Живи ради нас

Так и проходят мои дни. Яна все чаще "уходит в университет", а я все чаще остаюсь с Кисляком. Каждый раз девушка смотрит виновато, но теперь машина хотя бы уже не паркуется под окном Андрея. Я даже пару раз лично отвозила парня на процедуры. Всякий раз, выходя из кабинета, тот хмурится и с силой вытягивает шею, стараясь рассмотреть что-то. При виде этой робкой картины у меня болезненно сжимается сердце. - Как он? - тихо спрашиваю я, заглядывая в кабинет врача и взглядом показывая в сторону прислонившегося к стене грустного Андрея. Доктор задумчиво щелкает карандашом по папке. - Я не наблюдаю положительной динамики, - наконец медленно произносит он, наблюдая за моим стремительно изменяющимся выражением лица. - Это как? - переспрашиваю я. Глупо. Я ведь медик. Я сразу все поняла. - Нет никаких изменений, - подтверждает все мои опасения врач. - Андрей видит теперь все, на что способен. - То есть практически ничего? - мой голос садится, и глаза стремительно наполняются слезами. Ни я, ни Яна ничего Андрею не сказали. Я не считала себя той, которая может приносить плохие новости и, честно говоря, радовалась этому. А девушка все время плакала и явно была не готова. Да и доктор сказал, что пусть пока парень не знает, тогда еще может что-то измениться. Кисляк все больше привыкал ко мне. Я уже не сидела тупо за монитором, а вовсю болтала с гостеприимным хозяином дома, который рассказывал мне различные истории и смеялась так, что на глазах выступали слезы. Андрей все еще был Андреем. Он все еще умел понравиться. И когда парень не хандрил, я искренне забывала обо всем. - Слушай... - в один день наконец протягивает Кисляк. Я вопросительно поворачиваю голову к парню, тут же мысленно упрекаю себя за этот бесполезный жест и быстро произношу: - Да, Андрей? Кисляк стискивает спинку кровати с такой силой, что костяшки его пальцев белеют, и тихо спрашивает: - А можно мне будет познакомиться с твоим сыном? Сердце невольно пропускает удар. Я слишком долго ждала этих слов. Эх, Андрей, я так боюсь, что ты узнаешь правду! Боюсь - и страшно этого хочу. - С чего это вдруг? У тебя вон у соседей есть ровесник моего Никитки, - такие вещи, как любая мама, я непроизвольно замечаю сразу. Кисляк улыбается, и я сразу же опускаю взгляд, как и много лет назад, сраженная этой улыбкой: - Я про твоего Никиту столько всего слышал, что мне просто не терпится его увидеть! - честно признается он. Это не только "мой" Никита. Хотя нет. Только мой. Я повинуюсь порыву. Опускаюсь на колени, беру его ладонь в свои и пылко обещаю: - Ты обязательно с ним познакомишься! Я правда этого хочу. Да и к тому же, шансы, что Андрей его узнает, один на миллион. Вы не поверите! Моих родителей выписали в один день. Это просто невероятно! - Мам, осторожно! - я осторожно помогаю женщине сесть на заднее сиденье. Папу я решила забрать позже, сообщив, что он только что вернулся из командировки. Рядом с собой женщина аккуратно ставит сумку, набитую остатками продуктов - я ходила в больницу каждый день, и мама регулярно говорила мне, что столько съесть физически не сможет. А моя мама ужасно бережливый человек: к тому же, мою еду она любит. - А твой папа когда приедет? - мама оглядывает квартиру, а я незаметно скрещиваю пальцы за спиной - целый день драила квартиру. Мама такая мама: любую пылинку сразу заметит. Когда женщина наконец улыбается, я облегченно выдыхаю и быстро произношу: - Мамуль, я не знаю. Прости, мне за Никитой надо, давай, я тебе сейчас помогу лечь. Комнату мамы я уже оборудовала по высшему разряду: положила на тумбочку кучу ее любимых книг и ноутбук. Туда же положила колокольчик, своевременно купленный в магазине буквально полчаса назад. - Если что-то понадобится, звони. Будешь как графиня. Мама смеется, аккуратно ложится, а потом с блаженной улыбкой тянет на себя бумажный томик: - Ну, надо же, я могу перечитывать любую книгу! А то в больнице они так быстро заканчивались! - жалуется женщина. - Ты только на книги не налегай! - предупреждаю я. - Помни, врач просил: никаких перегрузок! С этими словами я ставлю рядом стакан и пакет сока, упаковку печенья, слежу, чтобы мама не повредила ногу, когда садилась, и только потом прощаюсь: - Мамуль, я за Никиткой! - Алин, только помни: никаких перегрузок. Я тебе не буду больше ничего говорить, ты же врач, сама это знаешь! - доктор хитро прищуривается, я изо всех сил загоняю улыбку в край губ, но мужчина уже продолжает: - К тому же, ты это слышала буквально час назад. - Да, спасибо большое! На обратном пути я заезжаю за Никитой. Сын громко верещит, размахивая руками и пытаясь уцепиться за Карину: - Ну, мам,я хочу еще! Нет, поймите меня правильно: Кит меня обожает. Но свою подругу он очень любит, и чтобы разлучить эту двойку, приходится прибегать к физической силе. - Китенок, обещаю, что завтра ты вернешься! - заверяю я ребенка. Сын смотрит необыкновенно серьезно, а потом выворачивается из моих рук и хитро произносит: - Тогда Боня здесь остается. Только до завтра! Ого!Мои брови непроизвольно взлетают вверх. Боня - любимая рыжая пушистая обезьянка моего сына, он с ней практически не расстается. Сколько себя помню, Карина всегда хотела такую же. Когда Никита к ней приходит, девочка постоянно таскает игрушку в правой руке. - Правда? - глаза Карины вспыхивают. Кит косится на меня. Я прекрасно понимаю, что делает сын: оставляет своеобразный залог. Я с улыбкой киваю, Никита в точности повторяет мой жест, а Каринка торжествующе подпрыгивает и целует моего сына в щеку: - Спасибо! Я завтра отдам! - Все, пошли, тетю Аню еще будешь завтра доставать, а нас дедушка в машине ждет! Пока мы спускаемся к машине, я тихо говорю: - Никит, только не говори бабушке, что дедушка тоже был в больнице. Ей нельзя волноваться. Постараешься? - Ага, - кивает ребенок. На заднем сиденье Кит крепко обнимает моего папу за шею, а тот прижимается к маленькому человечку. - Мам, мы вернулись! - сообщаю я, вешая курточку сына на крючок. - Бабушка! - Никита быстро несется по коридору, громко топоча ножками. Пулей влетает в комнату, лезет обниматься. - Я так рад, что ты дома! - Кит, не приставай к бабушке! - смеюсь я, но тут же получаю укоризненное: - Алин,оставь ребенка в покое, я страшно по нему соскучилась. Когда проходит минут пять, дверь хлопает. Папа честно выждал положенное время на улице, чтобы теперь зайти в квартиру с букетом цветов: - Где тут моя хромоножка?! - громогласно окликает он. В глазах мамы тут же зажигаются искорки, и она с беспокойством и любовью смотрит на мужа. Я подмигиваю Никитке, и понятливый ребенок мгновенно слезает с коленей бабушки и незаметно проскальзывает ко мне. - Будешь блинчики? - шепотом спрашиваю я, не в силах оторвать взгляд от папы, бережно опустившегося на край кровати и взявшего жену за руку. Сын кивает, и мы на цыпочках уходим на кухню. Теперь главное, чтобы папа не проболтался!