Избранник Звёзд

— Давай, Листвичка! Еще чуть-чуть! Остался один котенок!       Белка тяжело пыхтела рядом с сестрой, следуя указаниям звездной воительницы Щербатой, пришедшей помочь Листвичке рожать. Целительница уже не кричала, лишь крепче сжимала зубы, когда очередная судорога пронзала ее тело.       Но вот около матери шлепнулся последний, пепельно-черный комочек, и Листвичка, разорвав вокруг его головы пленку, прижала всех четверых малышей к своему животу.       На улице завывал ветер и мела пурга. В гнилом дупле было сухо, мягко, темно, но холодно. Промерзая до костей, две кошки легли, прижавшись друг к другу и укрывая новорожденных котят.       Нежеланных, запретных котят.

***

— Мама, смотри, смотри как я умею!       Маленький Грачонок кинулся вдогонку за пролетевшим над головами вышедших на полянку перед дуплом кошек и котят листом. Он подскочил, в незамысловатом приеме сшиб на землю жухлый прошлогодний лист, и обернулся, победоносно вскинув голову. Торжество мелькнуло в льдисто-синих, точь-в-точь как у его отца, в честь которого назвали малыша, глазах. — Да ты мой умница, — Листвичка поспешила к сыну и нежно лизнула его в макушку. Грачонок задрал голову вверх и ткнулся маленьким черным носиком в подбородок матери. — А я? Я умница? — к ним подскочила Остролисточка. Она и Грачонок были черненькими, с гладкой шерсткой, крупными и длиннохвостыми, широкоплечими. Их золотистошкурый братишка Львенок вертелся рядом, и лишь иногда искоса поглядывал на прыгающего в отдалении, ловящего снежинки ртом, маленького серенького слепого Воробьишку. — Все вы умницы, — промурлыкала Листвичка, с необычайной нежностью глядя на своих котят. Сердце молодой матери разрывалось от боли — совсем скоро им придется вернуться в лагерь, и она отдаст своих детей Белке. Листвичка очень сильно хотела сама воспитать своих малышей, вырастить и вскормить, но она прекрасно понимала, что это абсолютно невозможно. Она — целительница племени, а ее котята — не более, чем ошибка юности и глупой влюбленности в воина вражеского племени. Ей, Листвичке, нужно в первую очередь подумать о племени — она и так уже наворотила дел, и лишь потом волноваться о своей семье.       Порою кошка жалела, что она ничего не рассказала Грачу о котятах. Возможно, им было бы хорошо в племени отца. Грач отдал бы их какой-нибудь кормящей кошке, и та смогла бы позаботиться о ее детках. И они бы знали, кто их настоящая мать, и ради чего она от них отказалась.       Листвичку мучило странное предчувствие чего-то непоправимого. Чего-то, что должно будет скоро произойти, и что обязательно повлияет на ее жизнь. — Листвичка, — тихий голос Белки вывел целительницу из раздумий. — Листвичка, все хорошо? — Да, конечно, — она обернулась к сестре и неуверенно улыбнулась ей. — Все замечательно. Я счастлива. — Я… я думаю, нам пора вернуться в лагерь. Сегодня прекрасный день, чтобы сделать это. Небо чисто и пурги не предвидится, а значит, котята доберутся до лагеря в целости, — произнесла темно-рыжая воительница, расправив широкие плечи. — Тем более, если мы останемся здесь еще на подольше, котята смогут запомнить что-нибудь, что им… нежелательно будет знать в дальнейшем.       Листвичка вздрогнула. Об этом она как-то и не думала. А ведь и верно, что-то может отложиться в памяти малышей. Шутка ли, им уже больше половины луны! В таком возрасте обычно наступает сознательный период, и малыши начинают помнить свое детство. По крайней мере, Листвичка отчетливо помнила, как они играли с сестрой в старом лагере Грозового племени под присмотром счастливых матери и отца, когда им было едва ли по луне отроду. — Ты права, Белка. Нам стоит поторопиться, — согласилась Листвичка, прогоняя от себя воспоминания — счастливый смех сестрички, пахнущую молоком материнскую шерсть и веселый, раскатистый голос отца. Все это было в прошлом. Они уже давно повзрослели, отношения с семьей стали не такими крепкими, как были в детстве, у каждой из сестер появилось много тайн друг от друга и от племени. Стоило забыть и желательно никогда больше не вспоминать те моменты счастливого детства, дни, когда не нужно было выбирать между тем, что говорит Закон и между тем, чего хочет сердце. Тогда не было забот и печалей, можно было воображать себя великим исследователем, изучая лагерь, можно было безнаказанно бросаться на хвосты проходящих мимо воинов и слушать сказки старейшин… Листвичка искренне надеялась, что ее котят ждет такое же как у нее, счастливое, беззаботное, полное счастья и радости, детство. — Мы уходим? — переполошился Львенок, когда Белка оповестила котят о том, что скоро они покидают это уютное местечко. — Не надо! — хором воскликнули Воробьишка и Грачонок. — Мы отправимся в племя? — полюбопытствовала Остролисточка, и в ее зеленых глазах сверкнуло искреннее любопытство. — Да, — Белка быстро кивнула, а потом развернулась к сестре. — Нам нужно поторопиться. Листвичка, закинь мне на спину двоих.       Кошка кивнула и по очереди посадила на спину сестры Львенка и Воробьишку. Котята, немного повертевшись, вдвоем устроились у Белки между лопаток, и, вцепившись крохотными коготками в ее длинную пушистую шерсть, приготовились к путешествию.       Листвичка помогла Грачонку и Остролисточке взобраться ей на спину. Белка уже уходила, и целительница поспешила догнать сестру, осторожно ступая по глубокому холодному снегу, ставя лапы в следы только что прошедшей тут Белки.       День уже клонился к вечеру, когда они почти добрались до границы. Здесь Листвичка спустила ноющих от усталости котят со своей спины. — Их нужно покормить, — ответила она вопросительно уставившейся Белке. — Им стоит запомнить, кто их настоящая мать, Листвичка, — произнесла сестра, все же дав слезть Воробьишке и Львенку. — Я их настоящая мать. — Но у тебя нет молока, — заявила ей Остролисточка. — Пускай Листвичка нас кормит, неужели тебе жалко? — Нет, мне не жалко, — покачала головой Белка. — Хорошо, пусть Листвичка вас покормит, а потом мы двинемся в путь. Только учтите, что дальше вы пойдете сами.       Но медлить было нельзя. Приближалась ночь, а до лагеря нужно было еще идти, учитывая усталость кошек и короткие лапки котят. Тучи собирались на горизонте, ветер поднимал снег с земли, который причудливыми узорами вился и кружился в воздухе. Начиналась метель. — Нам стоит поспешить, — произнесла Белка, и Листвичка вновь молчаливо кивнула. Она поднялась, и котята протестующе запищали, но кошка, пересилив себя, постаралась не реагировать на них. Пора привыкнуть, что она им теперь не мать. — Идемте, малыши! — бойко воскликнула Белка, и котята вереницей устремились за ней, снова бодрые, веселые и отдохнувшие. Только Грачонок немного помедлил и, поравнявшись с Листвичкой, побежал, стараясь поспевать за ней. — Почему она считает нас своей матерью? — спросил котенок, забавно нахмурившись. — Я ведь знаю, что ты — наша мать. — Нет, Белка — ваша мать, — Листвичка сглотнула. Говорить было трудно. — Я ее сестра и целительница Грозового племени. Я была с Белкой, когда вы родились.       Грачонок фыркнул и недовольно дернул усиками. — Нет, ты врешь, — он уверенно посмотрел ей в глаза. — Я прекрасно помню твой запах, когда я еще не открыл глаза. Ты кормила нас. Мы называли тебя мамой. Белка — твоя сестра.       Листвичка пораженно застыла. Как котенок может помнить такие мелочи, тем более, те дни, когда он еще был слепым и несмышленым, едва появившимся на свет глупо орущим комочком пушистого меха? — Нет, Грачонок, Белка — ваша мать, — попыталась вновь вбить в голову сыну неправду Листвичка. — Я… — Ты опять лжешь, — спокойно произнес Грачонок. — Может быть, Остролисточка, Львенок и Воробьишка верят в это, но не я. Я все равно буду называть мамой тебя, а не Белку, и даже не думай, что тебе удастся вбить мне в голову другое.       Он бойко вздернул хвост и поспешил догнать братьев и сестру, а Листвичка поковыляла следом, проваливаясь по брюхо в снег, и задумавшись над тем, что же им делать с Грачонком.       Вскоре впереди появился ручей — граница с племенем Ветра и Грозовым племенем. Даже зимой он не замерзал и несся бурным потоком, перепрыгивая камни и неся с собой мусор, ветки и грязь. Вода была холодной, просто ледяной, и этот ручей им предстояло перейти вместе с котятами.       Белка схватила Остролисточку за загривок и перепрыгнула с ней на другую сторону ручья. Оставив кошечку на том берегу, она вернулась обратно и ухватила Воробьишку. — Не отставай, Листвичка, — бросила через плечо сестра. Целительница кивнула, а потом взяла в зубы Львенка и, разбежавшись, прыгнула. Она изо всех сил надеялась долететь до берега. Ей, физически неподготовленной, не привыкшей ни к бегу, ни к прыжкам, сделать это было невероятно тяжело. Лапы стукнулись о берег, и Листвичка беспомощно заскребла когтями по уходящей из-под лап земле. Белка выхватила у сестры Львенка, и Листвичка, уже успев испугаться, почувствовала, как падает вниз. Когда-то давно она также падала со стены оврага, служившего лагерем Грозовому племени. Тогда ее спас Грач. Сейчас спасать Листвичку было некому — котята топтались тут, а Белка бы не успела бросить Львенка и добежать до сестры.       Но тут она почувствовала под лапами твердый гладкий камень и уверенно встала на все четыре лапы. — Мама! — громко всхлипнул оставшийся один Грачонок. — Мама, забери меня!       Листвичка потянулась ему навстречу, неуклюже перебираясь на соседний камень, и Грачонок прыгнул к ней. Листвичка попыталась поймать его, но…       Котенок с плеском упал в бурно несущийся поток, и Листвичка кинулась за ним. Разгребая лапами воду, захлебываясь ею, она безуспешно пыталась догнать мелькающую над водой маленькую черную головку. Грачонок громко звал ее и отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы выбраться из воды.       Внезапно кто-то сильно дернул Листвичку за загривок, и она оказалась на берегу — промокшая и выбившаяся из сил. — Глупая ты кошка! — прорычала Белка. — Ты чем думала?! — Грачонок, мой котенок! — Листвичка, казалось, ее не слышала. — Мой маленький сыночек! — Листвичка… — Я должна его найти! Выловить из реки! Он может умереть! Белка, пожалуйста! — Мы его обязательно найдем, — хмуро пообещала Белка. — Но шансов на его спасение нет. — Но… — Постой, — оборвала ее сестра. — У тебя, то есть, у меня осталось еще три котенка. И они замерзнут, если я вовремя не верну их в лагерь. Прошу, Листвичка, пойдем. Как только я смогу, я обещаю, мы отправимся на поиски Грачонка. Я клянусь, Листвичка, мы найдем его, но сейчас нам надо идти.       Целительница последний раз посмотрела на ручей, где давно уже скрылась из виду за извилистым поворотом маленькая голова Грачонка. Она перевела взгляд на остальных котят, а затем мрачно кивнула. — Хорошо, Белка. Мы возвращаемся в лагерь.