ever since we met. (iofb)

— почему ты следишь за мной? — потому что я люблю тебя. — и что ты хочешь? — я не знаю.

      У Джоша татуировка на всю правую руку, а волосы горят более ярким шарлахом¹. У Тайлера же глаза готовы вывалиться из орбит, когда он видит рядом с собой Дана, держащего его за плечо. — И давно ты за мной следишь? — голос брюнета не дрожит, а скорее позвякивает от пережитого секундного испуга. — Это мой дом, Тайлер, — та самая особенная улыбка сияет на лице Джоша, — Я увидел тебя издалека и понял, что ты меня ждёшь.       Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом и фонари на доме Данов стали зажигаться, прорезая пути света через тьму. Тайлер стоит перед красноволосым чудом — растрёпанный и решительно готовый к роковому разговору. — Почему ты тогда спас меня от Джеймса?       Через свет фонарей мальчик-шарик слышит смех, и ложное счастье простреливает ему грудь. Он чувствует запах шампуня и пота Джоша.       Сверчки с удвоенной силой начинают стрекотать в высокой траве рядом с домом. — Я не люблю, когда физически сильные люди запугивают более слабых. Я — белый рыцарь на своей территории, если можно так выразиться. И поэтому мне приходится играть на стороне справедливости, — красноволосый отвечает так быстро и беспечно, будто он подготовил это объяснение уже давным-давно и успел прорепетировать его несколько десятков раз.        Тайлер молча смотрит в карие глаза напротив. У него дрожат пальцы, и он не может быть уверен в том, что они не потянутся и не коснутся кожи Джоша. — Я люблю тебя, — шепчет мальчик-шарик, но вместо этого получается: я понял.       Мир Джозефа отстраивается заново, когда последний фонарь зажигается возле них, освещая самую потрясающую полуулыбку на Земле.

***

      Обыденные летние будни — не повод для печали, но у Тайлера сердце болит и руки сами тянутся к горлу, чтобы задушить самого себя. Ему не так уж и приятно признавать, что да, он неудачник, да, он слаб, и что из этого всего выливается его субтильность. Некий душевный дисбаланс всегда преследует мальчика-шарика, но давайте не будем переходить границу: Тайлер никогда не считал себя важной частью планеты или каким-либо незаменимым существом. Всё его существование начиналось и одновременно же с этим заканчивалось единственной целью — выжить. Никаких лишних обязательств.       Когда брюнет свободен от самобичевания, он уходит на кухню, как и сегодня, — Тайлер сидит за столом и пьёт молоко, а его мысли полностью затуманены рисованием Джоша в голове. И тот факт, что Джозеф-старший входит в помещение и садится напротив сына, никак не играет мальчику на руку. — С каких это пор ты перестал есть и перешёл на каждодневное хлебание молока?       Тайлер закрывает глаза и шевелит большим пальцем на ноге. (это помогает в моменты, когда хочется плакать от обиды/разрывать лицо на ошмётки кожи/умереть)       Мерзкий, пробирающий до костей тон Криса расщепляет всё и вся в голове брюнета. Почему родной человек не может просто присесть рядом с сыном, приобнять его за плечи и сказать что-то вроде: « — Эй Тай, как у тебя дела? Может съездим на следующей неделе на футбольный матч?»       Но вещественный мир — не мысленный. Здесь невозможно сделать одним щелчком пальцев то, что ты хочешь. — И где ты постоянно шляешься? Мы с матерью устали гадать с кем и куда ты пропал, — Крис хмыкает в конце, — Тайлеру реально интересно, зачем его отец изображает такие наигранные переживания, — а потом смотрит на запястье сына, — Что это у тебя за хрень на руке?       У мальчика-шарика в голове первая мысль: «Господи, зачем столько вопросов задавать?», а вторая: «Как сделать так, чтобы никто не увидел то, что находится под браслетом?»       Но это всё уже не важно, потому что Джозеф-старший тянется вперёд и хватает пальцами чёрную ткань напульсника. — Сними свой девчачий браслет, — шипит он и Тайлер представляет, что у отца выросли змеиные головы. — Ничего я не буду снимать, — в ответ шепчет брюнет, вырывает руку из крепкой хватки Криса, и ставит пустой стакан в раковину.       Он не смотрит на старшего Джозефа, потому что глаза его полностью залиты яростью.       Поднявшись на чердак, — старый, пыльный и тихий, — Тайлер вылезает через окно на крышу, где чуть не падает на черепицу от бессилия и рыдает от ненависти к себе. Он старается не думать в этот безнадёжный момент о Джоше. Но он думает, ведь только о чуде в жизни и можно мечтать.       Лучше молчать всегда. Так правильно.