Прикладная Эфировигация

      Шлюпка была обычным параллелепипедом. Скорее это было похоже на летающий ящик, чем на космический корабль. Передняя часть ящика была скошена под острым углом и ровно по середине в ней было остекление, состоящее из ряда утопленных в корпусе довольно больших иллюминаторов. Сверху же, на крышке ящика, была приделана башня с двумя вызывающе задранным стволами, увеличение, даваемое сенсорами корабля, позволяло разглядеть, насколько кустарно башня была приляпана к корпусу, были видны швы и какие-то заплатки, очевидно являющиеся попыткой компенсировать слабость конструкции.       — Какое убожество! — невольно произнёс я вслух.       «И заметьте, Алсиндзир идёт отнюдь не по Пути Костопева!» — пролетела по рубке чья-то ехидная мысль.       «Ты говоришь так, будто демоноубийцы должны быть лишены чувства прекрасного!» — мгновенно пришёл ответ.       «Ну они борются с порождениями Варпа, с ужасными мутантами и уродливыми демонами, могли и привыкнуть!»       «Это лишь означает, что мон’кейское корыто уродливее демонов Варпа, Марис!»       Последняя мысль была настолько ярко-весёлой, что я невольно улыбнулся. И тут же снова вернул лицу непроницаемое выражение, проверив заодно целостность своей ледяной психической защиты.       — Ну-ка сосредоточились! — повысила голос капитан. И тут же повернулась ко мне, обращаясь совершенно другим тоном: — Прошу прощения, Алсиндзир.       — Что Вы, капитан, — сделал я успокаивающий жест младшего к старшему. — Это нормальная реакция на встречу с подобным… инженерным решением.       Капитан улыбнулась моему эвфемизму, который я подобрал с некоторой заминкой. Само словосочетание «инженерное решение», или заминка, которая мне потребовалась, чтобы его произнести вызвала в рубке новый взрыв веселья, хоть и оставшийся лишь в эмоциональном фоне. Смеяться вслух или как-то иначе отвлекаться от своих управляющих голограмм экипаж себе не позволял.       — Что ж, Алсиндзир, — продолжила Транис. — Прошу меня простить, но я позвала Вас как эксперта.       Мои мысли спутались. Неужели демоны?       Спохватившись, я усилил ледяную защиту, чтобы элдар в рубке не почувствовали моего смущения и лёгкой паники.       — Шлюпка мон’кей, — продолжала капитан, не замечая, к счастью, моего состояния, — окружена психическим щитом незнакомой мне конфигурации. Возможно Вы, Алсиндзир, встречались с чем-то подобным на своём… Пути?       Возникло иррациональное желание поворчать, что нет такого понятия, как Путь Демоноубийцы, но смысл в том… Отсутствовал.       Поэтому я просто молча развернулся и последовал к уже привычному ряду кресел, что располагались за капитанским троном.       Ксонир уже сидела в крайнем из них. Надо же, я даже не заметил, как она туда прошмыгнула.       Знакомый психоимпульс, знакомые объятия кресла и доспеха… Появилось ощущение, что подобное скоро войдёт у меня в привычку.       — Я воспользуюсь сенсорами корабля, капитан?       — Действуйте, Алсиндзир.       Мой вопрос и ответ капитана лишь дополнили ощущение привычной обстановки. Неужели я так быстро врастаю в экипаж?       Встряхнувшись, я коснулся встроенного в подлокотник психоинтерфейса, вновь подсоединившись к мощным корабельным сенсорам.       Вот к подобному безмолвию, к этому отсутствию Варпа вокруг я не привыкну никогда. Впрочем, благодаря этому безмолвию я с лёгкостью различил тусклые искры разумов мон’кей. Их было всего шестеро и все они были в застеклённом секторе шлюпки, и двое из них действительно поддерживали какую-то психокинетическую технику вокруг корабля.       На первый взгляд, это был телекинетический щит, однако ничего подобного я прежде не видел. Энергии, вложенной в щит, было бы абсолютно недостаточно для защиты даже от примитивных кинетических орудий, однако этот щит и не мог в полной мере воздействовать на материальный мир. Вместо этого, щит словно удерживал возле корабля какую-то спрессованную материю, очень похожую на чистый Эмпирей, и одновременно отличающийся от него так же, как Варп отличается от стен Путеводной Паутины.       — Не уверен, капитан, — произнёс я, вновь концентрируя своё внимание в рубке. — Но мне кажется, это какой-то аналог пустотного щита. Он основан на странной материи, одновременно похожей и непохожей на знакомый нам Варп. Один, возможно несколько, мон’кей на борту корыта контролируют этот щит напрямую.       «Он сказал “корыта”!» — мелькнула весёлая мысль.       «Да тихо ты!» — пронеслось в ответ.       — Я бы не стал так пренебрежительно относиться к этому, — не меняя интонации продолжил я. — Я никогда не сталкивался ни с чем подобным, возможно этот щит будет эффективнее теневых полей или гравиполей, используемых в нашей технике. Нам не известно, с чем мы столкнулись, и поэтому нам следует быть крайне осмотрительными.       Из капитанского кресла распространилась волна одобрения и удовлетворения. Видимо, я подтвердил какие-то расчёты Транис, в которых она не была до конца уверена, потому и желала услышать мнение “стороннего специалиста”.       — Вы слышали Алсиндзира, — произнесла капитан вслух.       Весёлое настроение в рубке немного притихло, воздух зазвенел от внимания, с которым команда слушала своего капитана.       — Перед нами неизвестный враг, возможности которого нам предстоит выяснить, — продолжила Транис, добившись внимания команды. — При этом нам желательно захватить мон’кей в плен для допроса. Поэтому действовать мы будем осторожно, но быстро. Кавелиаран, мы должны уйти в Манёвр Ваула и лечь на курс от звезды сразу после залпа. Голополя сразу после выстрела испуганной стаей, прямо сейчас и до момента выстрела – сомкнутыми лепестками, в момент выстрела – молодым бутоном, перегрузка полторы сотни. И смотрите мне, не сожгите проецирующие матрицы, удерживайте перегрузку ровно столько, сколько длится залп и ещё два удара сердца, сразу после – перегрузку снять! Белтарис, мы должны убедиться, что наши орудия пробивают их странный щит, поэтому первый залп сделай аккуратно-аккуратно, в лобовую деталь орудийной башни. Сразу после залпа мы внимательно следим за реакцией. Маэлис, милая, будь очень внимательна, если мон’кей обнаружат нас, их психоактивность полыхнёт, и ты должна это заметить и тут же доложить мне, если же не заметят, ты тоже мне докладываешь. В зависимости от ситуации, если нас заметили – прячемся среди астероидов, Марис, подготовь нам маршруты для игры в прятки, а если нас не заметили, разворачиваемся и делаем в корпусе аккуратную пробоину, чтобы Волновой Змей мог пройти. Как только окажемся в поясе астероидов, берёте голограммы под ручной контроль и ведёте по тем маршрутам, по которым мы не пошли, пусть они будут уверены, что это настоящие корабли. Если он начнут нас преследовать в поясе астероидов, Марис, рассчитай на конце каждого маршрута выход на Скачок Карандраса. Маэлис, убедись, что корабль полностью погасит перегрузку Скачка. Соэтрин, Мисоринари, приведите ваших Волновых Змеев в полную готовность к вылету. Как только пройдёте в дыру в корпусе, смотрите в оба. Если на борту будет засада, тут же делаете гравитацонный удар и смываетесь оттуда на перегрузке гравипривода, мы подберём вас и снова спрячемся в астероидных полях. По кораблю – готовность алый.       — Я буду на взлётной палубе через четыре сотни ударов, капитан, — произнёс я, коротким психоимпульсом приказывая креслу отпустить костюм.       Внезапно капитан сделала останавливающий жест, даже не посмотрев в мою сторону.       — Останьтесь, Алсиндзир, — её тон не мог трактоваться иначе, чем приказ. — На Волновых Змеях полетят Жалящие Скорпионы, их будет более чем достаточно для захвата в плен шести мон’кей.       Верно. А ещё ты оставляешь на борту всех троих Экзархов Воющих Банши с их последователями, которые будут куда эффективнее против демонов, нежели Жалящие Скорпионы.       И если так подумать, это правильный подход. Паранойя паранойей, но даже одного Экзарха Жалящих Скорпионов достаточно чтобы уничтожить шестерых мон’кей, особенно, если у них такой корабль. Можно, конечно, предположить, что мон’кей специально сделали корабль настолько убогим, чтобы использовать его как приманку, а внутри, укрытые оберегами или специальными полями прячется какой-нибудь большой отряд космодесанта…       Нет, вряд ли. Мон’кей не настолько хитры.       Единственные, кто могли бы придумать подобную ловушку – друкхари, наши тёмные собратья… Встретить их здесь, где нет голодного зова Той-Что-Жаждет, было бы действительно неприятно…       — Алсиндзир? — всё так же, не оборачиваясь, обратилась ко мне Транис.       — Просто подумал, что буду эффективным усилением абордажной команды, если на корабле окажется засада друкхари, — нейтральным тоном произнёс я.       Несколько ударов сердца капитан продолжила разглядывать бесчисленные параметры, выводимые вокруг её трона голополем рубки, а после, не прерываясь, всё же ответила:       — Если на борту будет засада, мы тут же эвакуируем абордажную команду. Марис как раз сейчас просчитывает различные манёвры возврата на всех участках траектории уклонения, мы будем готовы подобрать их в любой момент. Вам лучше оставаться здесь, сможете наблюдать за абордажем, что называется, из первого ряда.       А затем капитан Транис всё же высунулась из-за спинки кресла и посмотрела мне прямо в глаза:       — И я расчитываю, что Вы, Алсиндзир, воспользуетесь сенсорами корабля и будете внимательно следить за экипажем мон’кей, и определите факт засады или их ответного огня прежде, чем с ним столкнётся абордажная команда или корпус моего корабля.       А ещё ты хочешь быть уверена, что я вовремя обнаружу демонов и мы успеем подобрать Волновых Змеев и скрыться в Скачке Карандраса прежде, чем демоны атакуют корабль, не так ли?       Впрочем, моя догадка не просочилась через ледяную защиту моего разума, я просто вернулся в кресло, так и не сделав ни шага в сторону шлюза.       — Это звучит как хорошая идея, капитан Транис, — произнёс я нейтральным тоном.       Капитан удовлетворённо склонила голову набок. Гребень психопластика, соединяющий голову и шею Транис с капитанским троном забавно изогнулся.       Совершенно неожиданно мне подумалось, что капитанский трон даже в таком положении тела сможет защитить своего капитана от травм при любых резких рывках корабля.       — Мне приятна Ваша оценка, Алсиндзир, — несколько ударов спустя добавила капитан, слегка улыбнувшись, и вернулась к своим голограммам.       А я с удивлением понял, что всё время разговора и до сих пор ни одна эмоция капитана не просочилась из её психофона. Она заморозила внешний слой своего эмоционального поля, подобно мне? Но зачем?       «Маршруты готовы!», — внезапно пронеслась по рубке сухая и безэмоциональная мысль Мариса.       Словно растревоженный улей, психофон рубки наполнился докладами о готовности остального экипажа. За один удар сердца корабль пробудился и приготовился к бою.       Наш Пустотный Охотник своим брюхом лежал на большом астероиде, аккуратно свернув паруса в тени другого астероида, висящего чуть более чем в тысяче шагов над нашими головами.       Для удобства экипажа, пользуясь тем, что сенсоры корабля позволяли регулировать перспективу в очень широких пределах, проецируемое в рубке изображение было развёрнуто так, чтобы астероид, на котором лежал корабль, был позади, висящая неподалёку скальная глыба была словно отдалена на огромное расстояние, а космос вокруг был, наоборот, приближен. В реальности, астероид под нами был абсолютно чёрный, благодаря тени висящей рядом глыбы, отсутствие атмосферы и удалённость от звезды делали тени чёткими и глубокими, абсолютно чёрными, лишёнными любых полутонов, а внешнее освещение корабля было выключено в целях маскировки, однако оптические сенсоры корабля были гораздо чувствительнее глаз элдар, а кристаллическая матрица наведения использовала огромные возможности собственного разума для воссоздания пригодного для восприятия экипажем изображения, поэтому мы видели лишь глубокую, но не мрачно-чёрную тень, в которой лежал корабль, и даже могли разглядеть выбоины, трещины и кратеры на обратной стороне прикрывающей нас от звезды глыбы.       Но вот ментальным эхом пронёсся по всему кораблю приказ капитана «Готовность чёрный. Боевое столкновение», и корабль встрепенулся подобно птице: бесшумно развернулись эфирные паруса и гравитационные двигатели сдвинули корабль с места, превратив Пустотного Охотника в смазанную от скорости тень, окутавшуюся голополями, превращающими материальный корабль в едва заметный на фоне звёзд полупрозрачный призрак.       Послушная даже не мыслям, намерениям Рулевого, несущаяся на огромной скорости громада психокости чуть довернула, заходя атакующим манёвром на крохотный неуклюжий кораблик, даже не подозревающий об опасности. Послушный канониру психопластик повёл ствол закреплённого под брюхом корабля главного калибра и сгустившиеся вокруг Пустотного Охотника голополя укрыли вспышку выстрела. Поток концентрированного когерентного излучения был не виден глазу, лишь мгновенно вскипевшая броня обшивки говорила о том, что маленький кораблик был атакован. Уродливыми кляксами разлетелись в безмолвной пустоте обрывки раскалённого до состояния жидкости металла, нестерпимо ярко светясь от своей огромной температуры. Часть башни и вовсе испарилась, а искорёженное орудие полетело в сторону, словно сломанная сухая ветка. Маленький кораблик изогнулся от чудовищного удара, сферическая ударная волна подхватила и закружила остывающие обрывки башни, а где-то в глубине чудовищной пробоины встрепенулись языки пламени, а изящный Пустотный Охотник взмахнул эфирными парусами, словно птичьими крыльями, и развернулся на месте, игнорируя огромную набранную скорость и тут же устремился в совершенно другую сторону, разделяясь в полёте десятком едва заметных призрачных двойников.       Прежде, чем я смог сообразить, что же могло гореть в безвоздушном пространстве, судёнышко мон’кей снова содрогнулось от взрыва, а затем ещё и ещё, буквально разваливаясь на части прямо на моих глазах.       Ярко вспыхнуло маленькое солнышко агонизирующего разума, затем ещё и ещё… И вот изуродованный кусок изодранного металла продолжил плыть в пустоте мёртвым памятником нашей осторожности.       Абсолютно мёртвым.       Из разбитого остекления корабля выплыла изломанная кукла одного из членов мон’кейского экипажа.       В рубке повисла тишина. Полная, даже эмоциональная.       — Эм… — неуверенно произнёс канонир вслух. А потом, вспыхнув смущением, осторожно добавил: — Ой?       Тяжело выдохнув, капитан прикрыла глаза рукой.       — Отбой тревоги по кораблю, — безжизненным голосом произнесла она несколько ударов сердца спустя. — Готовность жёлтый.       От канонира хлынуло ещё больше смущения, густо замешанного с таким букетом эмоций, что я бы не взялся их разделять.       — Простите, капитан, я…       — Что сделано, то сделано, Белтарис, — прервала его извинения Транис. — Ты не мог знать, что корабль мон’кей окажется настолько хрупким. Маэлис…       — Всё происходившее пишется на кристаллы, капитан, — перебила юная элда. — Я уже делаю копию.       — Умница, — похвалила Транис, даже не подумав наказать девушку за своенравность. — В таком случае, начни запись на новые кристаллы, нужно документировать всё, что будет происходить вокруг корабля и внутри него, нам нужно изучить конструкцию. Кавелиаран, подведи нас как можно ближе к кораблю мон’кей. Попытаемся извлечь из него хоть какую-нибудь информацию.       От Белтариса прилетела ещё одна самоуничижительная эмоция, и элда даже закрыл свою эмоциональную сферу, желая, видимо, остаться наедине со своими переживаниями. Не только он, кстати, виноват. Капитан тоже не оценила хлипкость корыта мон’кей, да и я мог бы обратить внимание на кустарное крепление башни к корпусу и догадаться, что она ни на какой изолированной и взрывозащищённой оружейной палубе не находится, и что боеприпасы с лёгкостью вызовут пожар на корабле. Не удивлюсь, если в снарядах и зарядах окажется прометий. Это же мон’кей       Прервавшись на мысль, пришедшую откуда-то из недр корабля по разветвлённым каналам психокости, прямо через капитанский трон и гребнем идущий от головы психопластик, Транис продолжила раздавать приказы, а я задумался о своих эмоциях. Точнее, об их отсутствии. Мои мысли о недостаточной внимательности, на фоне полыхающей сожалением и состраданием к погибшим мон’кей эмоциональной сферы сидящей рядом Ксонир и бушевавшими, пока он не закрылся, эмоциями канонира были явным индикатором моего равнодушия к смертям разумных существ. Это не было нормальным.       Если бы я шёл по Пути Воина Кхейна, то это бы стало сигналом, первым звоночком, сообщающим, что пора покинуть Путь и отрешиться от войны в любом из её проявлений. Но демоноубийцы это уже не простые элдар, идущие по выбранному Пути. Отзываясь на наши стремления, следуя нашим потребностям, Дар Иши изменяет саму нашу суть, настолько глубоко перестраивая наш организм и наш геном, что мы теряем возможность вернуться назад, к мирной жизни. Демоноубийца это не Путь, проложенный нашим разумом через угрозы наших страстей. Это откос, с которого падает наша душа. У кого-то медленнее, у кого-то быстрее, но всегда, в самом низу нас ждёт лишь одно…       Не хочу думать об этом.       В любом случае, я меняюсь. Меняюсь ещё больше, чем прежде.       Нельзя откладывать медитацию, появилась ещё одна тема, которую мне следует разложить по косточкам и тщательно обдумать. Ещё неизвестно, что важнее, молчащая до сих пор Амата, невероятное чувство отсутствия Варпа или плавные и незаметные изменения в моей психике. Или может всё это – лишь следствия изменений моей психики? Может ли быть так, что весь корабль…       — Если я больше не нужен, то я хотел бы отправиться в свою каюту, Капитан, — опережая мысли произнесли мои губы. — Мне следует погрузиться в медитацию, это нельзя откладывать более.       — Прошу прощения, что отвлекаю Вас, Алсиндизир, — в глазах смотрящей на меня Транис я увидел отблеск какой-то эмоции, но её эмоции по-прежнему не просачивались за пределы возведённых капитаном щитов. — Я не смею Вас больше задерживать.       — Благодарю, — ответил я, вставая.       «Проводить Вас, Алсиндзир?» — долетела до меня мысль встрепенувшейся Ксонир.       «Не стоит», — ответил я, делая отрицающий проблему жест. — «Я сориентируюсь самостоятельно. Благодарю, Ксонир!»       «Ой, ну что Вы!» — зарделась девушка, прикрывая рот ладошкой.       Кивнув на прощание всем в рубке и сопроводив свой жест эмоцией благодарности, я подошёл к шлюзу, посылая короткий психоимпульс на открытие двери и чуть не столкнулся с идущим навстречу мне Плакальщиком.       Несмотря на набранную скорость и на мою рассеянность, я всё же среагировал первым, сделав плавный шаг в сторону от прохода, пропуская Плакальщика и склоняясь в вежливом приветствии. Лишь спустя удар сердца Плакальщик среагировал и испуганно отшатнулся от меня. Я не видел выражения его лица в тени капюшона, а одеяние довольно сильно скрадывало фигуру, поэтому оставался в позе вежливого приветствия.       Однако, оправившись от испуга, Плакальщик выпрямился и прошествовал мимо, никак не отвечая на моё приветствие. Оставалось лишь выпрямиться и направиться по своему изначальному пути… К подобному отношению я был привычен.       — Живые погибли, я буду скорбеть по ним, — донеслась до меня сказанная вслух фраза, прежде чем лепестки шлюза сомкнулись.       Голос не был похож на Плакальщицу, встреченную мною в трюме, он был увереннее и принадлежал более старшей элда.       Впрочем, это совершенно не важно. Может, подобное отношение и задевает меня, но оно вполне естественно. Многие элдар не знают, как относиться к убийцам демонов и просто нас игнорируют. Наверное, так легче их разуму, ведь сложно принять тех, кто уже не является частью привычного тебе общества, кто не следует Путям, кто посвящает уничтожению демонов даже собственные гены. В понимании некоторых мы настолько иные, что убийц демонов даже боятся. Разумеется, стараясь не демонстрировать подобное отношение, словно это можно скрыть от нашего восприятия, обострённого даже по сравнению с Воинами Аспектных Храмов. А страх мы чувствуем особенно хорошо, сильнее только ярость или похоть. Та плакальщица, к примеру, испугалась не меня, не демоноубийцы, а лишь внезапно открывшегося шлюза. Меня же она просто проигнорировала. Что бы ни было тому причиной – мне не интересно.       Короткий психоимпульс с намерением пройти открывает шлюз, ведущий в каюту. Как мне объясняли, встроенный в раму шлюза психоактивный кристалл не только служит приёмником ментальных приказов элда, но и способен очень точно различать стоящих перед дверью. Можно подделать внешность, рисунок на сетчатке, даже генетический слепок, но нельзя подделать душу.       Мягко засветилась окружающая психокость, сменяя окружающую темноту приятным глазу полумраком, чуть похолодел воздух, достигая комфортной лично для меня температуры. В коридорах корабля это было не так заметно, даже без шлема мой костюм из психопластика оставался скафандром полного жизнеобеспечения и мог поддерживать комфортную для тела температуру, но всё же, я предпочитал более прохладный, чем другие элдар, воздух, и более приглушённый свет. Возможно, это тоже часть изменений в моём разуме? Мне следует проанализировать и это.       Оглядев небольшую, всего пять шагов в ширину, прихожую каюты, я повернулся к боковой стене, в которой были расположены специальные ниши для доспеха и специальная многоярусная подставка для оружия.       Прикрыв глаза, я снова попытался дозваться до Аматы. Безрезультатно.       Ладно, займусь этим чуть позже, а пока аккуратно возложу клинок на самый верх подставки. Ярусом ниже, таким же образом – ножны.       Повинуясь психоимпульсу «снять» и прикосновению пальцев, бесшумно раскрылись защёлки наплечников и плащ из психорезистивной ткани невесомым пёрышком заскользил к полу. Развернувшись на месте, выбрасываю руку, чтобы поймать плащ прежде, чем ткань коснётся пола, и отработанным плавным движением сворачиваю его в аккуратный плоский прямоугольник. Убрав свёрнутый плащ в небольшую стенную нишу, на торце которой нанесён рунический очищающий ритуал, отсоединяю от пояса шлем, с которым не расставался даже в безопасности корабельных палуб, и ставлю шлем в такую же нишу, слева от ниши для плаща. Погасшие было глазницы личины на мгновение ярко вспыхнули и засветились слабым потусторонним синим светом, реагируя на очищающий и консервирующий психопоток, создаваемый в нише. Концетрация психосилы была слишком низкой, чтобы полноценно активировать системы шлема, но разжечь едва заметные искорки встроенных в навершие шлема кристаллических психорезонаторов и активировать кристаллическую матрицу восприятия в глазницах было достаточно. В конце концов, матрица восприятия была одной из критичных систем психосилового доспеха, она должна оставаться рабочей даже в самых тяжёлых условиях.       Глядя, как модулированный поток психосилы очищает со шлема мельчайшие соринки, возвращая личине изначальный зеркальный блеск, я задумался об ещё одной причине двоякого отношения к убийцам демонов: основа основ нашей культуры, всего нашего общества, Путь, что ограничивает нашу душу в тисках самоконтроля, для демоноубийцы – лишь звук. Боевая маска, что надевается вместе с личиной шлема и снимается в мирное время, особое психофизиологическое состояние нашего разума, запирающее все ужасы войны за надёжными барьерами подсознания, позволяя потом без потерь вернуться к мирной жизни в безопасности мира-корабля, у меня отсутствует. Подготовка демоноубийц слишком отличается от воинских Путей, и делает нас чуждыми для нормальных элдар. И полированная личина шлема, материальный символ-якорь Боевой Маски, для меня была лишь защищающей лицо пластиной психокости.       Впрочем, всё это лирика. Возможно, не так уж и всё равно мне было на реакции той плакальщицы, точнее, на показное отсутствие какой-либо реакции, но это лишь говорит о том, что мои чувства не умерли в глубинах моего искажённого разума демоноубийцы, и сейчас это лишь ещё одна руна в раскладе предстоящего самоанализа.       Который, кстати, не следует откладывать ещё больше.       Потянуться к подмышкам, нащупывая крошечные психоактивные кристаллы на броне, отдать короткий приказ-психоимпульс, стащить кирасу через голову и аккуратно повесить на положенное ей место на перекладине. Соединённые с кирасой наплечники и налокотники, собравшиеся и разошедшиеся в стороны для облегчения снятия, вновь приняли изначальную форму, из причудливого цветка вновь становясь повторяющим очертания тела доспехом. Так же просто снять наручи, за ними – поножи, отправить их на своё место.       Засунув палец под гибкую психость брюшной защиты, нащупать кристалл в районе позвоночника. Короткий психоимпульс-приказ и сложная застёжка вдоль позвоночника легко размыкается в несколько щелчков, гибкая и прочная защита боков и брюшины раздаётся в стороны, налядвенники, кулет, наколенники, вся защита ног и паховой области размыкается с тихими щелчками и складывается, словно панцирь насекомого, чтобы, заняв своё место на подставке, вновь собраться и соединиться с остальными деталями доспеха.       Как только все детали брони занимают своё место на подставке и собираются в единое целое, психокость стены оживает и втягивает доспех в себя, в поле очищающей и консервирующей психической энергии. Расположенные по всему доспеху кристаллы боевых и вспомогательных подсистем реагируют психопоток, зажигая в своей глубине едва заметные искорки. Плотно покрывающая доспех руническая вязь колдовской защиты реагирует сильнее, расцвечивая золотом сложный многомерный узор. На активность рунической защиты доспеха отзывается и вязь надетого на мне боевого комбинезона из психопластика, ведь на самом деле эти руны нанесены не отдельно на кирасу, наручи и комбинезон, а представляют собой единую психофизическую многомерную структуру, самостоятельно реагирующую, даже обладающую некоторым подобием разума. Простые рунные цепочки не смогли бы защитить элдар в сражениях с существами, что по своей прихоти изменяют даже физические законы вокруг себя, защита должна уметь анализировать и реагировать, подстраиваясь под самые невероятные атаки и гася урон самым эффективным способом, даже если сталкивается с чем-то совершенно неожиданным.       То ли реагируя на мои рассуждения, то ли не обнаружив никакой опасности, через пару ударов сердца золото рун тускнеет, оставляя слегка светящимися лишь некоторые цепочки заклинаний.       Осталось снять лишь комбинезон, облегающий моё тело подобно второй коже, сам по себе являющийся неплохой защитой и даже скафандром, в котором можно без труда жить несколько циклов в абсолютной пустоте открытого космоса, надо лишь надеть шлем. Я слышал, что некоторые сильные колдуны способны обходится в пустоте и без шлема, окружая себя барьером подчинённого Варпа. Мне самому проводить подобные экстремальные эксперименты пока не приходилось, так что не берусь утверждать, что это действительно возможно.       Я потянулся к затылку, туда где заканчивался облегающий тело от носков и до подбородка комбинезон, и обхватил двумя едва заметный наощупь бугорок, посылая психопластику приказ-намерение «снять». Уплотнённый прочный психопластик на груди и боках, сегментами вдоль позвоночника, на руках и ногах, словно расслабился, утратил свою прочность и плотность, облегающий тело психопластик, прилегающий как можно плотнее к коже, растянулся, разошёлся в стороны, собираясь неприглядными пузырями вокруг суставов, на ногах и подмышками, даже кончики пальцев растянулись и собрались гармошкой. Горловина, что плотно облегала шею, заходила на подбородок и затылок, защищая низ черепа и служа основой для герметизации шлема, легко растянулась, становясь заметно шире плеч. Выбраться из психопластикового комбинезона теперь не составляло проблем.       Для Воинов Аспекта надевание или снятие доспеха – целый ритуал, я же уложился в полторы сотни ударов сердца. Ещё одна причина молчаливых разногласий и их неприятия нашего существования.       Аккуратно сложив комбинезон, я убрал его в нишу справа от кирасы.       Между сложенным плащом и комбинезоном из психопластика оставалась ещё одна ниша, которой я так и не воспользовался. Те, кто идут Путями воинов кладут в эту нишу свой Путеводный Камень, чтобы затем расположить его в специальном креплении своей брони, а те, кто убивают демонов не могут себе позволить подобной роскоши. Наш Камень Души нельзя быстро и легко поднять с мёртвого тела, потому что мы не расстаёмся с ним ни на мгновение, даже ради облачения в броню. Не только потому, что мы боимся того мгновения, на которое можем остаться наедине с зовом Той-Что-Жаждет, хоть и не без этого. Мы тоже оставляем камень на груди, но прячем его под плотную защиту комбинезона из психопластика и прочной психокости кирасы, многие даже убирают Путеводный Камень в специальный внутренний карман за спиной, или прячут его в волосах, под шлемом – всё лишь для того, чтобы даже если нас убьют, демоны не смогли добраться до Слезы Иши слишком просто.       А то, что нельзя быстро поднять душу падшего воина… Тем, кто убивает демонов, подобное не грозит. Мы никогда не отступаем, мы не бережём своё тело, но мы и не смотрим на павших. Мы сражаемся, пока способны сражаться, даже оставшись без рук или ног.       Демоны никогда не дают возможности передохнуть или, тем более, отступить. Начавшийся бой не закончится до тех пор, пока не окажутся истреблены либо демоны, либо элда. Без пауз. Без передышек. Без права на ошибку.       Если ты лежишь и не способен больше сражаться, то никто не придёт тебе на помощь.       Просто не сможет.       Встряхнув головой, выбрасываю из разума непрошенные мысли, запоминая лишь сам факт того, что я вновь задумался о подобном. Ещё одна руна в пасьянс моего самоанализа.       Разворачиваясь, выхожу из прихожей в каюту. Скользнув взглядом по аккуратно прибранной двуспальной кровати, до которой, к слову, я до сих пор так и не добрался, перевожу взгляд на встроенный в стену шкаф, пара полок которого заполнена моими вещами. Хотя тех вещей-то всего ничего: пара комплектов обычной одежды, которой я так и не воспользовался, проходив полёт туда и обратно в боевой броне, да небольшой кофр с профессиональными инструментами, которые тоже мне не понадобились ни разу.       Хотя нет, резная шкатулка из психокости, в которой я храню свой комплект рун, стоит на столе. Не помню уже зачем я её доставал из кофра, но тем лучше – не придётся за ней лишний раз лезть. Руны мне понадобятся позже, когда я погружусь в собственный разум, мне придётся отпустить защиту разума, и рунический круг будет единственным, что будет стоять на страже моего сознания от опасностей Варпа. Нет, конечно, мы не можем ощутить Варп вокруг нас, но это отнюдь не значит, что можно наплевательски отнестись к защите собственной души.       Но сначала надо помыться. Не то, чтобы это было необходимо по гигиеническим соображениям, помимо прочего, комбинезон бронекостюма ещё и очищает тело от различных выделений, а сам костюм герметичен достаточно, чтобы к телу не проникла грязь, но… Я просто люблю принимать ванну. Может же быть у меня слабость?       Развернувшись на пятках, направляюсь в ванную. Всё-таки, это военный корабль, поэтому каюта здесь скромная, не больше двенадцати шагов в длину, а ванна и вовсе четыре на три шага. В такой можно расслабиться и полежать, можно вымыться, но заниматься чем-то ещё будет… неудобно. Всё довольно аскетично, хоть корабль и выращен ещё во времена до Падения.       За моей спиной гаснет свет в прихожей, оставляя в темноте лишь огоньки погружённого в стену доспеха.