Щенок

Лидия подскакивает посреди ночи, шипя, как рассерженная кошка, приглушённо матерится и оттягивает край ночнушки, чтобы увидеть новенькую, чернильно-резкую отметину «сука». — Блеск, — выдыхает Мартин сквозь зубы, нашаривает в кармане сумочки тонкие Vogue с вишнёвым привкусом и затягивается в окно. Лидии семнадцать, она вот-вот окончит старшие классы с блеском, и до уродливого росчерка на ключице надеялась, что судьба её настигнет в колледже или, на худой конец, во время юридической практики. Бикон-Хиллс — местечко определённо не для её блестящего будущего, которое теперь веет одиночеством с сигаретным душком. Чёртова судьба решила, что клубничная блондинка с заоблачными баллами для поступления в колледж оставит за собой истеричную мамашу, ненавистный город и свою идеальную половину, которая именно этой ночью утвердилась в мнении, что Мартин — та ещё «сука». Лидия может сказать, что чертовски удивлена, но не обманывает себя. Возможно, в чьей-то конкретной ситуации такая характеристика может сузить круг претендентов, но Мартин оказывается удивительным исключением. Ей проще перечислить, кто именно из её окружения питает к ней сравнительно нежные чувства. Эллисон, её странный бойфренд МакКолл и его долбанутый на всю голову лучший друг Стайлз. Лидия не помнит, как случилось, что с некоторых пор эти трое, а ещё время от времени крашеная блондинка Эрика, замкнутая и какая-то дикая Малия и постоянно будто укуренный Лейхи стали её самым близким окружением. Девушка тушит окурок и скорее по привычке, чем из опасения быть застуканной, несколькими механическими движениями руки разгоняет редкое облачко дыма. Забирается под одеяло и ещё некоторое время не может уснуть из-за саднящей боли над грудью. Да и плевать, приходит к выводу Мартин. Не очень-то и хотелось. Разве что самую малость. *** — Блять, — почти рычит Айзек, когда острая вспышка боли заставляет руку разжаться, и кружка с горячим кофе падает на пол, расплескав содержимое парню на ноги. — Замечательно. Юноша ещё долго старательно оттирает паркет от коричневых подтёков. Ему плевать на покрытие, которое за секунды промедления может быть безвозвратно испорчено. Кожа на ключице пульсирует, наливаясь жаром, и Лейхи просто не хочет знать, что там. Наконец, торчать с тряпкой в три погибели становится совсем глупо. Шатен выходит в прихожую и зажигает лампу над зеркалом, чуть медлит, оттягивая ворот свитера, чтобы увидеть ядовито-идеальную надпись «наркоман». Лейхи хмурится, но в следующее мгновение одёргивает ткань, передёргивает плечами и слишком резко бьёт по выключателю. — Плевать, — шепчет юноша. — Не очень-то и хотелось. Если только совсем немного. *** Айзек сначала не верит своим глазам, но после привыкает к темноте — лампочка на крыльце давно перегорела, — да и знакомый голос с пришёптыванием не оставляет сомнений. — Только не воображай себе ничего, — тычет Мартин ему в грудь, а шатен просто отступает, чтобы пропустить одноклассницу внутрь. — В доме утечка газа, переночевать негде. Ты — последний вариант. Лейхи наблюдает, как тонкие каблучки оставляют на паркете тёмные пыльные отпечатки, и подаёт голос: — Эллисон? — У них со Скоттом вечеринка без пижам, — чуть кривится Лидия, скидывая лёгкую курточку нежно-персикового цвета. — Эрика на рейве, а к Малии я ни за какие деньги не сунусь на порог. — А Стайлз? — интересуется без особого энтузиазма Айзек. — А он как раз много воображает, — вздыхает Мартин, опускается за обеденный стол и некоторое время молча смотрит на юношу. — Если хочешь, я заплачу, только не выгоняй. Лейхи вздрагивает, словно пробуждаясь ото сна, хмурится и говорит: — Мне не нужны твои деньги. Чай будешь? Лидия наблюдает, как юноша подцепляет её мини-чемоданчик на колёсиках одной рукой, унося вглубь дома, и без особой надежды спрашивает: — Есть зелёный с цитрусом? Шатен возвращается и кивает, не совсем верно держась на ногах. Мартин задумывается о разумности своего поступка — Лейхи всегда её настораживал заторможенностью, иногда заплетающимся языком и расширенными зрачками. Лидия внутренне обзывает одноклассника наркоманом — разве есть другое объяснение этому? — и всё-таки с благодарностью принимает бледно-зелёную горячую жидкость с подкупающим запахом мандарина. Айзек некоторое время наблюдает за девушкой. Мартин с тревогой смотрит, как юноша с трудом фокусируется на её лице, и с облегчением выдыхает, когда шатен тихо говорит: — Твоя комната вторая по коридору, ванная прямо напротив. Спокойной ночи. Лидия допивает чай в одиночестве и думает, что это в любом случае лучше, чем угодить в «логово» к Малии. Ночью ей снится щенок, который погрыз ей туфли от Луи Витон, но девушка всё равно почему-то не выкинула беспородную шавку на улицу. Уже утром рыжая подумает, что мордочка у щенка чем-то очень походит на лицо дезориентированного Лейхи. *** Айзек никогда не думал, что доживёт до того момента, как сонная, хоть и умытая, королева школы в атласной лазурной пижаме будет шлёпать босыми ногами по паркету его кухни, рассеянно усаживаться за стол и, чуть зевнув, произносить: — Доброе утро. У Лейхи опыт общения с девушками — скудный, почти нулевой, но даже его хватает, чтобы понять: Мартин всего-навсего не воспринимает его как парня, перед которым нужно всегда выглядеть совершенно. И юноша мог бы почувствовать себя уязвлённым, но ощущения притупляются горстью таблеток, которую он принял с утра. — Доброе, — кивает шатен. — Кофе? — Лучше чай, — качает головой Лидия. — Кофе — наркотик. Айзек усмехается, и девушке от этого становится не по себе. Она чутко замечает расширенность зрачков и паузы между словами. Мартин щекочет на уровне груди что-то похожее на досаду — кажется, ей совсем неприятно, что этот придурок так себя гробит. Но потом Лидия привычно выводит про себя «плевать, он просто очередной наркоман» и утыкается в чашку ароматного чая. Впрочем, наличие в шкафчике наркомана её любимого чая в каком-то смысле его оправдывало. Мартин почти не чувствует, как приговор судьбы саднит на ключице, даже забывает об этом, на автомате смахивая прядь с плеча, обнажая часть надписи. — «Сука». Лидия вздрагивает, а Айзек не мигая смотрит на чернильную отметину, словно видит подобное впервые. Девушка отчего-то вспыхивает, возвращает прядь волос, чтобы прикрыть надпись, и оставляет недопитым чай. Ей хочется как можно быстрее одеться, собрать вещи и отправиться к Эллисон, но тут её настигает тихий голос. — Это не наркотики. Мартин оборачивается, но Лейхи смотрит мимо неё, будто пытается собраться с силами и перевести взгляд на неё. От пустого выражения на лице у юноши девушка холодеет, но напряжённо прислушивается к его словам. — Нейролептики. У меня панические атаки, а ещё приступы паранойи. Таблетки помогают держать себя в рамках, но… затормаживают, будто я под кайфом. — Зачем ты мне это говоришь? — передёргивает плечами Лидия. Юноша оттягивает ворот футболки с потёртым логотипом AC\DC и показывает метку. У Мартин мутнеет в глазах, но она умеет сохранять лицо. — Большинству плевать, а те, кому не плевать, знают правду. Все, кроме тебя. Лидии кажется, что секунды длятся чертовски долго. За эти мгновения в голове проносится сотня мыслей, но ни одна из них не помогает выйти их ситуации достойно. Сейчас бы закурить, но Vogue остались в сумочке в комнате, а до неё слишком далеко, будто бы километры по пустоши. Лейхи смотрит спокойно, исподлобья, и этот взгляд высасывает из Мартин последний воздух. — И что теперь? — Её голос походит на хрип, на последнем издыхании. Айзек бросает взгляд на дешёвые наручные часы по акции за полцены и пожимает плечами: — Пора в школу. Подбросишь? У Лидии рука трясётся, зажигалка выдаёт только бесплодные искры без единого мало-мальски полезного огонька. Она собирается в рекордные сроки и стоит на крыльце, постукивая носком сапожка по заледенелому дереву — ночью сильно похолодало. За спиной щёлкает замок, ключи протяжно, чуть заедая, скребут по стали. Чья-то по-домашнему тёплая рука забирает зажигалку и с одного щелчка извлекает огненный всплеск — ещё немного и подпалит брови. — Никому… — Никому, — подтверждает Лейхи, не дожидаясь окончания хриплой фразы, и поправляет сумку через плечо. Его шарф пропитывается вишнёвым дымом. Мартин ничуть не легче: щенок приходит во сне, лижет пальцы, съедает весь запас снотворного и замирает на её руках. Лидии плевать, её вовсе не трогает судьба Лейхи. Разве что самую малость.