Проклятый блокнот

Ольга — среда       Утро среды было, пожалуй, самым тяжёлым за всё время пребывания в больнице.       Тоска и уныние достигли своего апогея. Ни посетителей, ни телефона. С принцем тоже дело глухо.       Я прекрасно помнила маму, папу, Ваньку, школу, прогулки с Манькой и даже противную физиономию Павлика, но воспоминания о «принце», как корова языком слизнула.       Теперь я уже жалела, что не дала любопытной подружке залезть на мой профиль в контакте. Возможно, это дало бы толчок. Но я ни за что не хотела признаваться в том, что у меня выпадения из памяти.       Ещё раз прослушав запись, я чуть не грохнула ни в чём не повинный диктофон об стену, но вовремя сообразила, что он не мой и решила не огорчать папу.       Неожиданное спасение от скуки явилось в лице бабушки Ромыча. Она заявила мне, что я должна побольше двигаться и пора бы уже ходить в столовую самостоятельно, а еду она больше приносить не будет. Волей-неволей мне пришлось выбираться из постели и ковылять в пищеблок.       А там…       В процессе поедания скудного обеда, я познакомилась с одним удивительным парнем. Конечно, при других обстоятельствах наше знакомство никогда бы не состоялось, из-за отсутствия общих интересов и разной среды обитания. Но мы оба попали в детское отделение, потому что не доросли до восемнадцати лет. Почти весь контингент здесь состоял из малышни с мамашами или без.       Алекс был одного со мной возраста, поэтому, заметив кого-то старше двенадцати, сразу вцепился мёртвой хваткой.       Мой новый знакомый тоже лежал с переломами. Правда, у него было сломана пара рёбер и ключица.       Ещё ни разу мне не приходилось общаться со столь яркой личностью в прямом и переносном смысле этого слова.       Алекс являлся фанатом Black Star и выглядел соответственно: бритый череп, серёжки в ушах, толстенная цепь неизвестного металла поверх пижамы. Весёлый рэпер был весь покрыт татуировками, а в нижней губе блестело колечко.       В довершение образа, Алекс отпустил бородёнку, как у Тимати, но та, видимо из-за юности хозяина, никак не желала приобретать нужную форму. Алекс не терял надежды и постоянно пощипывал пушок на подбородке, для стимуляции роста.       Это жизнерадостное чудо-юдо развлекало меня рэперскими байками до прихода вечерних посетителей и я много чего узнала про личную жизнь «чёрных звёзд».       Алекс так раздухарился, что даже попытался спеть мне рэп, но вскоре оставил эти попытки. Он объяснил это тем, что не Кобзон и петь, стоя неподвижно как истукан, не умеет, а сломанные рёбра и ключица мешают развернуться, как следует.       «Вот увидишь, через пару недель я такое отчебучу!» — пообещал он.       Мне даже показалось, что находится в этом заведении не так уж плохо, но тут к Алексу нагрянула целая толпа таких же бритоголовых татуированных парней с девчонками и он отправился с ними на лестницу. Я же пристроилась в коридоре и, уставившись на двери лифта, просидела так до самого ужина.       Вечером, когда все разошлись, Алекс заявился ко мне с колодой карт.       — Ты играла когда-нибудь в покер? — деловито поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, стал неловко двигать тумбочку поближе к кровати.       — Нет, — огорчилась я.       — А в очко?       — Только в дурака.       — Да-а, тёмная ты тёлка! — заржал Алекс. — Ну ничего, давай тогда в «кукареку» резаться. С этим даже младенец справится, — и Алекс начал объяснять мне правила.       — А я ведь знаю эту игру, — осенило меня, — только мы называли её «Валет-привет».       — Один хрен, хоть «привет», хоть «кукареку» — Ну, понеслась!       Ещё как понеслась!       Мы с Алексом так увлеклись, что совсем забыли про время. Несколько часов подряд из моей палаты неслись буйные вопли: мы кукарекали, орали «привет» или «бонжур мадам», пока не охрипли.       В конце-концов к нам вломилась соседняя тётка и начала визжать громче нашего, что будет жаловаться главврачу, и нас выпишут за нарушение режима.       Оказалось, что уже одиннадцать вечера и мелкие давно легли спать.       — Вот это попадалово! — расстроился Алекс. — Меня родаки теперь, вообще, убьют. И так телефон и планшет забрали, ещё музыкальный центр выбросить грозились. Ну, теперь уж точно, я могу с ним попрощаться.       — Какие строгие у тебя родители! — не поверила я. — Как же они позволили тебе столько татуировок сделать?       — У меня только три настоящие. Вот смотри: на запястье, на плече, на икре. — принялся тыкать Алекс в разные части своего худосочного тела. — Остальные временные, скоро смоются. Это я к концерту специально приготовился, чтоб смотреться круче.       — Ну и как прошёл концерт?       — Просто классно! — восторженно закатил глаз Алекс. — Только потом мы с ребятами укурились немного, ну, и началось. Не помню уже кто на кого первый залупаться стал, но месиво было дикое. Я ещё лёгким испугом отделался потому, что меня сразу уронили. Ну, попинали немного, а потом я в сторону откатился. Так и валялся, пока менты и скорая не прикатили. Сама понимаешь, такие мои подвиги теперь не скоро забудутся. А что это мы всё обо мне? Тебя-то кто так отделал? — спохватился Алекс.       — Ну… э-э… меня машина сбила, — смущённо промямлила я.       — Так это про тебя шептались, что ты с собой покончить хотела? — дошло до Алекса.       — Да не хотела я с собой кончать, сколько можно повторять! Вегето-сосудистая дистония у меня! — заорала я, наверно слишком громко, потому что Алекс испуганно дёрнулся и зашептал:       — Тихо ты, опять ругаться будут.       — А мне плевать! Пусть все знают: никакая я не самоубийца!       — Я пойду, пожалуй. Спокойной ночи, — заторопился Алекс. — Завтра пообщаемся, когда успокоишься.       Как только Алекс ушёл, я поняла, что уже очень поздно и действительно надо немного поспать.

***

Ольга — четверг утро       Шёл уже восьмой день больничного заточения, когда я, замирая от счастья, услышала от врача, что мне снова можно пользоваться телефоном, по паре часов в день с перерывами, иначе снова будет болеть и кружиться голова.       Радости моей не было предела, я сразу же рванула на сестринский пост, чтобы обрадовать родных и попросить их передать для меня какой-нибудь гаджет.       Так как с городского телефона не разрешали звонить на мобильники я, под бдительным оком медсестры, набрала домашний номер. Несмотря на будний день, я почему-то была уверена что кто-нибудь мне ответит.       И не прогадала!       Где-то после десятого гудка, трубку взял раздражённый брат:       — Так и знал, что это ты! Кто ещё может так настырно названивать?       От обиды у меня немного пропало желание разговаривать, но я взяла себя в руки и начала, как можно вежливее:       — Ванечка! Я тоже рада тебя слышать! Не мог бы ты привезти мне что-нибудь, вроде планшета с симкой, а то я не знаю, где мой телефон.       — Зато я знаю! — рявкнул братишка в ответ. — Он у меня в багажнике, вместе с твоим проклятым блокнотом и прочим тряпьём.       — Так он нашёлся! Когда?       — Он и не терялся — был у тебя в сумочке. Я её забрал и заодно уничтожить хотел.       — Сумку? — глупо спросила я.       — Да нет же — блокнот! — буквально зарычал мой всегда смирный и доброжелательный брат.       — И как, получилось?       — Нет.       — Почему? Пожалел что ли? Знаешь, мне тоже немножко жаль его выбрасывать. — понимающие проговорила я.       — Чёрта с два мне его жалко!!! Ласточку вместе с этим исчадием ада куда-то угнали. Вот теперь ищу.       — А почему ты думаешь, что Любчик в этом виноват?       — Я сейчас к тебе приеду, жди. И про Любчика разговор будет! — сказал Ванька и отключился.       Я, страшно заинтригованная, перезванивала снова и снова, но Ванька либо игнорировал мои звонки, либо уже ушёл. Мне ничего не оставалось, как мучиться от неизвестности.