Лимб

      Хёк сидел чуть ли не в углу комнаты, поставив рядом лампу, и уткнулся в стопку тетрадей.       Мозг только и делал, что перебирал всю информацию, полученную из конспектов, чтобы систематизировать её и использовать по максимуму.       Хёк писал задание за заданием.       Кажется, они не заканчивались.       Он даже не дёрнулся, когда за дверью буквально взорвались хохотом, а после один из шумной компании вошёл внутрь.       Воншик подошёл прямиком к Санхёку, присаживаясь рядом.       — У меня домашка.       Старший тихо взвыл, откидывая голову назад.       — Серьёзно, уже часа три прошло. Ты спать собираешься вообще?       Резко посмотрев на старшего и окинув взглядом его растрёпанные морковного цвета волосы, Хёк молча продолжил писать.       — Остался только английский, так что отстань.       Ему ничего не ответили, и он был рад этому.       Спустя пару минут карандаш из его руки наглым образом отбирают, и потом слышно раздражающий звук того, как он катится по паркету.       — Блядь, Воншик, — зло говорит он, смотря уже тому в глаза.       — Слишком грубо для школьника.       — Что тебе надо то?       Старший целует его в щёку, которая после сразу багровеет, а взгляд младшего чуть смягчается.       — Мне надо, чтобы ты выбросил свои тетради и пошёл отдыхать. У нас завтра запись утром.       Хёк выпрямил ноги, откладывая вещи в сторону.       — Доволен?       Воншик открыто улыбается.       — Не совсем.       Он только наклоняется ближе, чтобы поцеловать Хёка уже в губы.       Младший устало думает, что пошёл весь мир куда подальше, и забирается к старшему на колени, обхватывая красивое лицо и гладя большими пальцами щёки. Хёк целует Воншика мягко, просто прижимая свои губы к его, и сейчас им обоим этого вполне хватает, оба ощущают затапливающее их медленной волной тепло, которое удивительным образом растекается прямо от груди и до кончиков пальцев.       Им нужно идти спать, чтобы завтра идти на работу, а Хёку ещё придётся дописывать пресловутый английский.