Сестры

Первый день рождения малышки, первый месяц, мы решили отмечать в доме родителей Эммета. Элис любила бывать там, она проводила там много времени, и последнюю неделю она прожила там безвылазно. Моя крошка, моя гордость, Роза, росла не по дням, а по часам. Сидя в декрете, я проводила с ней огромное количество времени. Несмотря на мое дикое желание раздельного сна, я все же поддалась уговорам Эммета, и положила ее с нами. И что вы думаете? Жизнь стала намного легче. Кормила я сквозь сон, не будя Эммета. Он же гулял с нашим ангелом, когда приходил домой на обед. Эммет вообще стал идеальным отцом, даже чуточку лучше, чем я. Он прекрасно справлялся с такими миссиями, как стрижка крохотных ноготков, обработка пупочной ранки, детские игры, песенки, купание. За этот месяц Элис ни разу не подошла к малышке. И не потому что я не пускала – потому что она чувствовала себя виноватой и передо мной, и перед малышкой, которую она пыталась убить. Она много времени проводила с Эсме и Карлайлом, которого она все-же простила. Я так думала, что она нашла то, что искала с момента гибели наших родителей – именно родительскую любовь и ласку. Эсме заменила ей мать, сделав тем самым то, что не смогла я. А я посвятила себя своей семье. Часами гуляла с малышкой, проводила время с мужем, помогала Розали подготовится к родам. Эсме пыталась навести мосты между нами, но мне казалось, что между нами пролегла пропасть. Эта пропасть внезапно сократилась пару дней назад, когда Элис сама приехала к нам. Я ее не ждала, но при этом была спокойна. Визит сестры прошел даже лучше, чем я ожидала. Сестра смеялась, пыталась играть с малышкой, вела себя, как будто не было прошедших в клинике недель. То утро ничего не предвещало. Я смотрела на погоду, думала об Элис – девочка сдавала выпускные экзамены, и держала малышку на руках. Она что-то лопотала на своем языке, пытаясь схватить меня за локоны. Попытки не удавались, но девочка не сдавалась. Она вообще была упрямой. Ее невозможно было накормить, если она не была голодна, по каким-то причинам. Если ей не нравилась одежда, она упорно крутилась, вертелась, но в итоге ненужная вещь с нее слетала. Она упорно показывала нам, что не устала… пока Эммет не брал ее на руки. Только ему, только папе, малышка не показывала свой характер. Только с ним она была маленьким ангелом. В комнату заглянул Эм, забрал у меня дочку. Я открыла шкаф, и вздохнула. Вопрос «Что надеть» никогда не стоял так остро, как сейчас. В принципе, спасибо, что я люблю рубашки, потому что передо мной встал вопрос кормления. О да, кормление. Это было космически. Каждый раз, когда малышка брала грудь, я понимала, что я готова просить ей все. Когда малышка уже наелась, и я забирала грудь, она дарила мне самую чудную в мире беззубую улыбку. К Эммету малышка относилась спокойнее. То есть, она конечно же его обожала, но с ним она так не капризничала, не упрямилась, но также дарила прекрасные широкие улыбки. И сердце мужа таяло. И он готов был сутками играть с ней, просто сидеть или учить. Ладно, надо собираться. Все-таки у родителей Эма мы собирались провести где-то 2 дня. Конечно, это не значило, что я должна взять с собой весь дом, нет. Только половину. Шутки шутками, но брать с собой нужно было многое, и не только мне. В итоге вещи малышки легли в большую спортивную сумку Эммета, а мои – в три пакета. - Ну ты еще чемодан бы собрала, Белла, - откровенно хохотал Эм, собравший все, что ему нужно, в один небольшой пакет. Я убрала очередную футболку в пакет, и прищурилась. Нет, муж не прав, у меня только то, что нужно. В доме родителей Эма нам выделили его бывшую комнату, уже давно отремонтированную и перестроенную. Теперь большую часть комнаты занимала кровать, напротив нее стоял шкаф, около него комод. На комоде я немедленно расставила все баночки и бутылочки, а также пачку памперсов и кокон для лежания. Около комода стояла моя мечта – накопитель для подгузников. На кровати лежала огромная коробка, запакованная и украшенная лентами. Решив оставить подарки на потом, я переодела кроху, и спустилась вниз, где у Эсме с некоторых пор было всего три комнаты – огромный салон с роялем, просторная кухня-столовая, и крохотный кабинет самой Эсме. Мой неугомонный муж уже крутился на заднем дворе, разводя вместе со свекром мангал для шашлыков и сарделек. Элис, еще не заметившая меня, помогала Эсме резать овощи. Нет, я в это не могу поверить – Элис готовит? Ладно, салат, но тем не менее! - Белла, для малышки тут есть качель, - Элис уронила кусок помидора на траву и побежала меня обнимать. Уложив малышку в качель, я обняла непутевую сестру, поцеловала ее в затылок. День, перетекший в вечер, прошел просто идеально. Элис, правда, странно смотрела на мою дочь, но в общем и целом, атмосфера была вполне уютной, до самого нелепого момента в моей жизни. Нет, конечно, мы пили. И даже я разрешила Элис выпить, хотя девочка была совершенно неприучена к алкоголю. Но Эл как получила бокал с вином, так я только единожды видела, как в него что-то добавляли. Элис сидела около моей дочки, покачивая ногой, и держа в руках бокал вина. Она хохотала, и я понимала, что алкоголь раскрепостил и расслабил ее. Пора бы уже и моей малышке спать, и Элис тоже. - Эл, давай-ка ты пойдешь уже баиньки, - проговорил Эм, оставляя бутылку с пивом. Наверняка в этой сладкой компании только я ничего не употребила крепче сока. - Нет! – заверещала девочка, и замахала руками в качестве доказательств того, что она отказывается. Пластиковый бокал выпал из нетвердой руки, и полетел в качель, где лежала моя дочка. Дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Карлайл кинулся ловить Элис, которая сама едва не упала. Эммет кинулся к дочке, на которую попали первые капли вина. Элис верещала по интерции, Эсме кинулась к Эммету, а я словно замерла. Я еще не понимала, что происходит. Вино, конечно, в большинстве своем вылилось на мою дочь, но слава богу, она его не попробовала. Эммет схватил малышку, прижал ее к себе, принялся стирать с лица капельки вина. Элис все еще верещала, но теперь от ужаса. Карлайл передал мою сестру Эсме, и пошел наверх, за чем-нибудь сухим. - Элис, вот что это сейчас было? – глаза сестры остекленели. Казалось, она все поняла, и впала в дикую панику. - Белла, я не хотела, Белла! – я немедленно кинулась к ней, забыв даже о дочери. В конце концов, я должна была показать сестре, что все в порядке, я на нее не сержусь. По пути я кинула осуждающий взгляд на Эммета, ляпнувшего такую нелепую фразу. - Я думаю, что всем надо ложиться. Элис, ты сегодня можешь лечь с Эсме, я все равно буду работать допоздна, - Карлайл увел девочку в дом. Я взяла дочь у Эммета. Малышка единственная, кто не понял, что вообще произошло. Она лишь хныкала, поскольку очаровательное белое платьице было мокрым. - Ну зачем ты это сказал? Я бы поговорила с ней позже, когда стресс пройдет. - Стресс? Белла, она вылила бокал вина на нашу дочь! Господи, скажи спасибо, что она хотя бы его не хлебнула, ты хоть знаешь, что такое алкоголь для младенцев? – громким шепотом закричал Эммет. Вышедшая Эсме забрала у меня дочь. - Ты видел, что она просто баловалась! Элис наконец-то проявила хоть какие-то эмоции, а ты накинулся на нее, как тигр, - рычала я, поскольку и в моих словах был смысл. В итоге Эм со мной согласился, и мы оба вошли в дом, и прошли в спальню родителей Эма. Я никогда не была в этой комнате. Она была очень милой, в карамельных тонах, очень мягкой и уютной. Шторы цвета карамели, лампы, дававшие мягкий золотистый свет, большая кровать, застеленная белым постельным бельем. На кровати в пижаме сидела Элис. Эммет подошел к ней, и присел на корточки. - Малышка, помни, ничего страшного не произошло. Я просто испугался больше всех. Понимаешь, малышам совсем нельзя алкоголь, даже маленькая капля может их убить. Я совершенно не сержусь на тебя, котенок, - Эммет поцеловал мою сестру в лоб. Я помогла ей забраться в кровать, укрыла ее большим одеялом. - Я люблю тебя. Ты моя старшая дочка, - расцеловав сестру в обе щеки, я выключила люстру, оставив лишь маленький ночник в изголовье кровати.

* * * Утро началось с крика Эсме. Я как раз кормила малышку, когда услышала вопль свекрови. Положив голодную дочь в кокон, я выбежала из комнаты. В коридоре был ад. Эсме, одетая лишь в короткий халатик, билась в истерике в объятиях мужа. Мой ненаглядный супруг стоял, заслоняя собой вход в их спальню. Заметив меня, он потеснился. - Беллз, не стоит тебе это видеть, поверь, - но я прошла в спальню. На кровати лежала Элис, в той позе, в которой я ее оставила. На столе стоял пузырек из-под таблеток, и бутылка с водой. И лишь подойдя к кровати, я поняла, что Элис не дышит. Тяжело вздохнув, я взяла холодную руку сестры. Понять, что заставило ее так поступить, было несложно – все же Эммет немного перегнул палку, и это оказалось последним гвоздем в гроб психики моей сестры. Я прижала ладошку девочки к губам. Я все же тебя не уберегла, моя маленькая сестренка, моя старшая дочка. Ты пережила адски тяжелый год, ставший серьезным испытанием для тебя, и ты не справилась. Ты предпочла уйти, убежать к маме и папе. Конечно, я позабочусь, чтобы ты попала к ним как можно быстрее.

* * * День похорон был солнечным, как никогда. На кладбище собралось немного людей, лишь наша семья, и Джаспер со своей девушкой-фотографом. Малышку я оставила с подругой Эсме, у которой был свой детский садик. Элис лежащая в гробу, казалась совсем крошкой. После недолгих споров, мне разрешили похоронить ее рядом с мамой и папой. Обилие цветов – от школы, от нас, от друзей – было каким-то ироничным напоминанием, о том, как любили Элис, как популярна она была. На Эсме было страшно смотреть. Она винила себя в самоубийстве Элис, хотя мы с Эмметом тысячу раз говорили ей, что это не так. После того, как все это произошло, я открыла документы Эл о выписке из клиники – и поняла, что она была в подвешенном состоянии. Любой стресс мог ее убить, даже такой маленьких, как это событие с вином. Малышка, ну когда, в какой момент ты приняла решение уйти туда, откуда не возвращаются? Эммет был не в себе. Он, также, как и Эсме, винил себя в решении Элис. Церемония похорон не заняла много времени. После того, как гроб Элис закопали, а ее могилу покрыли цветы, Эсме взяла меня за руку, и отвела в сторону. - Знаешь, вчера я запустила наш робот-пылесос, и это он вымел из-под кровати, - в руках у свекрови был белый конверт. На нем косым почерком сестры было написано мое имя. Конверт был заклеен. Я жадно распечатала его и принялась читать. Моя любимая старшая сестра. Моя вторая мама. Моя Белла. Я пишу это тебе, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю и ненавижу одновременно. Люблю, потому что ты почти пожертвовала своим счастьем ради меня. Ненавижу, потому что тебе не хватило сил сделать это до самого конца и ты все же нашла Эммета. Я не знаю, кого ты родишь, и не знаю, останусь ли я до твоих родов. Но ты пойми, что последний год стал для меня невыносимым, особенно когда весь мой мир рухнул, после признания Джессики. Я люблю Джаспера, но он во мне видит лишь сестру. Откровенно говоря, так было всегда. Да, не скрою, мне удалось сделать так, чтобы он стал моим первым мужчиной. Первым – и последним. После нашего отпуска Джаспер объявил мне, что он женится. Мне казалось, я умру именно в этот момент. Я знаю, ты делала многое, если не сказать все, чтобы моя жизнь была идеальной. Она такой и была, пока я не поняла, что идеальной жизнь не бывает ни при каких условиях. Мои представления о жизни, о любви и браке, об отношениях, были растоптаны и разрушены. И восстановлению они не подлежат. Белла, я очень люблю тебя, и Эммета, и нашу семью. Я благодарна тебе за лечение здесь, в этой чудной клинике. Тут много хороших людей, мои врачи пытаются научить меня жить заново. Но я не понимаю, как. Я не понимаю, как можно жить в этом мире, где за квартиру можно лишить человека сестры, где можно переспать с девушкой и на следующий день сказать ей о свадьбе с другой. Я безумно тебя люблю. Спасибо за эти пять лет. Спасибо за все те шмотки, которые ты мне покупала. Не сказать, что они мне были нужны, ты их покупала мне просто так. Спасибо за наши разговоры, за наши прогулки по Форксу. Спасибо за Гоа, за мою первую и последнюю поездку за границу. Я не знаю, как ты переживешь мое самоубийство, но я знаю, что тебе помогут. Каллены любят тебя, и это главное. Передай Карлайлу, что я больше не думаю, что он убил нашу маму. Я очень его люблю, он классный. Спасибо ему за Эммета, это именно тот мужчина, который тебе нужен. Он будет тебе опорой, не то, что я. Я специально оставила завещание, по которому все остается тебе. После всего того, что ты сделала, это будет правильно. Безумно люблю тебя. Я буду скучать. Мэри Элис Свон. Я всхлипнула, зажала рот руками. Развернулась – и побежала на свежую могилу, утопающую в цветах. Мэри Элис Свон, моя маленькая девочка, какая же ты маленькая! Рухнув на землю, я, наконец-то, разрыдалась. И рыдала долго, пока на кладбище не опустилась ночь. Все это время мой драгоценный муж был рядом. Он гладил меня по волосам, целовал руки, обнимал. Элис. А смогла ли я научить тебя тому, что такое жизнь? Да? Нет? В любом случае, я узнаю это только, когда вырастет моя дочь. Эммет поднял меня на руки, когда мои слезы кончились. Он понес меня в машину. А на выходе из кладбища я словно ощутила аромат духов Элис – и это было ее последним признанием в любви. - Я безумно люблю тебя, и буду скучать. Изабелла Мари Свон Каллен, - прошептала я, и ветер унес мои слова вместе с духами Эл.