Глава 2
6 ноября 2016 г., 11:24
Кэролайн старалась изо всех сил показывать викингу, что не будет пресмыкаться перед ним или бояться его огромного топора. Он была очень умна для своих лет, любила читать и подолгу могла проводить время в библиотеке. Особенно девушку увлекал Псалтирь, понятие веры, Бога и религии ее интересовали больше всего, хотя и некоторые моменты в книге ей были непонятны в силу ее юного возраста.
Пока они шли через большие залы, Никлаус внимательно рассматривал убранство замка. Высокие каменные потолки, огромные узкие окна от пола и до потолка вызывали у него удивление. Слишком много роскоши на такое маленькое пространство. Викинг никак не мог понять, зачем столько свечей и благоухающий чаш. Чем дальше они углублялись в замок, тем приторнее становился запах, от которого дурнела голова.
— Вот ваши временные покои. — Остановившись возле темной дубовой двери, произнесла Кэролайн. — Если вам еще что-нибудь будет нужно, позовите служанку, она принесет.
Никлаус медленно перевел своей взгляд на губы девушки, а после, слегка улыбнувшись, произнес:
— А если я хочу, чтобы ты принесла?
Слегка опешив от наглости и пошлости, Кэролайн вздернула подбородок еще выше и, посмотрев в глаза викингу четко ответила.
— Никлаус, я еще не ваша жена и уж тем более не служанка, поэтому я прошу вести себя почтительно со мной.
— Как скажите, — тут же без каких-либо пауз ответил он, — вы только что развязали мне руки. — Добавил он.
— О чем вы говорите?
— После того как вы станете моей женой, я буду делать что захочу. — Пояснил он, и скрылся за массивной дверью, оставив Кэролайн один на один с вихрем мыслей и огромным ноющим комом в груди.
Девушка и раньше понимала, что викинг не будет уважать ее и почитать как жену, но теперь его слова окончательно убедили в том, что она отправляется в ад.
Никлаус прошел в комнату и, осмотрев ее, сделал глубокий вдох, почуяв смесь благовоний.
— Дрянь. — Прохрипел он, вытирая лицо руками.
Сняв с себя тяжелый серый плащ, мужчина кинул его на кровать, а после подошел к окну. Сквозь мутное стекло вдали, он видел свои корабли. Еще раз, оглядев комнату, Никлаус заметил в углу чашу с тлеющими травами. Стремительно направившись к ней, он взял ее в руку и, распахнув окно, зашвырнул подальше. Мощный порыв ветра сдул его волосы назад и в комнате появился знакомый и родной ему запах, моря, земли и леса. Сделав пару резких вдохов, викинг мягко выдохнул.
Ему и его собратьям предстояло провести в графстве не больше недели. Нужно было запастись продовольствием, оружием, золотом — это все ему обещал граф, в довесок ко всему еще и свою дочь, которая не вызывала особого интереса у викинга. Подобные женщины вообще не могли вызывать интереса. Она словно не живая, слишком сдержанная, набожная, холодная. Никлаус нарочно пугал Кэролайн, но настоящий король, никогда бы не посмел так безвольно обращаться со своей женой. Мужчина не одобрял жестокое обращение с захваченными в плен женщинами, однако среди его собратьев это было нормой, да и он не противился этому. Никлаус знал, что Кэролайн не устроит его народ в качестве своей королевы, поэтому был намерен изменить ее. Научить быть сильной, крепко держать в руках меч, не бояться крови и смерти, забыть про своего бога и стать одной из них.
***
Псалтирь. Кафисма 3. Псалом 19.
2. Да пошлёт Он тебе помощь из святилища и с Сиона да поддержит тебя.
***
— Клаус, мы готовы отплывать! — Послышался грубый голос одного из мужчин, чья борода была заплетена в длинную темною косичку.
— Проверьте еще раз припасы. — Стоя возле Кэролайн, приказал мужчина. — Ваше высочество, я дам вам пару минут попрощаться с семьей. — Язвительным тоном добавил он и, отстранившись, не спеша пошел на корабль.
Девушка стояла напротив своего отца и нескольких слуг и, все пыталась не плакать, Господь свидетель она старалась держаться.
— Дочь моя, — наконец, вымолвил граф.
Однако Кэролайн не дала ему договорить и, бросившись ему на шею громко зарыдала. Служанка, что отправлялась с ней, тоже не могла сдержать эмоций и все вытирала свои пухлые морщинистые щеки темной льняной тряпкой. Гальфрид крепко обнял единственно дорогое, что у него осталось и, прислонившись своими губами к ее уху, чуть слышно прошептал.
— Да поможет тебе Господь.
В ответ Кэролайн еще громче заплакала, сжимая в ладонях дорогой камзол отца. Его слова не были наполнены нежностью или любовью, они были сухими и черствыми, как и сам граф, но запах родного дома и тепло, которое оберегало ее с детства, растрогали ее до глубины души. Сердце так сильно кололо от страха и боли, что разожми она объятия прямо сейчас, непременно упадет без сил на землю.
Никлаус наблюдал за всем этим стоя на борту корабля. Он принимал ее боль и страх, но не готов был жалеть и потакать слабости, в которой она выросла. Рядом с сильным королем должна быть не менее сильная королева. Его мысли прервал Финн. Мужчина с грохотом облокотился локтями о рядом стоявшую бочку, а, после, не отводя взгляда от прощальной сцены Кэролайн с отцом спросил.
— Для чего тебе она, брат? Даже отсюда я вижу, как выпирают ее кости, а кожа, будто никогда не видела солнца. Графство слабо защищено, стражников почти в полтора раза меньше чем нас. Один удар топора и…
— Англия должна понять, что мы можем не только убивать, но и брать в жену любую из их богочестивых женщин.
Финн ненадолго задумался, задержав свой взгляд на Кэролайн, а после скептически усмехнулся и, ударив ладонью по бочке, пошёл прочь.
Прощание далось девушке нелегко. Опухшие от слез глаза было невозможно скрыть и, поднявшись на борот, она последний раз обернулась, чтобы взглянуть на родной дом и отца.
«Я вас больше никогда не увижу. Прощайте, мои родные, прощайте!»
Мысленно проговорила Кэролайн и, заставив себя отвернуться, уронила последнюю слезу, скатившуюся по щеке, а затем по подбородку вниз на черное платье.
— Госпожа, накиньте на плечи плащ, — тревожилась служанка, — холодный ветер, вы заболеете.
— Я молю Господа, чтобы так и случилось.
Абсолютно «пустым» голосом произнесла Кэролайн, стягивая с плеч тяжелую шкуру.
— Это огромный грех, госпожа, так нельзя говорить, не гневите Бога своими речами.
— Он всегда оберегал меня, так пусть сейчас сделает то, о чем я его прошу.
— Твой Бог дурак, если позволит тебе заболеть. — Вмешался в их разговор Никлаус.
Служанка тут же отпрянула от госпожи, смиренно опустив глаза вниз.
Кэролайн молча посмотрела на викинга, чье выражение лица стало ей противнее всего на свете, а после, перешагнув медвежью шкуру, направилась в каюту. Служанка хотела было последовать за ней, но Никлаус остановил ее легким прикосновением руки.
— Твое имя? — Строго спросил он, слегка сузив глаза.
— Мария. — Прохрипела женщина.
— Мария, ты давно знаешь Кэролайн?
— С самого рождения, господин.
— Где ее мать?
— Умерла при родах, господин. — Все так же, не смотря на мужчину, отвечала служанка.
— Значит, ты заменила ей мать, а она все так же зовет тебя прислугой?
— Я и есть прислуга, господин.
Убрав свою руку к себе на топор, Никлаус посмотрел на медвежью шкуру, а после нагнулся, чтобы поднять ее с пола.
— Викинги не нуждаются в слугах, как только мы сойдем на берег, ты можешь быть свободна.
Женщина резко посмотрела на Никлауса и с мольбой в голосе произнесла:
— Прошу вас, господин, позвольте мне остаться с ней.
Никлаус внимательно посмотрел в ее большие светло-голубые глаза, обрамлённые густой сеточкой мелких морщин, затем потер у себя в руке шкуру, шерсть которой была густой и жесткой, но все так же благоухала травами, как и графство, от которого они отплыли около часа назад.
— Прошу. — Нарушая паузу, вновь повторила Мария. — Она единственное, что у меня осталось.
Викинг еще несколько мгновений стоял, молча устремив свой взгляд куда-то поверх ее головы, а после отдал шкуру добавив.
— Если она заболеет, то винить я буду не вашего Бога, а тебя.
— Ох, спасибо, ваша светлость.
Облегченно выдохнула Мария и, прижав плащ к груди, поспешила в каюту.
Кэролайн сидела возле маленького окна, наблюдая за тем, как огромные серые волны с силой бьются о борт корабля, будто хотят разодрать его в клочья. В голове была пустота, а в ушах стоял шум моря. Сердце больше не болело, руки не дрожали, слезы высохли, больно стянув кожу на щеках. Ее некогда озорной взгляд потух так же быстро как тает первый снег ранней зимой.
— Госпожа? — Открывая дверь, спросила Мария.
Девушка даже не обратила на служанку внимания, все еще бездумно смотря в окно. Мария тяжело вздохнула и, закрыв за собой дверь, подошла к девушке и, положив шкуру на ее худые ножки села подле нее. Заглядывая ей в глаза, служанка взяла ее за руки и чуть слышно принялась молиться.
