Pulse.

Он утопает в теплой толстовке и молчит. Слова грызут проход наружу, бегают внутри, напоминают о себе. Но он молчит. Опять опоздал. Со словами, с действиями, на работу. Время проносится мимо, ветром холодя кончики пальцев. Спасет толстовка. Она темно-синяя, с надписями на рукавах. Надписи китайские, не понимаю. Время смачно бьется об стену и падает, и так охота задушить, избить до смерти, чтобы не вставало. Время остановилось. Прохожие застывают в некрасивых позах, будто фотограф попался неудачный, камера в его руках — оружие, средство для создания компромата на особо увлеченных собой личностей. Если так велит ему судьба — пусть будет, не страшно. Родился с красивым лицом, поэтому приходится скрывать. В маске, к слову, очень неудобно. Ему не показать своей необычной квадратной улыбки, не ухмыльнуться. Бери, читай по глазам. Пусть они смеются или врут, пусть! За столько лет никто не научился смотреть в его глаза. Все на губы, тело пялятся. Ким чувствует прозрачное стекло, когда тянется к людям, а они смотрят, оказывается, снаружи, диву даются. Вот это да! Какой красивый! Запертый в собственной клетке, вынужденный бахвалиться своей красотой. Обложки журналов пестрят им, их раскупают, чтобы отрезать да на стенку повесить в своей пропахшей сигаретами лачужке. Мечта извращенцев — Ким Тэхен. Его вишневая толстовка греет в самые грустные, пасмурные дни. На рукавах китайские надписи, которые он не понимает, но считает их чуть ли не достоянием современной философии. Может, там про любовь. Но вряд ли. В метро прохладно и шумно, каждый так и норовит наступить на ноги. К счастью, его лицо не так эстетично сложено, чтобы в рамочку ставить, зато руки — что надо. Фишка в том, что они творят. Если не из золота они сделаны, то из чего же? Кто-то считает, что они лишь покрыты позолотой. Но был бы человек творческим, будь он с огромной зависимостью от чужого мнения? Ответ загорается зеленым, люди ликуют и скандируют его имя. Аплодисменты со всех сторон. Надо ли ему это? Мнение людей не интересует, но их признание — чуть ли не важнейшая часть деятельности. Он боится, что однажды, когда стихнет его бит, публика будет молчать. Что зря это ты, Хосок, музыкой занялся. Тишина обрезает ему крылья, дергает белоснежные перья. Он знаменит и признан, поэтому скрывать свое лицо — не можно, нужно. Мечта девочек школьного возраста — Чон Хосок. Кричите же! Время останавливается в самый неподходящий момент — Чон сегодня особенно энергичный, деятельный, и блокнот заполняется свежей лирикой. Он начинает подозревать, когда в мире наступает полная тишина. Оторвав взгляд от прозябших пальцев с зажатой между ними ручкой, Хосок глядит на застывшую толпу. Ха-ха, посмотрите-ка на того парня! Так неудачно рот открыл. Так необычно почувствовать на себе действие «магии» соулмейтов. Мама все в точности так и описывала: время останавливается, мир сереет, а напротив — он. Будто светится. Щеки алеют, когда он видит парня в такой же, как у него, толстовке. Стоит поодаль, молчит. Глаза сверкают, два нефрита, а руки висят, висят, как оторванные, держащиеся на нитках. Тряпичная кукла. Они идут навстречу друг другу, под ногами холодный каменный пол, на который, почему-то, хочется упасть. Лежать и дополнять друг друга. На расстоянии вытянутой руки не так страшно — парень выглядит миролюбивым и очень скучающим. Сними маску слышится отчетливо у обоих в головах. Будто радиостанция на двоих. Так мило. Запястья жжет красным, клеймя черными буквами-невеличками.  — Ким Тэхен?  — Чон Хосок. Ким знаменитый и такой красивый, что пищание в ушах не прекращается довольно долго. Фарфоровая кукла. Кожа — бронза, позолота. Пачкается в Чоне, путается в золотой паутине. Замолкает. Я и не против, только не молчи. Устав от тишины, он берется за щеки соулмейта, тянет.  — А я тебя знаю. Под твой бит легче думается. Словно 25-й кадр. Будем знакомы.  — Что значит эта надпись?  — Моя голова забита всем, кроме этого. Какие есть предположения?  — Что-то о судьбе. Наверное, мы должны вместе над этим подумать. Присаживайся. Холодный пол. А дыхание плавит кожу, щекотит. Касается губами, ведет рукой — тактильный маньяк. Среди застывших людей просто идеально. Будто в романтическом фильме, где целуют под дождем, обнимаются, за закатывающимся солнцем наблюдая. На такие сцены закатывает глаза Тэхен, это совсем не романтично. В темных глазах пошатанные стандарты и вывернутые наизнанку шаблоны, волнами бьется свет мудрости. Сколько человек касались, сколько смотрели, а в глаза — даже не заглядывали. Эй, обрати внимание! Увидь, кто я! Время встает, приводит себя в порядок, снова бежит. Люди смотрят глазами огромными, пальцами тыкают. В клетке уже двое, но так ведь веселей?