Feeling Good

      Все начинается с обычной и ничем не примечательной фразы Уэверли.       — Ваши легенды и документы у Сьюзен, агенты, — говорит мужчина, разбирая бумаги на своем столе. Наполеон переглядывается с Габи, та приподнимает бровь и тоже непонимающе смотрит на босса, а Уэверли, замечая, что они, собственно, не двигаются, со вздохом добавляет: — Я нанял нового секретаря, Мистер Курякин, вы знакомы со Сьюзен, проводите ваших коллег, раз они не в состоянии посмотреть в сторону стола, стоящего возле моего кабинета.       Илья коротко кивает и выходит из кабинета, а Наполеон и Габи, переглядываясь, идут за ним. И, конечно же, Соло в тот момент не придает этому никакого значения, потому что легенда волнует гораздо сильнее.       В следующий раз Наполеон вспоминает о существовании новой секретарши Уэверли в тот момент, когда, выходя из кабинета и разговаривая с Ильей по завершению задания, понимает, что Ильи, в общем-то, и рядом уже нет.       Он оборачивается, чтобы найти друга, и видит, что Курякин стоит возле стола и разговаривает о чем-то с секретаршей. Вроде ее зовут Сьюзен, припоминает Наполеон и замечает, что та, смущенно улыбаясь, наматывает локон каштановых волос на палец и откровенно разглядывает Илью. Наполеон сначала удивляется, но потом вздыхает и сдерживает в себе порыв поставить обоих в неловкое положение.       В этом нет ничего такого. Женщины часто обращают внимание на Илью, да и нет ничего особенного в том, что ему самому вполне может понравиться британка Сьюзен с ее абсолютно невзрачными каштановыми волосами, серыми глазами и неумением правильно подобрать помаду под наряд.       — Соло, взгляд полегче сделай, — слышит он саркастичный тон Габи, та сидит в небольшом кожаном кресле слева от него. Он переводит на нее взгляд. Их троих задержали в штабе, и если он и Габи работают над отчетами, то Илье явно намного интересней болтать со Сьюзен.       Сейчас тот стоит около ее стола, слушая какую-то ее историю, и последней каплей терпения Наполеона становится искренний тихий смех Ильи.       — Сьюзен, дорогая, — спокойно зовет ее Соло. Поднимая взгляд с бумаг, он замечает, что Илья тут же поворачивается к нему и напрягается. — Завари мне и Мисс Теллер Эрл Грея, будь добра. — Девушка тут же кивает и поднимается из-за своего стола, а Наполеон раздраженно поджимает губы. Габи лишь фыркает и закатывает глаза, качая головой.       — Ты не любишь Эрл Грей, — напоминает она, а Соло пожимает плечами. — И Илья, кстати, об этом тоже в курсе.       — Ковбой. — Слышит Наполеон голос Ильи и порывает в себе желание закатить глаза. — Сюда иди. — Наполеон поднимает взгляд на мужчину и откидывается на спинку совершенно неудобного дивана, глядя на него с приподнятой бровью.       — Я устал, Угроза, сам иди, — отвечает он, Илья недоуменно смотрит на него, хмурясь еще сильнее, а Наполеон продолжает: — Кто-то из нас сейчас работал, а не измывался над бедной девушкой самым нелепым флиртом в мире.       Илья смотрит на него сначала с удивлением, и Наполеону даже интересно наблюдать за тем, как то сменяется смущением, а потом искренним возмущением. Соло прям видит по сжавшимся губам, по злому взгляду, что Илья сейчас хорошенько пошлет его, но в комнату опять входит Сьюзен. При ней материться Илья не станет, Наполеон знает и с легкой ухмылкой наблюдает за тем, как тот глубоко вздыхает. Хотя, в отличие от ожиданий Соло, после того, как та разливает им чай, от девушки не отходит, продолжает с ней беседовать, чем злит, черт возьми, еще сильней.       Чашку чая Наполеон оставляет нетронутой.       Апогеем злости на Илью становится то, что тот не идет вместе с ним в квартиру, которую А.Н.К.Л любезно предоставили им на двоих на время без заданий. Соло, разумеется, был довольно-таки сильно возмущен тем фактом, что Габи досталась отдельная, но его возражения в счет приняты не были, да и время, что они проводят здесь ничтожно мало по сравнению с тем, сколько в разъездах.       — Уже поздно, — говорит ему Илья, когда Наполеон предлагает отправиться домой. Габи, в отличие от них, уехала часом раньше. — Провожу Сьюзен домой. — Соло не отвечает. Он даже не кивает, просто выходит из зала, а потом и из здания, понимая, что, разумеется, вызовет своим поведением у Ильи небольшое недоумение.       И Соло не привык себе врать, конечно, он понимает, что его раздражает то, что Курякин уделяет столько внимания этой секретарше, явно сильнее, чем должно бы. Чертовой британке, которая явно запала на Илью. Это, опять же, неудивительно. Наполеон даже просек фишку: женщина, которая сама заигрывает с ним — хочет секса, а женщина, заигрывающая с Ильей — хочет серьезных отношений, семью и несколько светловолосых детишек, которые будут петь гимн Союза по утрам, пока сам Курякин косит во дворе траву.       Ну, или он перегибает?..       В любом случае, злость не исчезает и когда Наполеон приезжает в квартиру. Все в этой квартире буквально кричит о том, что тут живут два совершенно разных человека. Алкоголь — Наполеон, книги русских авторов — Илья, сигары — Наполеон, сигареты — Илья, и, конечно же шахматная доска с незаконченной партией.       Он даже не помнит, когда Илья успел начать очередную игру с самим собой, видимо еще до миссии. В любом случае, закончить ее ему не удастся, потому что уже завтра им надо будет отправиться на разведку в Польшу.       Судя по всему, в аэропорт они поедут раздельно, раз уж Илья вдруг решил провожать секретаршу до дома. Наполеон закатывает глаза и раздраженно смахивает несколько фигур с шахматной доски. Подобное поведение никогда не было ему присущим, но Курякин всегда каким-то образом умудряется буквально выпихнуть его из зоны комфорта. Причем, похоже, сам того не понимая.       Возможно, он просто привык к тому, что Илья уделяет все свое свободное время исключительно ему и Габи, и если с Габи он делиться им еще готов, то секретарша в его планы точно не входит. Даже в собственных мыслях это звучит крайне эгоистично, но Илья сам виноват.       Наполеон успевает принять душ и переодеться в домашнюю одежду, когда слышит скрежет ключей. Сейчас он сидит на длинном диване и пытается читать одну из книг Ильи, дается с трудом, но все же дается. Он смотрит на время, а потом на входящего в квартиру Курякина. Тот выглядит спокойным и немного уставшим, и Соло, отпивая виски из стакана, ставит тот на небольшой столик возле дивана и поворачивает к Илье голову.       — Ты быстро, думал, тебя только завтра ждать. — Не удерживается Наполеон, смахивая с мокрых завивающихся волос капли воды. Илья все также молча снимает с себя куртку-поло и кепи. Иногда Соло кажется, что у Ильи сто таких. Но на самом деле он насчитал всего лишь три, хотя, возможно, тот их где-то прячет.       Илья снимает обувь и проходит к нему. На удивление Соло тот не выглядит злым или раздраженным, наоборот, в светлых глазах есть какой-то небольшой радостный блеск. А это уже злит самого Наполеона.       — Не помню, чтобы оставлял дома сварливую женушку, — со смешком отвечает ему Илья, его губы растягиваются в едва заметную ухмылку, а Соло приподнимает брови и фыркает, отворачиваясь.       Когда он слышит еще один тихий смешок Курякина, опять поворачивается к нему. Тот смотрит на шахматную доску, а потом переводит взгляд на Соло. И, похоже, с этой его секретаршей все прошло как раз хорошо, раз у него столь приподнятое настроение. Поджав губы, он откладывает книгу и встает с дивана.       — Я спать, не шуми, будь добр. — Илья приподнимает брови, когда видит, что Наполеон действительно идет по направлению своей комнаты, и Соло совсем не ожидает того, что его остановят, дернув за локоть.       — Что-то случилось, Ковбой? — спрашивает Илья, и в его голосе нет ни капли заинтересованности. Наполеон даже может сказать, что тот это спрашивает с какой-то издевкой.       — Кроме того, что я хочу спать — ничего, — спокойно отвечает Наполеон. Илья до сих пор держит его за локоть, и Наполеон хочет отстраниться, но Илья не дает этого сделать. Он пристально смотрит в его глаза и подходит ближе, а Соло чуть приподнимает подбородок, чтобы смотреть в его глаза.       — Хочешь знать, что я думаю? — спрашивает Илья, а Наполеон фыркает.       — Нет, но разве это что-то меняет? — говорит в ответ Соло, слабо улыбаясь.       — Ты ревнуешь. — Соло раскрывает глаза и начинает удивленно смотреть на Курякина. Тот отпускает его руку, но не отходит ни на шаг.       — Серьезно? Это ты надумал, пока обхаживал бедную секретаршу? — спрашивает Соло, чуть прищуриваясь. Курякин не отвечает, но смотрит на него с каким-то превосходством, а из-за его усмешки у Соло начинают буквально чесаться кулаки. — Хотя, мило, что ты думаешь обо мне во время свиданий.       — Это не было свиданием, я просто проводил ее, — вдруг серьезно говорит Илья, продолжая пристально смотреть в его глаза.       — Оправдываешься? — хмыкает Соло. — С чего бы? Я тебе не мама, Угроза. — Илья наконец отстраняется от него и пожимает плечами.       — Ты мне и не жена, зато ревнуешь за двоих, — отвечает он, а Наполеон сжимает кулаки. Он знает, что маска безразличия давно слетела, и все же свою злость Илье показывать не хочется, но контролировать это получается с каждым мигом все сложнее.       — Думай, как хочешь, — чуть успокоившись, произносит Наполеон, а усмешка Ильи перерастает в слабую улыбку. И Соло неуютно под взглядом светлых глаз, Курякин смотрит на него так, будто бы знает какой-то его жуткий секрет и собирается шантажировать. — Я спать, — повторяет Наполеон, а Илья кивает.       — Спокойной ночи, — отвечает он ему, и Наполеон, нервно играя желваками, закатывает глаза и заходит в комнату, закрывая за собой дверь.       Только сейчас он обращает внимание на то, что его сердце бьется слишком сильно для того, кто делает вид, что ему плевать.       Они не вспоминают о Сьюзен какое-то время, не вспоминают и об этом разговоре, Наполеон за это Илье благодарен, потому что второй раз отстаивать свою позицию было бы сложнее, да и самому бы себе доказать, что Илья неправ. Возможно, тогда было бы легче. В любом случае, повезло, что с их нелегким трудом времени на раздумья о личной жизни остается совсем мало.       Впрочем, когда они возвращаются в Лондон с успешно выполненного задания и отчитываются Уэверли, Наполеон даже не удивляется, видя, что Илья задерживается около стола секретарши, которая буквально вмиг становится бодрей.       Он решает не звать его поехать в квартиру с ним, да и смущать ни Илью, ни Сьюзен нет никакого желания. У него сейчас в принципе нет никаких желаний, да и, честно говоря, даже злости нет. Так, легкая тоска, но он старается игнорировать ее.       И у него почти получается.       Выходя на улицу, он вспоминает, что, как назло, забыл взять с собой зонт, хотя погода в Лондоне буквально обязует тащить его абсолютно всегда и везде с собой. Что ж, серость для Лондона не в новинку, так же, как и легкий дождь, хотя сейчас это, пожалуй, угнетает даже сильнее, чем обычно.       — Ковбой! — слышит он позади себя и оборачивается. Илья выходит из здания, раскрывая свой зонт. — Ты чего не подождал? — Он взмахивает свободной рукой, подлавливая проезжавшее мимо черное такси. — Забирайся. — Наполеон несколько секунд пристально смотрит на него, а Илья приподнимает бровь. Он держит зонт над ними и указывает взглядом на машину.       — Что-то произошло? — спрашивает Наполеон, даже не пытаясь скрыть из голоса любопытство. — Отказала? — неуверенно предполагает Соло, глядя в его глаза, а Илья фыркает и качает головой. На его губах появляется слабая улыбка.       — Приглашала на чашку Эрл Грея после работы, — отвечает Илья, и Наполеон кивает. Он отводит глаза и смотрит на ждущего их водителя такси. Тот кажется недовольным, но это последнее, что сейчас заботит Соло.       — А ты? — спрашивает он и тут же ругает себя за любопытство, но, как ни странно, Илья отвечает быстро и спокойно. И от этого ответа у Соло бегут мурашки по коже.       — Сказал, что женат, забирайся в машину, я тут не собираюсь целый день торчать. — Соло прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать ухмылку и бросает взгляд исподлобья на Илью. На щеках того легкий, почти незаметный румянец, а серость и дождливая погода Лондона вдруг перестает быть важна.