Избранник Звёзд

      Рассвет не принёс, как это обычно бывает, тепло нового дня, не обрадовал вставшим солнцем. Всё племя в скорбном молчании собралось вокруг погибших, опустив головы. Их выложили в ряд — всех восьмерых, всех павших от когтей противника. — Они все достойно сражались за наше племя, — устало и как-то безжизненно произнёс Однозвёзд. Он вместе с Белогрудкой сидел около Конопушки, своей внучки. Безутешная Ивица, которую обнял хвостом Малолап, тихо плакала, уткнувшись в шерсть дочери. — И погибли, как герои. Мы почтим их память, как положено, и похороним, когда солнце полностью взойдёт. И хотя у меня ещё много времени, я должен сказать, что новым глашатаем станет Кролик. Чем быстрее начнём мы восстановительные работы, тем лучше. Кролик, я полагаюсь на тебя. — Спасибо, Однозвёзд. Я вас не подведу, — кивнул пятнистый кот. Совсем ещё юный — ну какой из него глашатай? Но момент был не тот, чтобы кто-то оспаривал его назначение. — Поздравляю, — тихо произнёс Грачеус. Он и его друг сидели вместе, рядом с Чертополох и Стрижехвостой. Двух сестёр уложили рядом. Утёсница мягко обнимала Осоку, в глазах которой застыли слёзы, а Жаворонок прижималась к матери с другой стороны.       Ах, как много полегло в этой битве! Отважный Паутинник, не оставшийся сидеть в палатке старейшин, а кинувшийся защищать родное племя. Верный Корноух, как сказали очевидцы, заслонивший собой растерявшуюся на поле боя Жаворонок. Решительная Хмуролика, погибшая от когтей кота, которому потом сполна отомстила за лучшую подругу Ивица. Весёлый даже на поле боя Совка, который был послан помогать Грозовому племени и там, на чужой земле, встретил свою смерть. Его подруга, милейшая Конопушка, разорванная здоровым котищей из Сумрачного Леса, королева, чьи дети остались сиротами в три луны — ни отца, ни матери. Отчаянная Стрижехвостая, до последней капли крови защищавшая детскую, сестру и котят. Мужественная Чертополох, отдавшая жизнь за троих малышей — свою дочь и детей её лучшей подруги. Смелый Валун, который кинулся помогать Речному племени, да там и сгинул… восемь воителей. Восемь героев. Их восемь не вернувшихся из боя соплеменников. — И мы больше… никогда-никогда не увидим мамочку и папочку? — раздался в тишине голосок Пуховушки. — Они больше… больше не проснутся? Никогда? — Никогда, — тихо прошептала Ивица, отстраняясь от тела Конопушки и мягко обнимая хвостом свою внучку. — Они отдали жизнь за вас. За то, чтобы вы жили. — Но как мы будем без них? — жалобно спросил Овсяночка. Он подполз к телам Конопушки и Совки, лежавшим рядом друг с другом. Они погибли вместе, в один день, в одной битве, как и мечтает большинство пар. Вместе по жизни, вместе в смерть… вот только дети их остались сиротами.       Солнце поднималось всё выше. Оно уже наполовину показалось из-за горизонта. Едва ли много времени оставалось до того, как восемь павших навсегда будут погребены в тёмной земле.       Грачеус в последний раз прижался щекой к холодной шерсти подруги. Суховей сидел рядом, и выглядел он полностью разбитым. Мальвочка, казалось, не до конца понимала, что произошло. Она не плакала, просто смотрела огромными от испуга васильковыми глазами на тело кошки, которая едва ли вчера вечером укладывала её спать, обещая, что всегда будет с ней, что бы ни случилось.       Солнце встало из-за горизонта, выкатилось на небосвод большим розовато-оранжевым шаром. Лучи упали на землю, на секунду всё осветилось яркой, тёплой солнечной вспышкой. А потом произошло нечто странное: словно тонкая, серебристая дымка стала подниматься от тел погибших, преобразуясь постепенно в силуэты, усыпанные звёздами. — О, предки великие, — выдохнул Головешка. — Что это? — Это наши соплеменники, которые навсегда уходят от нас, — ответила Осока. — Они такие… они все такие красивые.       Все восемь поднялись на лапы, в которых теперь запутались звёзды. Паутинник казался совсем молодым, как и Корноух, почти его ровесник. Они были полны сил и энергии. — Племя Ветра всегда будет помнить вас, — произнёс Однозвёзд уходящим воителям. — А ваш подвиг никогда не будет забыт. — Это действительно замечательно, — произнёс Паутинник. — Эта битва стоит того, чтобы помнить её… и не повторить никогда. Вы ведь тоже совершили подвиг. Не только мы. — Мне будет не хватать тебя, братик, — произнесла Белогрудка, подходя к бывшему старейшине. Она мягко коснулась носом его шерсти. — Но когда-нибудь мы снова встретимся. — Береги тех, кто у тебя остался, — тёмно-серый с полосками кот ободряюще улыбнулся ей, а потом его дух взметнулся вверх, растворяясь в высоком и прозрачно-чистом утреннем, ещё розовом после рассвета небе, на котором ещё не догорели звёзды с ночи.       Корноух не стал расшаркиваться на долгие прощания, да и не с кем ему было. Последние друзья старого воина ушли вместе с ним, и он молча исчез, оставив после себя лишь догорающую в траве звезду.       Хмуролика высказала одобрение насчёт Кролика на новом месте глашатая. Она по-дружески похлопала молодого кота хвостом: — Вот увидишь, ты станешь прекрасным глашатаем, а затем и предводителем. Главное — не сомневайся в себе и своих решениях. — Не буду, — ответил Кролик. — Но я сомневаюсь лишь в том, достоин ли я быть глашатаем. Я ведь ничего не знаю… ничего не умею. — Все мы, глашатаи и предводители, когда-то ничего не знали и не умели. Я была не намного старше тебя, когда заняла этот пост. Ты со всем справишься, Кролик, уж поверь мне, — звёздная кошка потрепала его хвостом за ухом, а потом направилась к своей семье и друзьям, чтобы попрощаться с ними.       Стрижехвостая говорила с Утёсницей и Осокой. Она не выглядела опечаленной, наоборот, сияла счастьем, и сама объясняла это: — Я буду счастлива в Звёздном племени с моими малышами. — Я рада, что это для тебя счастье, — спокойно ответила Утёсница. Надо отдать ей должное, кошка не рыдала и не причитала, как это обычно было, когда что-то случалось с кем-то из её семьи, и держалась она сильной. Чертополох сделала шаг по направлению к сестре и матери, что-то коротко им сказала, а потом направилась к другу и детям.       Конопушка попрощалась с Ивицей и младшим братом, а потом подошла к своим детям. Те бросились к ней с жалобным плачем, схватили своими лапками её за лапы, утягивая на себя, словно умоляя остаться. Совка сказал несколько слов расстроенному Проныре и подошёл к котятам. Они плакали, умоляли, цепляясь за родителей. — Это невыносимо, — раздался тихий голос. Грачеус поднял голову. Чертополох, прекрасная в сиянии звёзд на её шерсти, стояла рядом. Мальвочка с писком кинулась к ней, повисла на её шерсти и вцепилась зубами в особо яркую маленькую звёздочку. — Они никогда не увидят их больше, — ответил Грачеус. Трудно было поверить в то, что его подруга теперь звёздная кошка, и сейчас стоит перед ним, полностью соединившись с тем небесным, чем так восхищалась. — К сожалению, — воительница, теперь уже не племени Ветра, села, обвив лапы хвостом. — Только после смерти. Как и мы с тобой.       Грачеус положил голову на макушку подруги, как делал это обычно, показывая свою любовь к ней. Он никогда не был силён в проявлении чувств, да и Чертополох — тоже. Может, на этом и сошлись, а может, от чего-то другого. Белая кошка тихо замурлыкала: — Ничего, когда-нибудь и мы встретимся. — Само собой разумеется, — на самом деле, это ни капли не успокаивало. Пускай спустя множество лун они и встретятся вновь, но жить без неё — это самое невозможное, что можно представить. — Не грусти, пожалуйста, — тихо попросила Чертополох. — Я буду ждать тебя. И Мальвочку, и Суховея.       Грачеус только отстранённо покачал головой. Ну как, как он может жить без неё? Чем будут заняты вечера, с кем он будет проводить время? Без этих бесед обо всём на свете, без её размышлений, без совместных прогулок по пустошам жизнь ему виделась совершенно унылой.       А как же Мальвочка? Малышка, больше всего на свете любившая свою мать. Она ведь забудет её, не упомнит ни образа, ни голоса, ни их совместных деньков — ничего. Только унылое сиротское существование с занятыми воинскими обязанности отцом и старшим братом. И он, живший без матери, понимал её, как никогда. Вот только у него была добрая Белогрудка, товарищи по детской и цель — найти маму, обязательно, и стать хорошим воином, несмотря на полукровность. А у неё этого не будет. — Больше всего мне жаль, что Мальвочка не узнает тебя, — Грачеус отступил на шаг. — Не всем выпадает в жизни счастье расти в полной семье, — ответила звёздная кошка, подходя к Мальвочке и наклоняясь над ней.       Грачеус отошёл, отворачиваясь, чтобы не видеть сцены прощания дочери и её мамы. Бедная маленькая Мальвочка! Только ради неё сейчас он готов был оставаться сильным, пока она не вырастет, не забудет мать, не перестанет грустить по её тёплому меху в детской. — Доченька моя, милая моя, — Чертополох обняла Мальвочку. Обняла в последний раз, в последний раз лизнула её в круглую головку между ушей. — Будь счастлива. — Ты уходишь, да? Надолго? — спросила Мальвочка, в отчаянии глядя на кошку, теперь уже вечно молодую и вечно прекрасную. — Навсегда, — прошептала Чертополох, и эти слова явно дались ей с трудом. — Я люблю тебя, Мальвочка. Я всегда буду ждать тебя. И я всегда буду тобой гордиться. Прощай, милая моя.       Мальвочка захныкала, глядя вслед матери, отошедшей на несколько шагов назад. Суховей прижал маленькую сестрёнку к себе, пытаясь успокоить, но она вывернулась. Надо отдать должное, Мальвочка не стала бежать за матерью, постепенно растворяющейся в прозрачном небе, в отличие от Пуховушки, которая отчаянно пыталась поймать хвост уходящего Совки. Овсяночка осторожно держал сестру, вцепившись зубками в её плечо, и в глазах его блестели слёзы.       Когда последний из погибших, Валун, попрощавшись с братьями и сестрой, исчез, а звёзды полностью погасли, и небо стало обычным, голубым, Однозвёзд сказал, что пора хоронить умерших.       Их вынесли за лагерную ограду. Каждого — свои родственники. Рытьё могил заняло время до самого полудня. Потом тела опустили в подготовленные им ямы, каждого по очереди, воздавая все необходимые почести, и засыпали землёй, сформировав сверху небольшие холмики, чтобы не потерять потом. — Мы можем посадить рядом с ними какой-нибудь цветущий куст. Я могу найти семена вереска, — предложил Пустельга. — Чтобы выделить их… — Отличная идея. Займёшься после того, как все мы получим необходимую помощь, — распорядился Однозвёзд. — Конечно, раны первостепенной важности уже обработаны, но остались царапины, ушибы, выбитые когти и всё остальное. — Да, конечно, — кивнул целитель.       Мальвочка, впервые покинувшая лагерь, круглыми глазами смотрела, как её мать опустили в землю. Когда всё было закончено, она попросила Суховея перегрызть ей стебелёк вереска, взяла цветок и положила у холмика могилы, в которой лежала Чертополох. — Я всегда буду помнить тебя, мамочка. И любить.       Овсяночка и Пуховушка последовали её примеру, опустив по цветочку у могил Конопушки и Совки.       Когда пришло время расходиться, Грачеус обнял дочь хвостом, провожая её обратно в лагерь. На душе было тоскливо и очень противно, но он старательно держал все эмоции в себе. Мальвочка ни за что не должна жить в семье, где царит горе и уныние. Не сейчас, когда ей здесь больше всех нужна поддержка.       Он хотел было проводить её до детской, но Мальвочка словно что-то вспомнила, метнулась по поляне и стала разрывать землю у одной из нор. Она вытащила оттуда клочок белой шерсти и только тогда, крепко прижав его к себе, позволила увести себя в гнёздышко.       Грачеус даже не стал спрашивать, откуда у неё шерсть Чертополох, и почему она её зарыла в земле. Возможно, играла в охоту, или что-то ещё.       Он помог дочке улечься в гнёздышке. Белая с крапинками малышка крепко, всеми лапами, обхватила комок шерсти, прижимаясь к нему. Слабая замена для Чертополох, но хоть какая-то. — Папа, а как мы будем теперь жить? Мама ведь больше не с нами, — произнесла она. Грачеус смотрел, как Мальвочка постепенно засыпает, и осознание смерти Чертополох давило ему на плечи.       Рядом Ивица и её брат Головешка укладывали Овсяночку и Пуховушку, внуков серой воительницы, терпеливо объясняя, что ни Конопушка, ни Совка больше не вернутся. Обидно было, что все котята остались сиротами. Даже будущие дети Верескоглазки — у них ведь тоже не будет отца, который сбежал вместе с Сумрачным Лесом.       Мальвочка ждала ответа, сонными глазами глядя на отца. Она до жути напоминала Чертополох, и только эти белые крапинки делали её хоть немного не похожей на умершую королеву. — Значит, придётся нам жить без неё, — ответил Грачеус. Мальвочка грустно вздохнула, а через несколько минут уже заснула.       Воин выбрался из детской. Что же, следующая цель — палатка Пустельги. Как бы там ни было, лучше, чтоб его лапу посмотрели поскорее. Чем быстрее вылечат, тем быстрее он сможет приступить к воинским обязанностям. Снова охотиться, ходить в патрули, тренировать Малолапа. И, возможно, это позволит ему меньше думать о Чертополох. Он и сейчас понимал: бездействие ввергнет его в тоску. — Хотелось бы мне сейчас разделить эту победу с тобой, да только не вышло, — обращаясь к подруге, сказал он голубому небу, по которому бежали лёгкие перистые облака, а потом пошагал дальше. Что же, битва действительно многое изменила, и не только в племенах, но и в отдельных семьях. Начиналась новая жизнь, и у половины это была жизнь без родственников и без друзей.       Очередное испытание судьбы, без которых не обходится жизнь ни одного воителя. Но каждый, кто сегодня лишился тех, кто был им дорог, знал: это испытание им нужно вынести достойно. Хотя бы ради тех, кто у них остался.