимаюсь к нему ближе. — Тогда найдём, чем заняться, — скалится Артём, шлепком по попе подгоняя меня в душ. Я уже был готов выходить, но не обнаружил своих чистых вещей. Ни трусов, ни футболки. Только одинокое полотенце висело на крючке. Укутавшись, вышел из ванной. — Где мои вещи, Тём? — и снова не за чем спрятаться. Стою перед ним, как омежка на выданье, переминаясь с ноги на ногу. — Зачем тебе они? — Артём развалился на кровати, подперев одной рукой голову, а второй подбрасывал мои трусы. Возмутившись, подбежал к нему, пытаясь выхватить трусы. Он, смеясь, швырнул их в сторону прихожей. Я за ними, но он успел перехватить меня за бедра. Сдернув полотенце, повалил на кровать. Я испугался немного за свой живот, потому что Артём может раздавить меня, если уляжется сверху. Но он не касался моего живота, нависал надо мной, опираясь на свои локти. — Боишься, братец кролик? — носом трется об мой, но не касается моих губ своими. Что за несправедливость. — Хочу тебя, — провожу рукой по его волосам, портя его укладку. — Боюсь, что сегодня не выйдет. Не хочу навредить тебе - и так вон, сплошной синяк. — А мы аккуратно, — притягиваю к себе и целую его в щеки, подбородок, нос, лоб - во все, до чего могли дотянуться губы. — Сам напросился, потом не плачь, — счастливо киваю и он вдруг ложится на спину, а я оказываюсь сверху. — Почему я весь голый, а ты нет? — поудобнее сажусь на него, его возбужденный член оказывается прямо между половинками моей попы. Но все еще оставалась преграда между нами — его брюки, которые он не удосужился снять. — Раздень, если тебе хочется, — он обхватывает мой член, чуть надавливая на головку. Стон срывается с губ, медленно расстегиваю пуговицы на брюках, стаскивая их с него. Пришлось чуть съехать вниз, отчего Артём рыкнул, но не останавливал. — Продолжай. Стягиваю наконец-то его брюки сразу с трусами. Обхватываю двумя руками большой, с крупной головкой, идеальный член и, не сдержавшись, нагибаюсь и беру его в рот. Артём с шипением выдохнул, вцепляясь рукой в мои волосы. Облизываю головку, жадно обсасываю сам член. Смазка стекает по моим бедрам от возбуждения, до скрежета зубов хочу его в себе. Выпуская изо рта член, продвигаюсь выше, трусь об него всем телом и тут же направляю его член в себя. — Стой ты, без подготовки, — раздраженно рычит Тёма. — А нам она не нужна, — пьяно улыбаюсь и резко насаживаюсь на него, принимая его всего разом. Он грязно выругался, сжимая мои бедра, а я кричу от удовольствия, сразу кончая. Запрокинув голову, глубоко дышу и начинаю двигаться. Медленно скольжу вверх, внутри остается только головка члена и снова насаживаюсь до конца. И еще раз. — Достаточно, — его дикий рык, и он фиксирует мои бедра, вколачиваясь в меня быстро, мощно, глубоко. Уже скулю от удовольствия, двигаясь ему навстречу и снова кончаю первым, даже не прикасаясь к себе. Нагибаюсь к нему, жадно целую, мой член снова встает, а он все не останавливается. Ещё. Ещё. Ещё. — Не могууу больше, — кричу, сжимая его внутри себя. Последний глубокий толчок и я чувствую, как он заполняет меня своей спермой. — Ночь только начинается, Стэфи, — хрипит Артём, затягивая меня в сумасшедший поцелуй. … — Скажи, Тём, если бы я тебе сказал, что я совсем не из Америки, но соврал лишь потому, что не мог сказать правду — ты бы сильно обиделся? — лежа у него на коленях, водил пальчиком вокруг его соска, пока он обмазывал мой живот мазью. — Ты все-таки беглец из Африканской колонии? — Нет. Страшнее. — Хм, ты клон Равинского? — Нет, — смеюсь, когда он проходит руками по бокам, щекоча. — В таком случае, мне нечего бояться. — И не обидишься? — Рассказывай давай, что ты такое, маленький соблазнитель. — Омега, — гляжу на него настороженно, пытаясь предугадать его действия. Артём молчал, живот больше не гладил. — В смысле, пассив? — Омега. — Типа принимающий? — Да нет же, омега! Это не название того, кто снизу. Это моя половая принадлежность. В моем мире. Понимаешь? — Тебе придется ВСЕ мне рассказать, Стэфан. Но завтра, а сейчас спи. — Да, все-все расскажу, обещаю. Люблю тебя. — Знаю. … — Ты готов?! Я сейчас сделаю тебя и ты будешь должен мне желание! — кричу, заводя мотор. — Мы еще посмотрим кто кого. Не наглотайся пыли! Показав язык, сорвался с места. Артём подарил мне мой личный Yamaha YZF-R3, который летал, а не ехал. Моя ласточка меня не подведет. Смотрю в боковое зеркало, он отстает лишь на чуть-чуть, стоит прибавить газу. Когда я рассказывал ему обо всем, Тёма не проявлял никаких эмоций. Только история о Хэнке заставила его сморщиться. О течке ему не сказал, пусть сюрпризом в нужное время будет. В конце моей исповеди, он просто тяжело вздохнул так и проникновенным голосом прошептал: — Неделю будешь в кровати вымаливать прощение за обман. Собственно, никто против не был, особенно я. Победа в гонке мне была просто необходима. Иначе никак, кровь-то мою ему пить придется. Зачем тащить его в свой мир? А у меня течка скоро, и планы у меня великие по этому поводу. Да и соскучился я сильно по Святу, хочется увидеть его, поделиться. Поэтому уступать я ему был не намерен. Сегодня же стакан залпом выпьет! … — Как желание отрабатывать будешь? Натурой или натурой? — хмыкнул Артём, подбрасывая ключи в руке. Обошел… Он обошел меня! Да у меня даже мысли не было, что я проиграю! Что за жестокий мир! — Уступи мне желание, — вымаливал, от безысходности топая ногами. — За просто так? Ни за что. — А что ты хочешь? — Оглядись. Оглянулся. Справа и слева был лес, так как гонку мы устроили за городом. Дорога была широкой и машин тут было мало, поэтому выбрали этот путь. Но я все еще не понимал, чего он хотел. — Хочешь, чтобы я грибочки насобирал? — Не-а. — Ягодки? — Знаешь, чем хорошо заниматься на свежем воздухе? — он потянулся и счастливо зажмурился. Сглотнув, сделал от него шаг назад. — Ты серьезно? В лесу?! — Иди сюда, кролик, давай постараемся быть ближе к природе. Желание я свое получил, конечно, не так, как хотел, но получил. А секс на природе действительно очень даже…полезно. … — Ты хочешь, чтобы я выпил ЭТО? — Да. Берешь и просто хоп! — С «хоп!» только на шпагат садиться. Это кровь, я не собираюсь пить ее. — А я руку для тебя порезал! И Свят, между прочим, сразу выпил! — Равинский — псих, не надо ставить его в сравнение. — Не выпьешь - останешься тут один, а я уйду! — закричал, указывая в сторону зеркала. — К кровати привяжу, — прозвучала очень весомая угроза. Черт, не надо при нем было руку резать и следом стакан с еще теплой кровью протягивать. Может, напоить его? Свят же без вопросов выпил. — Ну Тёмааа, чего сложного? Я твоей крови уже знаешь сколько выпил? И ничего, вкусненько. — Нельзя было тебе жить со Святом, — качал головой Артём, держа в руках стакан с моей кровью. А может… — Не выпьешь — неделя без секса. — Сам не вытерпишь. — Хорошо! Выпьешь — обещаю тебе такой сервис, что отключишься от кайфа! — Вообще-то, это твоя прерогатива. Но мне даже интересно, что ты такое сделать собрался, что я аж отключусь. — Пей и узнаешь. Клянусь. Артём хмыкнул и поднес к губам стакан. — Всей жизни тебе не хватит, чтобы расплатиться за мои мучения, Стэфи. Выпил. Ура! Осталось только ему сообщить, что мы теперь связаны с ним навечно. Ну это потом, между делом как-нибудь расскажу. А пока, подхожу к зеркалу, которое я перевез к Артёму домой, помимо еще и цветов Свята, и начинаю читать заклинание переноса. Портал только открылся, я даже не успел встать с колен, как меня снес Свят в одной простыне. — Святик?! — Стэфан?! Ристалов?!