Pulse.

Его Рай рассыпается тысячами блесток, будто фея-крестная тыкнула в него своей волшебной палочкой, пытаясь исправить. Как опытный хирург она прочерчивает ровную линию от ключиц до резинки домашних шорт — без крови, без этих противных брызг крови — и раскрывает грудную клетку. Оттуда вылетают бабочки с синими крыльями, что сотрясают мирно плавающие в воздухе блестки. — А тебя нехило так вштырило, парень, — говорит ему бьющийся под лампой мотылек, у которого, если приглядеться, лицо его однокурсника и голос, вроде, тоже. Ехидный такой, писклявый. Мотылек формируется в огромный силуэт, закрывающий слишком яркую лампу своей головой, говорит, мол, Хоби — плохой сын, Хоби чертовски плохой сын. — Еще по одной? Его Рай расстилается на лиловых простынях, как принцесса Пич смотря на него с высокой башни. У нее мелодичный голос, будто мамин, и плечи широкие, как у папы. Фригидное существо ржет как тюлень, смотря на него — Хоби — как на конченного дауна. Сам ты даун, но смех становится только громче. — Ты такой жалкий сейчас, такой придурошный, — корчится Пич, смахивая сушеные травинки с лиловых полей и смеется снова, — Малой еще для такого. Хоби подает голос, возражает, но изо рта вырывается только рычание старого авто и, признаться, не зря Пич пуще прежнего засмеялась. Он смотрит на зашторенные окна. А вот за шторами сейчас наверняка красиво. Небо как в негативе, луна белой дыркой расчерчивает радужное гало вокруг себя, и такие же точки-звезды составляют созвездие пегаса. Крылатый летит на него и таранит мощной головой, а там, оказывается, рог. Рог светится аки диско-шар и с него красиво стекает алая жидкость. Синие бабочки летят на красное пятно и топятся в нем — до слипшихся крыльев и удушья, но так хорошо. Кричат что-то про сгоняй в магазин за пивом, после барахтаются еще с минуту и замолкают. А его, Хоби, насадили на охренеть какой длинный рог пегаса, который уже не смыслит что делает и просто крушит все вокруг палкой от швабры и огребает от злобной Пич. Намджун-а, я тебе эту палку в задницу затолкаю, если еще один сервиз разобьешь. А за окном все так же темно и светло одновременно, точки-звезды летят вниз и стукаются о стекло, просясь внутрь. Их не пускают. Хоби не пускает. Его имя никто здесь не знает, все зовут его просто «Хоби». Он клянется, что тот, кто угадает его имя, получит все. Получит небо, получит луну на нем, а может и самого Хоби получит, кто знает. Он откликается на зов Кракена, затаскивающего его на пол с тихим щас начнется. И действительно: сверху красно-синие огни, крики, ругань, топот тяжелых сапог — все вместе. Принцесса Пич орет больше всех, ее не утихомирить, поэтому ее и уводят самую первую. Прочь из квартиры, прочь. Гомон не прекращается еще полчаса, после же наступает тишина. Она пищит в ушах, глушит. Кракен помогает выбраться из пучины и открывает окно — звезды впускает. Они летают вокруг, совсем нестрашные, отрезвляющие. Шепот маленьких светлячков забирается под корку мозга, после снова пищит оглушительно, и мир вдруг теряет свои краски. Перед Хоби грязная комната с кроватью посередине, рассыпанные конфетти на полу и Кракен — его другой однокурсник. Он и правда другой. Все вокруг — блеклое, мрачное, когда он — яркий, разноцветный, будто в радуге искупавшийся. А взгляд серьезный, будто все знает и видит насквозь. Он встает напротив, бьет по лицу, пытается привести в чувство. Но какие чувства, когда ты все потерял? Когда ты заваливаешься на тусовку самой элитной компании университета и дышишь воздухом забытья, какие чувства? Кракен кричит, что ты неадекватный идиот, Чон Хосок! Собственное имя режет слух, а душа, как ни как, отзывается. Ползет к ногам и смотрит отчаянно. — Тэхенн-и, малыш, ты сердишься? На него смотрят, как смотрела Принцесса Пич когда-то — как на дауна. Может, слова про расставание были лишь шуткой, и его малыш останется с ним? Так ведь может быть? Ты останешься? — Давай приведем тебя в порядок, — бормочет Тэхен, усмехаясь, — А потом я тебе отвечу. Дурень. Они стоят на балконе и соприкасаются плечами, молчат. Раз их отношения зашли в тупик — пусть будет по новой. Пусть сначала, с чистого листа. Лишь бы вместе. — И без наркоты. Ты такой классный хён, когда в адеквате.