Pulse.

Его темные волосы такие безупречные. Ах, глаз не оторвать! А посмотрите на эти бедра — синоним сексуальности. Руки такие изящные и сильные, будто дарованные небесами. Он — Аполлон, хотя, тот был не таким идеальным. Кто вообще придумал слово «идеал»? Он ни разу не видел Хосока, значит не может знать, что это значит. А вот какие у него… Ему на голову приземляется что-то нереально тяжелое. Что-то гладкое и зеленое, наверняка вкусное. Оно называется яблоком, потому что именно их они на данный момент пытались поднять в воздух. Палочка в руках тяжелеет, а сами руки заметно дрожат, в то время, как сзади шепчут извинения таким до боли знакомым и прекрасным, черт подери, голосом. Хосок наверняка ошибся с заклинанием, и Тэхен совсем не слушает внутренний голос, который, в силу своей вредности, замечает, мол, снова. Это не хён такой невнимательный, а заклинание трудное. Искрами яблоко оседает на волосах Кима, когда Хосок шепчет едва знакомые ему, Тэхену, слова. Такая необычайная магия у хёна. Я взбудоражен. Он всегда так добр ко мне, ох! У него улыбка солнечная, яркая. Она напоминает о тех деньках вне Хогвартса, когда Тэхен со своими друзьями еще не был знаком и сторонился каждого, кто к нему подойдет. Хосок, кстати, его второй друг. Первым стал Чонгук. А хён второй. Это совсем не смущает, потому что Хосок первый во всем, даже если кажется, что это не так. Один из таких дней был невероятно ужасным. Небо прокисшим молоком нависало сверху и придавливало к земле. У него в руке палочка, с кончика которой свисает голубая блестящая сопля. Так он называл свой патронус. Профессор сказал ему больше практиковаться, ну или «твой патронус — сопля, ничего нового». Да кто вообще сказал, что таких не бывает?! Чон Хосок сказал. Улыбнулся и сказал, что на свете таких не видал. Понятно? Не видал, значит их и нет вовсе. А какой у тебя?  — Это секрет. Тэхен начинает мучать Намджуна, дабы узнать, что значат эти всплески странных мыслей в голове, связанных с определенным человеком. Он ставит темное пятно на своем бронзово-синем галстуке, и старший хмурится: «Не видал я еще таких номеров».  — Это кровь, хён. Из носа кровь.  — Собственно…? Намджун всегда говорил это слово, пытаясь достучаться до логического завершения разговора. Он такой умный и собранный, как и подобает когтевранцу. А Тэхен совсем не такой. Он странный и ищет рисунки на луне, считает звезды ночью, будто их там не чертова куча, а десяток. Странный? Странный. Но Хосок таких никогда не видал на земле. Значит и нет подобных больше. С того самого дня жизнь будто приобрела свои краски. Ученики из пуффендуя светят улыбками и желтыми шарфами. Снег валит тоннами, белыми мухами ложась на относительно длинные ресницы Тэхена. Сквозь них он видит, как Хосок валяется в снегу и взмахивает палочкой, пуская разноцветные конфетти. Они до ужаса великолепные, похожие на фейерверк. Книги из рук самопроизвольно валятся. Снова холодно пальцам, продрогшим без любимых синих варежек. Он их на кровати забыл, кажется. Ах, такой невинный он, и такой сильный Чон. Они идеальная пара! И тут красная мигалка в голове под аккомпанемент намджуновского «собственно». А что, собственно, собственно? Тэхен и сам знает, что не так. Он не врет сам себе, не играет в любовь и не строит воздушных замков. Хосок недосягаемая звезда, что светит на ночном небе ярче всех: рукой потянешься — не достанешь. Что он может вообще этими руками? Только потрепанные временем учебники астрономии листать, царапая по привычке корочки книг. А какие у него, однако, глаза, красивые…  — Привет, Тэ! У меня квиддич через месяц. Придешь посмотреть? Кивком он дает свое согласие, ибо пропустить такое событие невозможно. Хосок так клево смотрится на метле…  — Я обязательно приду, хён. Через минуту его внутренний визг оглушает даже внешние звуки. Хён только что подошел ко мне! На вторую неделю с начала его непонятного душевного разложения люди с картин выглядят гораздо живее Кима. У них говор шумный, и мешков, как у когтевранца, под глазами нет. Бодрые и веселые люди. Чонгук сбоку рассказывает об очередном матче по квиддичу, который состоится сегодня. Спросив, придет ли Тэ, младший получает утвердительный ответ.  — А с кем матч?  — Пуффендуй.  — Ах, пуффендуй… Пуффендуй?! Как он мог забыть? Время летит так быстро. Кажется, только вчера Хосок приглашал его на этот самый матч, обещая, что через месяц он будет уже готов показать себя. Целый месяц прошел… Спохватившись, Ким сбегает в свою гостиную, оставляя привыкшего к подобным сценам Чонгука одного. Он думает, что эта показушная депрессия была для отвлечения внимания. Так просто Тэхен никогда не грустит, только если не начитается своих астрономических книжек на ночь. Может, так оно и есть? Шансы на выигрыш пуффендуя падают с такой же стремительностью, с какой несется новая метла капитана команды гриффиндора, то бишь Чонгука. Она способна опережать скорость света и вообще выглядеть пафосно. Пафос был неотъемлемой частью гриффиндорца, как и улыбка на губах Хосока. Глухой удар о деревянную рукоять охотника, и квоффл стремительно летит в кольцо пуффендуя. Тэхен разочарованно-нервно кусает губу, пытаясь вспомнить все то, чему его учил Намджун. Заклинание секундной удачи. Подобные штуки не приветствовались среди находящихся здесь людей, если не брать во внимание того, кто научил этому самого Намджуна — Сокджина из слизерина. Он, кстати, сидит рядом сейчас. Говорит, что ничего не произойдет. А сам-то не пробовал, хён?  — Пробовал. Думаешь, как Намджун сумел засунуть в меня свой огромный…  — Собственно, на этом все! Смущенный Намджун закрывает рот слизеринцу и шикает. Ну вот прям никто ни разу ваших пошлостей не слышал. Тэхен, между прочим, уже взрослый. Голос внутри просит: «Докажи», а он и повинуется. Заклинание слетает с губ молниеносно, тут же действуя. Хосок на метле смотрится очень красиво. Его растрепанные волосы и сверкающие глаза так и манят. Снежинки летят прямо в лицо, загораживая весь обзор. А магия всегда знает, что лучше. Перед глазами пуффендуйца чисто, и он с легкостью может увидеть снитч, летящий прямо перед носом. Подрывается с места, протягивает руку, и…  — 150 очков хватает своими руками Чон Хосок! Пуффендуй победил! Отовсюду радостные возгласы, но Тэхен слышит только громкий смех своего хёна, видит лишь его. Что-то подсказывает ему, что нужно бежать. Ноги спотыкаются на каждом шагу, а воздух такой вязкий, что им невозможно дышать. Подскочив к краю трибуны, Ким тянет руки к свету, наконец касаясь звезды. Слегка влажная челка и теплые щеки, губы мягкие, а нос блестит от пота — такой его Мистер Совершенство. Губы Тэхена сухие, но хёну, похоже, и так нравится. В глазах напротив подозрительное счастье. Чем он такого заслужил?  — Ты видел? Я та-ак рад, Тэ! Давай встречаться. Этот малыш так близко летел, а я и не заметил! Видел же?  — Видел. Ты бы еще позже предложил. Со стороны выглядело реально волшебно! Пойдем смотреть на звезды? Я не думал, что ты так умеешь, хён! Сзади Сокджин с Намджуном тихо переговариваются, смеются над Тэхеном, для которого Хосок так усердно готовился к матчу. Кто бы знал, что Чон любит болтать в присутствии Джина о любви. Наслышан старший и о улыбке квадратной, и глазах умных. Как же сахарно все и мило!  — А я говорил, что одинаковые патронусы свидетельствуют о родственности душ!  — Собственно…?  — Джин-и, не кради мои выражения.  — Больно надо.