Прикладная Эфировигация

      В рубке висела тишина. Мысли элдар были направлены вовне, через десятки тысяч тонн психоактивных материалов, ощупывая пустоту окружающего космоса с помощью собственного разума и с помощью мощнейших психосенсоров корабля. Я уже делал это. Безрезультатно.       Обращённые в чистый лёд поверхностные мысли не дали мыслям внутри разума взорваться хаосом паники. В наступившей абсолютной тишине я напряжённо размышлял, пытаясь понять, что же с нами случилось, отчаянно гоня от себя худшие мысли.       Возможно, мы вынырнули посреди пространства тау? Могут ли они блокировать активность Варпа в своих пространствах из-за своей невосприимчивости к Варпу? Нет-нет, они же сами используют Варп для перемещений, хоть я и не помню, каким именно способом.       Мы точно не оказались в пространстве тиранидов, психотень Улья подавляла бы нас, но ничего подобного не происходит.       Возможно, мы умерли, все разом? Тогда это логично, запертые в Путеводных Камнях, элдар не могут ощутить Варп, именно так Слёзы Иши защищают наши души от Варпа.       Но ведь я продолжаю ощущать корабль. Такого бы не произошло, если бы корабль взорвался.       Возможно, нас убил какой-то психошторм, пронёсшийся по кораблю в тот момент, когда нас выкинуло из Паутины? Тогда, мы умерли, но кто-то встроил всех нас в Бесконечный Круговорот этого корабля?       Это было бы логично для команды, но не для меня. Могли ли посчитать меня частью команды потому, что мой Путеводный Камень нашли в рубке вместе с остальными?       Однозначно нет, моя Слеза встроена в нагрудник из психокости, который к тому же покрыт рунической защитой. Это однозначно боевое снаряжение, для войны, а не для корабля.       Кроме того, если бы мы умерли, сейчас рядом со мной стоял бы призрак Аматы. Я даже огляделся вокруг, чтобы убедиться, что Амата не стоит рядом в виде призрака, а всё ещё покоится в ножнах, что я держу в руках. Она-то мне и подтвердит, что мы живы, да, Амата?..       Амата?       Я сосредоточился, формируя максимально чёткий и контрастный психообраз, чтобы его мог услышать даже давно мёртвый элда:       «Ответь мне, Амата!»       Ничего. Ни мыслеобраза. Ни единой эмоции, даже ни отголоска.       — Мы что же, мертвы? — озвучил мои мысли кто-то из экипажа, видимо, пришедший к тем же выводам, хотя, возможно, и другим путём. Рубку буквально затопили эмоции ужаса пополам с отчаянием.       — Отставить панику, — встрепенулась Транис, наполняя рубку яростным потоком собственной уверенности. — Мы можем говорить вслух, мы слышим мысли друг друга. Мёртвые не могут воспринимать всё так чётко.       Странная смесь неуверенности и облегчения разлилась по рубке, и это заставило меня не говорить им о странном молчании моего клинка.       «Может, это ловушка?» — вспыхнула мысль Ксонир.       Признаться, я искренне надеялся, что никто не дойдёт до этой мысли и я успешно похороню её в глубинах своего разума.       «Ловушка Великого Врага?» — пронеслась растерянная мысль капитана.       Я ощутил, как рушится моя уверенность, подстёгивающая ледяную защиту моего разума, как по кокону психощита поползли первые трещины.       И прежде, чем я сосредоточился на его восстановлении, я осознал, что все в рубке смотрят на меня. Кто-то с ужасом. Кто-то с надеждой.       Наверное, как убийца демонов, я выглядел в их глазах экспертом по Великому Врагу. Ну… В принципе, наверное, так и есть, может быть?       Я тряхнул головой и произнёс с уверенностью в голосе:       — Если бы Та-Что-Жаждет получила наши души, мы бы сейчас чувствовали, как наша жизнь вытекает, словно нас пьют через соломинку. Этого не происходит.       Я не проецировал эмоции уверенности вокруг. Я не сделал ни одного жеста, не дрогнул ни единым мускулом.       Потому что сам не был уверен в своих словах.       Я не мог допустить паники, я должен был уверить элдар в том, что мы не в когтях Великого Врага.       И, к счастью, уверенности, которой я придал голосу, хватило. Элдар стали отворачиваться и вновь заниматься своими вещами. Только капитан неотрывно смотрела на меня ещё несколько ударов сердца. Я уже было решил, что она раскусила меня, когда Транис отвернулась и, вновь наполнив рубку уверенностью, произнесла вслух:       — Есть один способ проверить, остался Варп вокруг нас или просто мы все внезапно потеряли чувствительность к нему. Это так же может подсказать нам, стали ли мы частью Бесконечного Круговорота нашего корабля или нет.       Теперь все взгляды, включая и мой, сосредоточились на капитане. Та спокойно положила руки на подлокотники своего трона и легонько коснулась психоинтерфейса.       Прямо перед нами, в панораме космоса появилась гигантская линза, увеличившая какой-то летящий через пустоту астероид.       — Марис, рассчитай параметры погружения в Варп до этого астероида.       — Слушаюсь, капитан, — ответил немолодой уже элда сидящий в одном из коконов справа.       «И как ты это сделаешь, не чувствуя Варп и не зная его течений здесь?» — пронеслась по рубке чья-то ехидная мысль.       «На таком ничтожном расстоянии даже Варп-шторм не будет помехой для перехода», — меланхолично ответил Марис.       А мне почему-то подумалось, что у него странно короткое и простое имя для элда.       «Внимание по кораблю! Подготовиться к Варп-переходу, всем действовать согласно расписанию! Всему экипажу и гостям корабля – соблюдать ментальную дисциплину!» — разнёсся по кораблю голос капитана.       Ментальная дисциплина. То, без чего элдар не могут путешествовать сквозь нынешний варп, который, можно сказать, смертелен для наших душ. Наши эмоции светят в Варпе, словно маяк, на который слетаются демоны, для которых душа элдар это величайшие деликатесы из-за нашей духовной силы и эмоциональной полноты. Поэтому на наших кораблях есть очень важное требование к экипажу: умение успокоить свои эмоции и мысли, или иным способом приглушать сияние разума в Варпе. Мой эмоциональный щит, который я называю «ледяным коконом» это примерно то же самое.       И сейчас я чувствовал то, что, живя среди элдар, можно ощутить крайне редко – психофон корабля стихал, успокаивался и становился нейтральным. Тем или иным способом элдар экипажа усмиряли свой разум. Бушующий океан эмоций и мыслей, окружавший меня, обмелел, оставив лишь яркие искры разумов.       Конечно, они всё ещё сияли ярче, чем любой мон’кей, но уже заметно тише, чем разум обычного элда.       Поначалу мне даже с непривычки показалось, что мою голову изнутри заложили ватой, потому неожиданно прозвучавшая мысль, наполненная удовлетворением от проделанной работы, прозвучала словно удар молота:       «Курс проложен, Транис».       «Варп-двигатели откалиброваны, синхронизированы, готовы, капитан», — практически сразу прозвучала следующая мысль.       В тишине ментальной дисциплины я не только чётко слышал саму мысль и сопровождающие оттенки эмоций, но словно увидел, как мысль сорвалась с разума элда справа от меня и подобно разбрасывающей оставляющей шлейф комете пронеслась прямо к разуму капитана.       И следом увидел, как воля капитана Транис через психоактивные кристаллы в подлокотниках её кресла потекла прямо в психокость корабля под нами, разветвляясь древесными ветвями и стремительно оплетая весь корабль.       Я искренне впечатлился. Транис создавала вокруг корабля нечто невероятно похожее на ледяной кокон вокруг моего разума, но куда более масштабное и куда более сложное по своей структуре.       «Начать погружение!» — приказала капитан, закончив с защитой корабля.       Искры приказов, отданных экипажем через психоинтерфейс корабля, унеслись куда-то назад, под палубы.       А затем меня словно огромный демон пнул, вдавливая в кресло так, что было невозможно вдохнуть. Налившиеся кровью глаза выхватили момент, как видимый в линзе астероид оказался так близко, что можно было разглядеть человеческий палец, вмороженный в лёд на одном из кратеров, а сам астероид смазанным пятном пронёсся под нашими ногами, и тут же меня бросило вперёд, впечатывая в грудную пластину моего, цепляющегося за кресло, костюма. Голова попыталась мотнуться вперёд, но мгновенно отвердевший воротник не позволил мне сломать шею, я отделался лишь клацнувшими зубами. Перед глазами сначала покраснело, затем потемнело, но я видел, как звёзды вокруг пришли в движение и снова остановились. Давление исчезло, и я смог расслабиться, откидываясь на спинку кресла, от которой я, оказывается, так и не оторвался.       Хорошо, что я не остался стоять!       Сидящая на троне капитан тяжело вздохнула, медленно подняла руку с психоинтерфейса и провела ладонью по лицу. В абсолютной тишине рубки я услышал шелест осыпавшегося на палубу пота.       Прошло некоторое время, прежде чем капитан вернула руку на психоинтерфейс своего трона.       «Внимание по кораблю! Отмена ментальной дисциплины! Всем оставаться на постах» — словно усталым вздохом прошелестела по кораблю мысль.       — Маэлис, мне нужно знать, что произошло, — добавила капитан вслух.       По рубке пронеслись первые эмоции – непонимание и замешательство.       Некоторое время спустя, та же девушка, что рапортовала о готовности варп-двигателей, с лёгким оттенком непонимания ответила капитану:       — Варп-двигатели сработали штатно, начали погружать нас в Варп, но нас выбросило на этапе прохождения психопаузы…       — Скачок Карандраса, — уставшим, чуть надтреснутым голосом произнесла капитан Транис, ни к кому конкретно не обращаясь. — Свойства психопаузы таковы, что она выталкивает посторонние объекты, если те по каким-то причинам не входят в Варп. Если таким объектом будет корабль, то его тоже вытолкнет, причём с немалой скоростью, при правильно подобранных условиях это могут быть субсветовые скорости. Нам повезло, что поле компенсации инерции успело переключиться в режим компенсации релятивистского эффекта, иначе бы я не успела среагировать и мы бы сейчас составляли одно целое с той планетой.       Капитан неопределённо махнула рукой. Только теперь я заметил, что линза перед нами так и не пропала, и сейчас, прямо в её центре ярко горела сапфирового цвета звезда. Кто-то из экипажа подкрутил увеличение, и звёздочка превратилась в покрытый облаками геоид с ярко выделяющимися пятнами континентов.       — Маэлис, — вновь раздался в рубке голос капитана. — Будь лапочкой, сохрани детальный журнал неудачной попытки погружения на отдельный кристалл. Я хочу, чтобы там были детальные данные со всех систем. На другой кристалл сохрани такие же детальные данные, предшествующие нашему нестандартному выходу Путеводной Паутины.       — Слушаюсь, капитан! — бодрым голосом ответила девушка.       — Марис, найди тут поблизости астероидный пояс или что-нибудь вроде этого, где мы могли бы укрыться.       — Как скажешь.       — Ксонир, просто на всякий случай, убедись, что маяк ещё работает.       Сидящая справа от меня элда послала капитану эмоцию согласия. Рубка наполнилась вяло текущей активностью, капитан отдавала короткие, непонятные мне команды на мыслеречи.       «На планете сильная психическая активность», — уловил я обрывок чьей-то мысли.       «Множество искусственных объектов на орбите», — вторила другая мысль.       «Активность радиочастотного канала в восьмом, девятом и с двенадцатого по восемнадцатый частотных диапазонах», — это уже была мысль Ксонир.       Эта тихая жизнь замершего в пустоте корабля напомнила мне о той, чей голос я внезапно перестал слышать, о моём клинке.       — Кавелиаран, не переживай ты так, — внезапно прервала мои мысли капитан. — Ты, конечно, знал о Скачке Карандраса, но никогда не испытывал его на себе. Это вообще очень старая техника, — эмоции капитана наполнились неожиданной ностальгией. — Нет ничего страшного, что ты не успел среагировать, главное, что я успела. В следующий раз ты будешь готов и среагируешь даже лучше меня, верно, рулевой?       — Как скажете, капитан! — бодро ответил сидящий прямо перед Транис молодой эльда. — Я буду готов, капитан!       Я ощутил, как слабое самоуничижение, распространяемое рулевым ранее, быстро сменялось на стремление к самосовершенствованию.       Способность капитана Транис командовать и одновременно поддерживать дух своего экипажа восхищала.       Но мне не следовало отвлекаться, у меня тоже была та, о ком я должен позаботиться. И сначала следует узнать, не появились ли подобные проблемы у других предков, заключённых в Путеводных Камнях.       — Простите, капитан. Думаю, я буду лишь мешаться здесь, — произнёс я, так и не пропуская наружу ни одной эмоции. — Мне следует помедитировать, поэтому я покину рубку.       — Конечно, Алсиндзир, — кивнула Транис.       Я послал креслу психоимпульс-приказ и оно послушно отделилось от моего доспеха.       «У Вас всё в порядке, Алсиндзир?» — прилетела очень тихая мысль капитана.       «Мне нужно уточнить некоторые вещи», — уклончиво ответил я.       Им пока незачем знать, что я не могу сейчас слышать собственный клинок. Если это мелочь, с которой я легко справлюсь, то не стоит нагнетать волнение, а если это важно, то мне нужно понять, что именно происходит.       И в первую очередь убедиться, что мы не в когтях Той-Что-Жаждет.       «Маяк находится в спящем режиме, отзыв на проверку готовности стандартный», — услышал я мыслеречь Ксонир прежде, чем лепестки шлюза раскрылись, выпуская меня из рубки.       Когда я шёл в рубку, я старательно отвлекался на окружающие стены, узоры и глифы на них, так что я легко сориентировался, как вернуться в трюм. Пока шёл, я старался услышать психофон своего клинка, хотя бы как-то ощутить Амату, но тщетно. В ножнах словно покоилась простая психокость. Сомнения снова заполнили разум, но я быстро взял себя в руки, очищая сознание и, просто на всякий случай, ещё сильнее укрепляя ментальный щит. Подходя к шлюзу трюма, я был абсолютно спокоен, но всё равно, когда, повинуясь моему ментальному приказу, шлюз раскрылся, я от неожиданности замер на пороге – перед камнями, склонившись, замерла окутанная в белое фигура. Бесформенное белое одеяние, простое, без изысков или украшений, скрадывало фигуру, не позволяя определить даже пол элда передо мною, на голову же был накинут белый капюшон, полностью скрывая лицо. От коленопреклонённой фигуры исходили тягучие эманации скорби, пронизывающие уверенностью и спокойствием, словно солнечные лучи, пронизывающие закатные тучи. А из-под капюшона срывались и падали на палубу прозрачные капли. Плакальщица. Или Плакальщик, я не был уверен сейчас.       Элдар, идущие по Пути Скорби, оплакивают почивших предков вместо остальных, ибо на других Путях элдар скорби места нет. Наш разум, слишком долго переживающий потерю, может потеряться, опустеть или вовсе – сломаться, и тогда элда превратится в пустую оболочку, не способную ни на что, кроме проливания слёз. Идущих по Пути Скорби учат справляться с этим, и они оплакивают тех из нас, кто ушёл в Путеводные Камни, чтобы мы могли оставить грусть позади и продолжить жить. Впрочем, не только. Плакальщики, кроме прочего, ухаживают за нашими мёртвыми предками. Это они проводят ритуалы прощания, это они переносят души погибших из Слёз Иши в Бесконечный Круговорот Мира-Корабля, что тоже невозможно, не пролив собственных слёз. И это плакальщики оформили трюм корабля, соткали из психокости эти шкатулки и создали эту композицию, что почитает предков на их пути обратно к Миру-Кораблю, где они родились.       Я тряхнул головой, собираясь с мыслями. Удивительно, как случайная встреча с плакальщиком чуть не выбила меня из моего ледяного кокона, я вообще чуть не забыл, зачем поднялся в трюм.       Я сосредоточился на своих чувствах. Мощные эмоции плакальщика накрывали весь трюм, словно саваном, но среди них я разобрал и психополя лежащих в шкатулках заполненных Камней Душ – сомнение, удивление, немного благодарности и чью-то искорку узнавания. Эти Путеводные Камни не были так безмолвны, как клинок в моих ножнах.       Я опустился рядом со скорбящим элда, аккуратно копируя его или её позу. И только убедившись, что я выражаю почтение и предкам и приглядывающему за ними Плакальщиком одновременно, заговорил:       — Предки обеспокоены? — я старался задать вопрос достаточно участливым тоном, чтобы через голос не просочились мои тревожные мысли.       Я не заметил, когда в руках элда появился белоснежный платок, которым он промокнул свои глаза, прежде чем ответить мне.       — Скорее, не понимают происходящее, — разнёсся по трюму мелодичный голос.       Всё-таки, Плакальщица, при том очень молодая. Впрочем, это не было необычным на нашем Мире-Корабле, где смерть может настигнуть любого и абсолютно неожиданно.       — Ты перестала чувствовать Варп и поспешила проведать Предков, — я не спрашивал, я утверждал.       К моему удивлению, Плакальщица мотнула головой:       — Не я, Раннисит… Но что-то случилось с полем компенсации инерции, и, не ожидавшая этого, Раннисит подвернула ногу. Я сменила её.       — Передай Раннисит мои пожелания выздоровления, — попросил я. Затем склонился перед Слёзами Иши, едва не касаясь пола лбом, произнося ритуальную фразу: — Спасибо, что проливаешь слёзы вместо нас.       — Иша проливает слёзы за нас всех, — ответила девушка, так же склоняясь перед Предками.       Легко поднявшись на ноги, я поспешил покинуть трюм. Мне ещё предстояло разобраться, что же тут происходит.       Неужели, Голодная Сука решила поиграть с моим разумом, оставив меня на корабле, полном незнакомых и едва знакомых мне элдар, но отняв ту единственную, кому я мог бы довериться?       — Простите! — пискнуло что-то мягкое, столкнувшееся со мной на повороте коридора.       Мгновенно опознав в препятствии девушку, запутавшуюся в подоле собственной туники и падающую набок, я рванулся вперёд, подхватывая неуклюжую Ксонир.       — Извините! — выдохнула юная элда мне практически в лицо, покрываясь ярким румянцем.       Густое и тягучее смущение, с едва заметной примесью чего-то кисловато-сладкого, разлилось по коридору во все стороны от девушки, а я внезапно ощутил под пальцами теплоту и мягкость юного тела.       Путеводный Камень на моей груди нагрелся.       Тряхнув головой, я поспешил вернуть Ксонир в вертикальное положение и помог ей утвердиться на ногах, после чего сделал короткий шаг назад. От девушки потянуло благодарностью, перемешанной с разочарованием.       — Это ты меня извини, — разбил я нечаянную тишину. — Я задумался и не смотрел, куда иду.       — Что Вы, что Вы, Алсиндзир! — замотала девушка головой, сложив руки на груди. — Это моя вина, что я слишком торопилась в Ваших поисках!       Я непонимающе переспросил:       — Моих поисках?       — Верно! — энергично кивнула Ксонир. — И как я и думала, я нашла вас в трюме. Почти в трюме, — исправилась она со смущённой улыбкой. — Вас часто можно встретить рядом с предками.       — Так зачем же ты искала меня? — решил я вернуть беседу в нужное русло.       Но девушка меня как-то не так поняла и ответила на вопрос, будто я использовал слова с похожим, но другим смыслом:       — Как оказалось, корабельным системам безопасности трудно… — на этих словах девушка почему-то приняла извиняющуюся позу, а в её эмоциях вспыхнуло смущение. — Отследить Вас…       — Я всё же убиваю демонов, — я сделал движение рукой, означающее, что это очевидно. — Я должен уметь скрываться, чтобы демоны даже не подозревали о моём присутствии, пока не умрут.       Удивлённо приоткрыв рот, Ксонир милым жестом приложила два пальчика к верхней губе. Это что-то из невербального общения странников? В эмоциях девушки полыхало любопытство, но я не торопился продолжать. Просто на всякий случай.       — Так зачем же ты меня искала? — спросил я, повернувшись к юной элда всем телом и выражая своей позой внимание.       — Верно! — спохватилась девушка, кладя ладонь себе на грудь, напротив сердца.       Поза искренности? К чему это? В эмоциях девушки царило непонятное смущение.       — Я совсем забыла! — продолжила девушка, проясняя моё замешательство. — Капитан просила снова пригласить Вас в рубку. Мы обнаружили шлюпку мон’кей и она сказала, что Вы тоже должны взглянуть.