Избранник Звёзд

      На пустошах гулял ветер. Пожелтевшая трава, примятая к земле, навевала тоску. Роща у границы горела ярким золотом. Наступил Листопад, самый печальный, самый унылый в жизни племени Ветра.       Ещё никто не оправился от потерь, которые понесли они две луны назад в страшной битве, получившей на следующем же после неё Совете название Великой. — Ну как, хорошо я сегодня занимался? — Малолап догнал своего наставника. Они возвращались с тренировки. — Отлично. Ты молодец, к концу Листопада станешь настоящим воином, — ответил оруженосцу Грачеус. Тот просиял и кинулся вперёд, но чёрный кот не стал его останавливать.       Холодный ветер пронизывал насквозь. Цветы усохли, листья с кустов почти облетели. Листопад начался рано и был очень холодным. Дичь уже начала прятаться. Вновь наступали трудные времена.       Лапа неудачно подвернулась, и Грачеус зашипел. Полученная в битве рана оказалась слишком серьёзной. Одна из его передних лап, пусть и зажила, оставалась совсем слабой и плохо слушалась, но он уже приноровился обращать на неё как можно меньше внимания. Конечно, это жутко мешало в беге, когда, подстроившись под один ритм, он неожиданно терял опору и в итоге упускал добычу, но так происходило только по первости. Сейчас всё было более-менее хорошо, хотя порой старая рана давала о себе знать, иногда — не в самый подходящий момент.       Он тяжело вздохнул, остановившись перед входом в лагерь. Его уже ждала Мальвочка. Она имела привычку занимать всё его свободное время, и кот совсем не был против. Просто, глядя в её васильковые глаза, невольно вспоминал такой же взгляд погибшей подруги, образ которой бережно хранил в памяти.       Грачеус до сих пор не мог забыть их последнюю, самую последнюю встречу, и с грустью осознавал, что так много не сказал ей, что за всю их непродолжительную жизнь так и не сделал для неё ничего запоминающегося. Была ли она счастлива с ним?       Воин никак не мог справиться со своим горем. Конечно, он не показывал своего эмоционального состояния, всё так же охотился, патрулировал, обучал Малолапа, общался с Кроликом, ставшим теперь его единственным товарищем, он играл с Мальвочкой и рассказывал ей забавные истории, но всё это было не таким, каким было бы при Чертополох.       Он тосковал по ней. Определённо, без подруги, которую Грачеус любил всем сердцем, было тяжело, было печально. Это ведь несправедливо, что она умерла! Она совсем ещё юная, в этом возрасте не у всех ещё и семьи есть, ей бы жить да жить! Но битва, к сожалению, её не пощадила, и смелая королева отдала жизнь, чтобы защитить свою дочь и двух котят своей подруги, которые в итоге тоже остались сиротами.       Если бы ещё Мальвочка не была так сильно похожа на свою мать! Ей ещё и трёх лун нет, а она уже копия Чертополох — та же форма мордочки и ушей, та же белая шерсть, только с крапинками, и короче, чем у её матери, такие же васильковые глаза. — Папочка! — стоило ему войти в лагерь, как маленький светлый комочек кинулся к нему и повис на его лапе. — Мальвочка, — он потрепал малышку хвостом по ушам. — Как ты, как дела? — Ну, мне скучно, — сообщила она. — Пуховушка не хочет со мной играть, Овсяночка готовится стать учеником. Оно понятно: им осталось всего половину луны! — Мальвочка скорчила расстроенную рожицу, но тут же снова заулыбалась. Она вообще имела привычку улыбаться всегда, всему, и была похожа на яркий солнечный лучик. — Ну, а с этими малявками, которые только три дня назад родились, разве повеселишься? Они даже глаза не открыли.       У Осоки недавно родилось четыре котёнка. Только одной кошечке она дала ни с чем не связанное имя — Хвощиночка. Ко всему прочему, Хвощиночка одна из всех оказалась серенькой. Остальные все — бурые. Светленький Солнышко, которому дали имя в честь Конопушки, тёмненькая Чертополошинка и копия Осоки, Стрижинка, получившие свои имена в память о сёстрах своей матери.       Мальвочка, до этого выращиваемая Осокой, переехала под бок к Верескоглазке, которой ещё около луны оставалось ходить беременной. Её очень обижало, что Пуховушка и Овсяночка забросили её, а котята тётушки — слишком маленькие, чтобы с ними играть. Поэтому приходилось занимать себя самой. — И что же ты хочешь? — Грачеус улыбнулся дочери, но вышло это как-то печально. Казалось, Мальвочка заметила, потому что произнесла: — Наверное, ты устал. Я поиграю с Жаворонок, она не занята и не против, а потом ты что-нибудь расскажешь мне. Отдыхай, папочка.       Мальвочка высоко вздёрнула тонкий хвостик и поспешила к упомянутой ею ученице, которая сейчас смеялась над какой-то забавной историей Суховея. Несмотря на то, что кот был воином, а кошка — ещё довольно молодой ученицей, они встречались, и даже осуждение со стороны не мешало им.       Мальвочка бесцеремонно нарушила близость двух влюблённых, но те, кажется, не были против. Уже совсем скоро Жаворонок предложила ей весёлую игру «выдери старшему брату всю шерсть с хвоста», на которую маленькая кошка тут же согласилась. — Совсем как её мать, — раздался рядом спокойный и немного грустный голос. — Привет и тебе, Утёсница, — Грачеус даже не обернулся на подошедшую кошку. — Ты уделяешь ей много времени, — произнесла кошка. — Я рада, что моя внучка растёт пускай и не в полной семье, но счастливой. Но я замечаю, как ты смотришь на неё. Ты улыбаешься ей, но не по-настоящему, потому что ты видишь в ней Чертополох. Она ведь замечает это, и ей грустно. — Ты права, конечно. Но что я могу сделать? Я смотрю на неё, а вспоминаю её мать. Две луны — не такой долгий срок, чтобы всё это забылось. А тем более, чтобы отпустить её. — Чертополох больше всего в жизни любила Мальвочку, и ей бы хотелось, чтобы она стала достойной воительницей. Ей всего две с половиной луны, но у неё уже начинает формироваться мировоззрение. И ты — единственный, кто может как-то влиять на неё. Ты — самый родной ей кот, её отец. А её личность нужно формировать уже сейчас. Чтобы она стала действительно гордостью Чертополох, чтобы она воплотила мечту своей матери. Только ты ей в этом и можешь помочь. А ты вроде как и проводишь с ней время… но не даёшь ей ничего. — Потому что я не могу, — раздражённо ответил Грачеус, хотя и понимал, что Утёсница права. — А ты смоги. Попробуй. Я знаю, что значит терять родных. И мне всегда будет больно от этих потерь, и я никогда их не забуду, но нужно двигаться дальше, — сказала воительница. — Ради Мальвочки. Постарайся отпустить Чертополох. Ты нужен её дочери. Ты не можешь стать ей плохим отцом. «Ты права. Не могу», — подумал кот, глядя вслед матери его любимой подруги, присоединяющейся к одному из охотничьих патрулей.       Грачеус прилёг под кустом, ожидая, когда вернётся Мальвочка. Она ведь говорила, что придёт, так?       Он понимал, что Утёсница права. Не было смысла это отрицать. Ему стоило хоть немного перестать тосковать, потому что иначе он просто забудет о Мальвочке. А её нельзя бросить, нельзя допустить, чтобы она была несчастной.       Ведь Мальвочка — самое дорогое, что у него осталось. — И снова привет! — дочь возникла рядом. День плавно перетёк в вечер, и всё это время Грачеус размышлял о том, что ему делать дальше. Определённо, он должен воспитать Мальвочку достойно… но как, если боль от потери Чертополох ещё слишком сильна? Он видел в дочке ушедшую подругу, и это было слишком тяжело. — Как поиграла? — он через силу выдавил более-менее правдоподобную улыбку. Но дочь не обманешь. Она оказалась похожа на Чертополох ещё и умением улавливать настоящие эмоции окружающих. — Хорошо. Скажи, отчего ты такой грустный, отец? — спросила Мальвочка, садясь рядышком с котом. — Я просто вспоминал, — ответил он. Стоит ли говорить малышке о настоящей причине грусти? Расстроить её? — Вспоминал… наверное, ты вспоминал маму? — она догадалась сама. — Я знаю, что она умерла в Великой Битве. Ты любил её? — Больше жизни, — если уж Мальвочка сама начала разговор, то почему нет? Возможно, настало время, когда ей пора узнать, какой была её мать. — Расскажи о ней, пожалуйста, — попросила малышка. Грачеус набрал побольше воздуха в грудь и начал рассказ: — Чертополох была действительно необычайной кошкой. Она была ещё ученицей, когда я полюбил её. Это были долгие луны осознания, что привязанность к соплеменнице — нечто большее, чем просто желание приятельствовать, и счастливые совместные дни после. Чертополох была для меня всем. Она верила в Звёздное племя так свято и сильно, что, казалось, ей дорога лишь в целители. Признаюсь, она отнюдь не была красавицей, но для меня она являлась и по сей день остаётся самой лучшей. Чертополох умела видеть настоящую душу сквозь то, чем мы хотим казаться. Она могла легко понять, когда ей лгут. Она без труда угадывала настоящие эмоции. Она подмечала малейшие детали: поведение, манеру речи, все мелочи, и поэтому могла с лёгкостью описать характер того, кого видит второй раз в жизни, и угадать с этим. Она знала многое, но вместе с тем была самой, самой обыкновенной кошкой. И это было прекрасно. Чертополох умела прощать. Забывать обиды. Она перетерпела моё к ней пренебрежительное отношение в те дни, когда Суховей и его сестра, Листолапка, погибшая в прошлые Голые Деревья, были лишь учениками и только начинали свой путь. Она простила мне всё. Она умела сострадать и жалеть. Она была смелой и мужественной, и готова была до конца стоять за своё племя. Для Чертополох никогда не было ничего важнее семьи. Она готова была на всё ради тебя, твоего счастья. Даже, как видишь, отдать жизнь. — Она умерла из-за меня? — грустно спросила Мальвочка. — Нет. Нет, не из-за тебя. Но за тебя, — ответил Грачеус. — Она спрятала тебя и Пуховушку с Овсяночкой, чтобы до вас не добрались в той битве. Она погибла, не позволив врагу подобраться к тебе и твоим старшим товарищам. — Она была героиней, — произнесла маленькая кошка и неуверенно царапнула коготками землю. — Я не помню её, но, мне кажется, я люблю её. Мне бы очень хотелось, чтобы мама видела меня. Мне бы хотелось быть хоть немного похожей на неё. — Поверь, ты похожа. Ты станешь прекрасной воительницей, и Чертополох будет гордиться тобой. — Она не пожалеет, что погибла и дала мне шанс выжить, — решительно заявила Мальвочка.       За разговором они и не заметили, что наступила ночь. Из детской высунулась Осока, позвала племянницу спать. Та, пожелав отцу спокойной ночи, отправилась к ней.       Грачеус подождал, пока Мальвочка скроется в детской, а затем выбрался на пустоши. Холодный ветер Листопада трепал его шерсть. Небо, к счастью, оказалось чистым. Серебряный Пояс ярко сверкал с небес.       Воин не раз задумывался, какая из звёзд принадлежит его Чертополох. Некстати вспомнилась беседа на одном из Советов. Тогда зашёл разговор о смерти, и он сказал Чертополох, что их звёзды будут рядом. Что ж, не сбылось. Когда-нибудь, конечно, оно так и будет.       После разговора с Мальвочкой стало как-то легче на душе. Он рассказал ей о Чертополох, и он видел, что дочь его понимает. Кот не был одинок — у него была Мальвочка, у него был Суховей. Возможно, скоро у сына и Жаворонок, где-нибудь к Юным Листьям, появятся дети — его внуки.       А там и Мальвочка вырастет. Станет замечательной воительницей, а до этого будет тренироваться и делать успехи в обучении. Он выполнит свой долг, сделает дочь достойным продолжением её матери.       Грачеус печально улыбнулся: — Ты будешь гордиться ею, любимая. Обещаю.       Показалось ли, а может и нет, на секунду он почувствовал запах Чертополох. Хотя, скорее всего, просто игра воображения.       Ничего страшного, боль не пройдёт, но ослабнет. Горе сменится обычной печалью. А он будет жить ради Мальвочки, чтобы она была счастлива. Как и хотела Чертополох.