Bring up the Bodies

      «Где тело?», – проносится в голове первая мысль, как только Лидия приходит в себя.       Потому что в очередной раз она проходит все привычные банши-стадии: отключается, бродит неизвестно где, находит тело, звонит Стайлзу. За одним исключением: в этот раз нет никакого тела. Только лес и болото, грязь под ногтями и странная боль между ног. Какого чёрта?       Лидия вздрагивает от неожиданности, когда откуда-то доносится приглушённый шум. Источником оказывается её телефон, надёжно удерживаемый молнией на кармане юбки её красного платья, которое она надела в кино с Дэнни.       – Ты в порядке? – голос Стайлза отчаянно прорывается через динамик.       – Да, я…       – В лесу, я знаю. Дэнни отследил твой мобильник, когда ты не вернулась.       Внутри словно что-то оборвалось.       – Не вернулась откуда?       – Эм… Дэнни сказал, что ты ушла с каким-то парнем.       Лидия делает над собой усилие, заставляя подняться на ноги.       – Я… я не помню этого.       Следует пауза, в которой она различает отдалённый голос Скотта: «Лидия, просто оставайся на месте, ладно? Мы скоро будем».       – Хорошо, – вопреки отстранённому спокойствию, по коже начинают бегать мурашки.       Лидия обхватывает себя руками. Возможно, она совсем не хочет знать, что произошло.

***

      Это так похоже на тот первый раз, когда он нашёл её в лесу. В этот раз ему так же страшно. Она стоит, обняв себя, словно хочет защититься или спрятаться, дрожа в своём коротком красном платье.       Может быть, в этот раз Стайлз только не падает, отдав ей свой пиджак. Он всё ещё превозносит её, но два года искренней, не-смей-умирать дружбы оставили свой отпечаток на их теперь более приземлённых отношениях.       Лидия только в комок не сжимается от его прикосновения и тут же отстраняется. По её глазам он быстро понимает, что-то не так – от этой кричащей усталости по спине пробегает холодок.       – Лидия…       – Я в порядке, Стайлз.       – Ты не в порядке, ты замёрзла, и у тебя разбиты коленки.       Лидия опускает взгляд, только сейчас замечая кровь на своих ногах.       – Где оно? – вдруг меняет тему Стайлз, сканируя взглядом лес.       – Где что?       – Тело.       Лидия только качает головой.       – Здесь нет тела.       Стайлз в ступоре таращится на неё, смущение и непонимание крутятся в голове.       – Тогда что ты тут делаешь?       – Я не знаю, – признаётся она, цепляясь пальчиками за края рукавов его пиджака.       – Ты не знаешь? – с трудов выдавливает он, борясь с неприятным ощущением под ложечкой.       – Я не могу вспомнить, – она снова качает головой, словно извиняясь.       Скотту приходится бороться с сильнейшим чувством тошноты с момента, как Лидия забирается в машину. Он открывает своё окно до конца, как только Стайлз выезжает на дорогу.       Её хемосигналы – самый безумный набор, среди которых страх, паника и смущения. Но два запаха настолько сильны, что буквально пропитывают салон машины, вызывая тошноту.       Горькое сочетание железа и соли – запах, который всегда будет ассоциироваться с Эллисон, со смертью. И что-то более вязкое и резкое.       Кровь. И секс.       Скотт что-то знает. Лидия не знает, что именно, но замечает, как он в отвращении морщит нос. Как будто она пахнет плохо. Он даже не смотрит на неё в зеркало заднего вида, когда она шёпотом зовёт его.       Лидия щекой прижимается к холодному стеклу окна и притворяется, будто не замечает струйку засохшей крови на внутренней стороне бедра.       – Моей мамы нет в городе, – сообщает она, выбираясь из машины, указывая на тёмные окна дома. – Вы можете зайти.       Стайлз, не сказав ни слова, следует за ней. Скотт идёт чуть позади, странно-отстранённый.       Лидия останавливается в гостиной, словно не уверенная, что делать теперь, когда они дома. Она выглядит такой маленькой, как будто пытается сжаться до самых крошечных размеров. Стоит Стайлзу протянуть к ней руку, как она инстинктивно делает шаг назад и садится на диван.       – Нам стоит обработать твои раны, – невнятно бормочет Скотт, смотря куда угодно, только не на Лидию.       – В ванной есть аптечка, – тихо отвечает она, собираясь в клубок.       Края платья слегка приподнимаются – достаточно для того, чтобы Стайлз мог заметить следы крови.       – Лидия…       Её руки тут же оттягивают ткань вниз, заметно дрожа.       – Я в порядке.       Скотт пытается подавить рвущийся из горла рык, слишком показательно разглядывая пустую стену, тем самым разжигая беспокойство Стайлза.       – Скотт.       – Принеси аптечку, – только и может произнести Скотт.       – О… окей, – в обычной ситуации он бы обязательно начал спорить и требовать, чтобы друг объяснился.       Но сейчас у Лидии идёт кровь, а они со Скоттом выглядят такими тихими. Предчувствие не обманывает Стайлза – произошло что-то плохое. Пусть он пока и не знает, что именно.       И почему ему кажется, что Скотт точно знает?       Он находит аптечку под ванной и возвращается с антисептическими салфетками и бинтами, чтобы найти друзей в том же виде, в котором их оставил. Скотт всё ещё выглядит не лучше зомби, в то время как Лидия, едва не вжимаясь в мягкую спинку дивана, прижимает к груди подушку, точно прячась за ней.       Стайлз присаживается рядом и тянется к её ноге, заставив Лидию вскочить с места.       – Хэй, – тихо выдыхает он от неожиданности.       Потому что ещё никогда в жизни не видел её такой. Не просто напуганной или даже в ужасе. Нет.       Она выглядела как загнанный зверь, озирающийся и опасающийся. Будто она ждала, что он причинит ей боль.       – Мне нужно обработать твои раны, – также шёпотом напоминает он.       Лидия медленно кивает и всё-таки позволяет положить свои ноги ему на колени. Она шипит и морщится от боли каждый раз, как промоченная спиртом ткань достигает её порезов.       – Прости, прости, – в сотый раз извиняется Стайлз, поднимая на неё виноватый взгляд.       – Больно, – жалуется она, впиваясь ногтями в ткань подушки.       Стайлз ждёт, когда же Скотт предложит свои чудесные способности, чтобы уменьшить боль, но тот остаётся неподвижным.       – Я знаю, что больно, – говорит он и выбрасывает последний кровавый кусок ткани в мусорку. – Потерпи ещё чуть-чуть, я почти закончил.       Он накладывает бинты на обе её острые коленки.       – Лидия, у тебя на бедре кровь, – он успевает поймать её лодыжку, когда она собирается отодвинуться от него.       Лидия бледнеет.       – Всё нормально.       – Лидия, я видел, – он начинает заводиться. – Скотти, можешь помочь мне?       Впервые за долгое время Скотт обращает свой взгляд на Лидию, заставляя её снова опустить голову.       – Пожалуйста, – шепчет она, – не говори ему.       – Не говорить что?       Скотт вздрагивает.       – Ты не можешь притворяться, будто этого не случилось.       – Я ничего не помню, – в свою защиту продолжает Лидия, хотя голос её звучит по-прежнему умоляюще. – Я не могу сказать ему то, чего не помню.       – Лидия.       – Что происходит? – Стайлз чувствует, как в груди что-то сжимается, напоминая приближающуюся паническую атаку.       – Спроси Скотта.       – Спросить Скотта о чём?       – Скажи ему, – наконец сдаётся Лидия; Скотт в этот момент выглядит так, будто готов заплакать.       – Лидия, – шёпотом зовёт он, – просто потому что я это чувствую, не значит, что это случилось. Если ты не помнишь…       Она чуть пододвигается на диване, отчего платье вновь задирается, обнажая засохшую кровь.       – О боже, Лидия, – стонет Стайлз, чувствуя подступающую тошноту. – Лидия…       – Просто скажи, – её слова теперь звучат как требование, словно она должна это услышать. – Что ты чувствуешь?       Скотт шумно втягивает воздух, сдерживая блеск в глаза.       – Мне так жаль, Лидия.       – Просто скажи это, Скотт, – не поднимая головы, снова просит она.       Скотт       – Скотт, – шепотом зовёт Стайлз, не в силах говорить громче. – Как она пахнет?       Лидию начинает лихорадочно трясти. Она зажмуривается так сильно, что это вызывает боль в голову. Она уже заранее знает ответ. Стайлз, скорее всего, уже тоже знает, но до последнего отказывается в это верить. Пока Скотт не говорит об этом вслух.       – Секс, – одно хриплое слово звучит как приговор.       – Я ничего не помню, – шепчет Лидия, будто это что-то значит. Будто так не считается.       – Мне жаль, Лидия, – Скотт выглядит виноватым.       Как будто из-за него… кстати, что? На неё напали? Что, чёрт возьми, всё-таки произошло?       Стайлз паникует. Это легко можно сказать по его виду.       – Но если ты не помнишь… мы не знаем, что случилось, мы не можем точно сказать, что случилось…       – Стайлз…       – Она был в Джунглях, ради всего святого. Это же сточный колодец сексуальных флюидов…       – Стайлз прав, – вмешивается Лидия. – Мы не можем знать наверняка, если я ничего не помню.       После чего снова осмеливается поднять глаза на Скотта. В этот раз требующе.       – Ни за что!       – Скотт!       – Я не буду делать этого! Не после того, что Тео… – он вдруг замолкает.       Лидия переводит взгляд на Стайлза, сжимающего кулаки, которыми даже некого ударить.       – Стайлз, скажи ему! Он должен сделать это!       Стайлз мечется между ней и Скоттом.       – Л-л-лидия, не надо делать меня крайним! Скотт, Лидия хочет знать, что произошло, и ты единственный можешь ей в этом помочь, ты ведь понимаешь. Лидия, Скотт не хочет вонзать когти в твою шею, потому что последним, кто это сделал, был Тео, и он не хочет снова травмировать тебя. Я помог вам?       Скотт подходит ближе, чтобы оказаться в нескольких сантиметрах от неё.       – Лидия, ты уверена?       Боковым зрением она замечает, каким бледным и обеспокоенным сейчас кажется Стайлз. Он протягивает ей руку и слабо кивает. Она в ответ сжимает его пальцы, позволяя его теплу вонзиться в её ладони.       – Да, уверена.

***

      Стайлз думает, что подобная картина никогда не перестанет быть до ужаса пугающей: Скотт, стоящий позади Лидии, впивается острыми когтями в её шею, лица обоих при этом не выражают ни малейших признаков жизни.       Он нервно кусает нижнюю губу, сдерживаясь изо всех сил, искренне не понимая, как он позволил кому-то сделать это с Лидией – его личным источником света в этом мире.       Момент, когда они достигают нужного воспоминания, Стайлз замечает сразу же – по низкому рыку Скотта. Лидия, скатившись с дивана, мчится в ванную, не забыв громко хлопнуть дверью. Тяжёлое дыхание Скотта раздаётся по комнате; пальцы согнуты в кулаки, а лицо приобретает иные – волчьи – черты.       – Скотт, – осторожно зовёт Стайлз, – просто успокойся, ладно? Ты не можешь обратиться сейчас, мы нужны Лидии.       Скотт пятится назад и крепко зажмуривается, сжимая кулаки на уровне груди.       – Скотт? – снова зовёт Стайлз, бросая взгляд в сторону ванной.       Скотт качает головой, не открывая глаза. Сквозь плотно зажмуренные веки прорывается слеза.       – Ты видел это? Что произошло?       – Тебе стоит проверить, как она.       Дверь в ванную оказывается закрыта.       – Лидия, – через дверь кричит Стайлз, – Лидия, открой.       За этим ничего не следует.       – Лидия, если ты сейчас же не откроешь дверь, Скотту придётся выломать её. Не думаю, что тебе захочется объяснять это маме.       Раздаётся тихий щелчок, и дверь открывается. Лидия, подобрав под себя колени, безжизненно глядит в одну точку.       Что можно сказать или сделать в данной ситуации, он не представляет. Только подавляет в себе порыв обнять или хотя бы взять за руку, потому что Лидия выглядит так, словно её и без того покачивающее душевное равновесие может рухнуть, если хоть кто-то дотронется до неё.       В итоге Стайлз просто встаёт на колени перед ней. Лидия слишком часто моргает, не давая ему заглянуть в её глаза.       – Мы видели это, – признаётся она как-то равнодушно – мёртво.       Стайлз пытается сглотнуть тугой комок, образовавшийся в горле.       – Я знаю.       – Скотт подавлен, – шепчет она, цепляясь пальцами за подол платья. – Я слышала, как он кричал. В моей голове.       – Тебе не стоит переживать за Скотта, ясно? Мы с ним волнуемся за тебя, – Стайлз трёт горящие глаза в попытках успокоиться.       Не может он сейчас дать слабину. Он должен оставаться сильным. Ради Лидии.       Вполне ожидаемо в дверном проходе возникает Скотт.       – Я позвонил маме. Она всё подготовит к нашему приезду.       – Что? – всхлипывает Лидия, снова сжимаясь в комок.       – Лидия, – мягко просит Стайлз, – нам нужно отвезти тебя в больницу.       – Пожалуйста, не надо, – взмаливается она и бросается обнимать его за шею. – Пожалуйста, не заставляйте меня туда ехать, я не хочу!       – Мы должны, Лидия, – голос Стайлза надрывается – ему, как и ей, всё сложнее держать себя в руках. – Ты пострадала.       То, как Стайлз пытается подобрать подходящее слово, заставляет её расплакаться у него на плече. Ему остаётся нежно поглаживать её по растрёпанным волосам.       – Но тогда все узнают, – всхлипывает она. – Я не могу смотреть твоему отцу в глаза и говорить... говорить об этом.       – Я скажу ему, – решительно, хоть и негромко, заверяет их Скотт. – Ты можешь никому ничего не говорить, если тебе так будет проще, но нам нужно показать тебя моей маме и врачам.       Им с большим трудом удаётся уговорить Лидию, после чего той остаётся только прижаться к Стайлзу, насколько это возможно, и мочить его толстовку срывающими все преграды слезами, уткнувшись ему в плечо. Стайлз бросает Скотту ключи от джипа – он же забирается с Лидией на заднее сидение.       Её виноватый вид заставляет кровь в его жилах закипать.       – Всё нормально, – шепчет он, словно испуганному ребёнку, – всё будет хорошо.       И, поймав на себе взгляд Скотта в зеркале заднего вида, чувствует себя самым никчёмным лжецом.

***

      По дороге в больницу Скотт до скрипа сжимает руль в пальцах, вновь и вновь прокручивая в голове чужое воспоминание. Её крики сопротивления, неспособные заглушить то, что он шепчет, наслаждаясь беспомощностью девушки в своих руках. Лидия, у меня есть сообщения для твоего альфы.       Лидия резко вскрикивает, громче и отчаяннее, чем раньше, и падает без сознания на грязную смятую землю.       Это сообщение – ты.