маленькие судьбы

День 3       На первый взгляд, решение это было лишено всякой логики. Кто в здравом уме добровольно остался бы в логове врага, один, окруженный демонами. Цепи сброшены, ворота открыты. Протяни руку и прими дарованную свободу. Сиэль хотел поддаться этому инстинкту, и он соврал бы, сказав, что ему не было страшно. И все же, он остался. Дело было не только в том, что здесь у него оставались незаконченные дела. Потребовалась бы огромная сила воли и смелость, чтобы остаться только из-за этого. Было кое-что еще: сквозь иллюзию свободы Сиэль разглядел, что на самом деле у него не было другого выбора. Опровергнуть новость о своей смерти было бы проблематично, но возможно. Что действительно тревожило Сиэля, так это поведение Клода. Даже последний дурак понял бы, что Алоис для дворецкого господин лишь номинально. Транси был в ловушке и едва ли представлял опасность. Чего нельзя было сказать о его демоне. Сиэлю казалось, что с самого момента смерти Себастьяна, Клод посылал ему сигналы, которые становились все явственней. Сначала мальчик игнорировал их, напуганный и растерянный, но недавняя расправа Клода над Алоисом, жестокая и неуместная, представилась Сиэлю таким решительным намеком, что дворецкий с тем же успехом мог просто вручить ему письменное приглашение на переговоры. Клод, Фантомхайв был уверен, предлагал ему сделку. Мальчику лишь оставалось узнать условия.       Ночью он плохо спал. Мысли кружили и затягивали его, как водоворот. Эмоции переплетались с его суждениями, и он пытался распутать их, пытался сохранить объективность. Увиденное потрясло его куда сильнее, чем он мог ожидать. Сиэль не проигрывал непрошеному чувству жалости, но новое впечатление поразило его твердость как вирус. Он не допускал даже мысли о том, чтобы жалеть своего врага и простить ему его преступления только потому, что жизнь к Алоису вдруг стала недобра. Но действительно ли он совершил те самые преступления? Сиэль злился, потому что одно мгновение — и он уже не мог сказать точно. Транси с удовольствием брал на себя роль злодея, но он ни разу не признал ответственность за главное злодеяние. Была ли у него причина врать об этом? Сиэль задавался этим вопросом, сидя в темноте на кровати, вглядываясь в запертую дубовую дверь. Его комната была в том же крыле, что и спальня Алоиса — всего две двери между ними. Спальня Сиэля была справа от коридора, спальня Алоиса — слева, ближе к концу.       Сиэль не видел Алоиса после той пощечины, но слышал его из своей комнаты. Пару раз ночью Транси вдруг начинал кричать. За криком следовали звуки спешных шагов мимо его двери, потом мягкий щелчок чужой двери. Ханна всю ночь бродила по коридору туда-сюда, готовая прийти на помощь к своему господину. Когда крик прозвучал впервые, и она вошла внутрь, Сиэль услышал звук бьющегося стекла, как будто чем-то хрупким зашвырнули в стену. Транси не был впечатлен заботой горничной и снова кричал, уже не в страхе, а в гневе, но в конце концов затих. Тогда Сиэль мрачно усмехнулся, надеясь, что горничная наконец потеряла терпение и задушила его подушкой. Спустя примерно пару часов крик повторился. Он, как жесткая ледяная рука, вырвал Сиэля из теплой долгожданной дремоты в предрассветную тьму. В этот раз Ханна не встретила сопротивления.       Фантомхайв хорошо представлял, что происходило с Алоисом. Бывало, его самого мучили кошмары. Сковывающий ужас, который заставлял все тело неметь; время в них растягивается как резиновая лента, ноги подкашиваются от долгого бега, но цель не приближается ни на дюйм. Связки напрягаются, но звука не слышно. На пике ужаса ты выныриваешь из этого омута, продолжая кричать, но уже наяву. Спустя время приходит облегчение. Кошмары Сиэля тянулись за ним из прошлого. Кошмары Алоиса обитали с ним в одном доме.       Проснувшись ближе к обеду, Сиэль принял решение поговорить с дворецким. Оставив днем ранее своего господина захлебываться слезами, Клод словно растворился. Вероятно, он избегал попадаться Алоису на глаза, хотя и тот не покидал свою комнату. Все в поместье будто делалось само собой. Как и в прошлый раз, Сиэля в столовой ждал накрытый стол. Теплый омлет с беконом и ароматный чай, очевидно, только приземлились на скатерть, но мальчик не чувствовал чье-либо присутствие. После завтрака он направился к комнате Алоиса, надеясь, по крайней мере, застать там Ханну, но горничной на месте не оказалось, а дверь была заперта. Он прислушался: в комнате можно было расслышать пение птиц, словно окно в ней было открыто нараспашку. В какой-то момент мальчику послышалось, как скрипнула кровать.       Сиэль стал бродить по поместью. Постоянно находиться в окружении демонов угнетало, но знать, что они есть и при этом не видеть, что они делают — было еще хуже. За окнами сверкало солнце, приглашая на променад, и Сиэль решил поискать кого-нибудь на участке. Путь его лежал через сад с аккуратно стриженными кустами роз. В задумчивости он прикоснулся к одному из бутонов и попытался сорвать, но цветок уколол его своим шипом. Он посмотрел на свой палец с выступившей росинкой крови. Ветер подхватил ее, и Сиэль поежился от внезапного липкого ощущения чьего-то присутствия. Он оглянулся, но сад был пуст. Лишь ветер продолжал порывами покачивать ветви деревьев. Мальчик поднял глаза: окно в спальне Транси действительно было открыто. Сиэлю показалось, что за надувшейся шторой скользнула чья-то фигура, но как он не всматривался, никого не мог увидеть.       — Эй, Транси! — решился он крикнуть, подойдя поближе. И опять — в ответ ему лишь шепот ветра.       От всего этого становилось не по себе. Тишина и покой, но они не приносили умиротворение. У себя дома Сиэль редко имел такую роскошь. Его слуги постоянно поднимали суету: Мэйлин, которую всюду сопровождал звук битой посуды, Финниан, не умеющий справиться со своей разрушительной силой, и Бард, который не упускал возможности что-нибудь взорвать — сильно усложняли работу Себастьяна. Но они старались. Слуги Транси безупречно справлялись со своей работой. Чего еще ожидать от демонов? Поместье было в прекрасном состоянии. В нем не было ни пылинки. В нем не было души. Сиэль невольно задумался, как чувствовал себя Алоис в таком огромном особняке, где единственное бьющееся сердце — его собственное.       «Мне просто скучно. А ты составишь мне компанию», — вспомнил Сиэль слова Транси. Он с тоской подумал о доме. Сердце его защемило от мысли, что он, возможно, никогда больше не увидит своих домашних, не закатит глаза на Себастьяна, выполняющего свои обязанности с чрезмерным блеском и пафосом. Элизабет, наверное, была в глубоком трауре, прочитав газету. Сиэлю было больно представлять, через что, должно быть, проходила сейчас его невеста. Что он делал здесь? Ради чего отрекался от дорогих ему людей? Сиэль больше не чувствовал печать контракта. Он был свободнее, чем когда-либо. Он уговаривал себя, что свершение мести и восстановление справедливости стоили этих лишений. Но теперь он остался один наедине со своей целью, и он даже не знал, кому мстить. Мальчика захлестнуло горькое негодование. Он начал бить тростью ближайший кустарник, расшвыривая сорвавшиеся листочки по мощеной дорожке. Ему нужны были ответы и срочно.       — Покажись! — скомандовал он, но никто не явился на зов.       Он стоял один, и куда бы он ни посмотрел, везде расстилалась свежая, дышащая летом зелень. Статуи, обвитые плющом, безмолвно охраняли дорожки. Сиэль дошел до леса, скрываясь от солнца в тени деревьев. Мощные ветви качались на ветру, о чем-то перешептываясь у него над головой, вокруг была паутина. Спускался вечер.       Побродив вдоль окраины, мальчик набрел на ту самую шахматную площадку, с тыльной стороны особняка. Дыхание его сбилось. Все было чисто, ничто не намекало о произошедшей здесь трагедии, но в воздухе как будто до сих пор стояло дыхание смерти. Это место было создано для дуэлей и, наверное, впитало в себя энергию ни одного трагического исхода.       Сиэль вернулся к главному входу и снова стал вглядываться в единственное открытое окно — ничего. Он поднялся на этаж и подергал дверь — закрыта. Он прильнул ухом к замочной скважине — тишина. Он раздраженно пнул дверь и прислушался. Часы на другом конце коридора пробили пять. Сиэль направился в столовую, чтобы посмотреть, не накрыт ли снова стол. Но фокус не сработал на третий раз. Мальчик задумался. Еще ночью Алоис мешал ему спать, а на утро поместье погрузилось в молчание. Словно все жители покинули его как раз перед его пробуждением. Кто знает, может быть, Клод воплотил в жизнь свою угрозу? Алоис мог быть уже мертв, его душа поглощена, а демоны разошлись в поисках новых жертв. Если так, то и ему незачем было здесь оставаться — размышлял Сиэль.       Преисполненный робкой надежды он покинул земли Транси, направляясь в сторону города. Он надеялся встретить извозчика по пути, но ему долго никто не попадался. Наконец, с ним поравнялся старик, перевозящий дрова в своей телеге. Он направлялся в город и согласился подвезти Сиэля. Не имея денег, добраться из одного пригорода в другой было проблематично. Он много шел пешком и ужасно устал. Смеркалось. Нагретая солнцем земля быстро остывала, и ветер уже не казался таким ласковым. В сгущающихся сумерках все труднее было разобрать дорогу, но Сиэль продолжал идти, хотя ноги его ужасно ныли. Путь его лишь слегка коснулся городских улиц, он проскользнул по отдаленному торговому кварталу, который уже погружался в сон. Торговцы сворачивали свои палатки и разбредались по домам. Никто не обращал внимания на Сиэля, его как будто бы не видели вовсе. Мальчик поймал себя на мысли, что знатность его не распознавалась так легко, когда его не сопровождал статный и элегантный дворецкий. Одежда его была мятой и выглядела неухоженной от двух ночей, проведенных в ней в кровати. Походка его потеряла величие еще на пятом километре ходьбы. Сиэль переживал, что в городе его узнают и поднимут шумиху из-за мистического воскрешения почившего накануне графа, но, как оказалось, совсем не лицо делало его узнаваемым. Покинув полосу города, он шел еще пару часов, пока усталость не взяла над ним верх. Он хотел было присесть на траву у дороги и больно ударился копчиком об огромный камень, скрытый высокой травой. Вместе с болью он почувствовал восторг: он знал этот камень! Это камень часто привлекал его внимание, когда он поздней осенью выезжал из поместья и смотрел в окно. Невзначай он думал о том, какой этот камень плоский и широкий, совсем как блин. Ошибки быть не могло. Это был тот самый камень у первого поворота на выезде с его территории.       Воодушевленный, Сиэль поспешил по отходящей вправо дорожке. Спустя какие-то пятнадцать минут он уже мог видеть четкие очертания поместья. Его поместья. В его поместье горели огни. Теплый свет свечей направлял его в темноте. Собрав последние силы, он побежал на заплетающихся ногах к главному входу. Дверь беспрепятственно открылась, будто кто-то ждал его возвращения. Запыхаясь, он начал карабкаться на второй этаж. Сиэль хотел закричать, позвать своих слуг, но ему не хватало воздуха. Второй этаж оказался пуст, но везде горели свечи. Кружась среди дрожащих теней, Сиэль заслышал тихие голоса этажом выше. Он хотел взбежать по лестнице, но оступился и повис на перилах. В ушах свистело. Хватая ртом воздух, он еле вскарабкался по ступенькам и вдруг остановился, опустившись на самой верхней. Голоса стали четче, но то не были голоса его слуг или кого-либо из его окружения. С ужасом, Сиэль узнал в них Ханну и Клода. Он подполз к стене, за углом которой протягивался коридор и выглянул из-за нее.       Демоны стояли в глубине коридора, скрытые полумраком. Один единственный подсвечник крепился к стене за их спинами, очерчивая темные силуэты. Лишь две пары нечеловеческих глаз светились в темноте. Сиэль прижался спиной к стене, задерживая дыхание, вслушиваясь. Клод говорил с натянутой насмешкой, Ханна — тихо, но твердо.       — Все караулишь?       Молчание.       — Как он?       — Я думаю, сотрясение мозга.       — Не критично.       — Ты рискуешь, Клод.       — О? И кого же мне стоит опасаться? Тебя? Или мальчишку?       — Ты пытаешься пролезть в игольное ушко.       На пару мгновений повисло молчание. Потом раздалось шарканье шагов.       — Господин приказал не впускать тебя.       — Правда? Хм! Ты мечтательна, Ханна. Пусть так. Дай знать, когда господин захочет выслушать мои извинения.       Сиэль ощутил легкий порыв ветра и в спешке практически выкатился из-за угла, чтобы потребовать ответы на накопившиеся у него вопросы. К его удивлению, Ханна уже стояла в коридоре одна и смотрела на него с легким удивлением. Прежде чем она успела что-то вымолвить, Сиэль закричал, задыхаясь. Воздух обжигал его легкие.       — Куда... делся второй? Какого… черта вы… забыли в моем доме?!       Женщина казалась сбитой с толку. Она хотела было сделать шаг в сторону обезумевшего подростка.       — Не приближайся! Отвечай… Что вы здесь делаете?!       — Граф, я… Прошу прощения, не уверена, что понимаю…       — Где мои слуги?!       — Пожалуйста, успокойтесь.       — Для чего вы здесь? Похоронили меня… Заняли мой дом…       Сиэль замолчал, сгибаясь в удушающем приступе кашля. Его трахея словно сузилась до размера крохотного зернышка. Ханна не позволила ему упасть, когда ноги вдруг ослабли. Он пытался отмахнуться от нее, упираясь ладонями в пол. Взгляд его блуждал по полу. Он не сразу обратил внимание на полоску света, пролившуюся на ковер неподалеку.       — Господин, постарайтесь замедлить дыхание.       — Отвечай!       — Простите, но я не знаю, что вы хотите услышать. Вы куда-то отправились, и вас не было целый день. Что вас так расстроило?       — Уби… убирайтесь из моего дома!       — Пф-ф. С каких пор поместье Транси стало тебе домом?       Сиэль замер. Это был голос Алоиса. Спокойный, с каплей насмешки. Неожиданный. Он медленно повел взглядом, скользя сначала по пятну света на ковре, потом по стройным очертаниям чужих обнаженных ног в дверном проеме и, задирая голову, уставился Алоису в лицо. Тот выглядывал из своей спальни, кутаясь в простыню, одним плечом скрываясь за дверью, а вторым опираясь о дверной косяк. Свет обливал его со спины, и Сиэль не мог разглядеть лицо Транси, только слабые блики от свечей в коридоре танцевали в наблюдавших за ним глазах.       — Что ты… — Сиэль запнулся. Вдруг к нему пришло осознание: в его особняке никогда не было жилых комнат на третьем этаже. В его особняке в принципе не было третьего этажа. Спальня в самом конце коридора, почти под самой крышей — Сиэль вспомнил, как удивился такому выбору Транси, когда тот показывал ему свои новоизбранные покои.       Воспользовавшись заминкой, Ханна помогла ему подняться и мягко развернула, стараясь вернуть Сиэля в его в комнату. Оказавшись в ней, Сиэль тут же подскочил к окну: очертания кустарников и окутанных плющом статуй угадывались в темноте. Вид был абсолютно тем же, что и днем ранее. Сиэль осел на пол, хватаясь за волосы. Огромный путь, что он проделал — как мог он привести его сюда? Ханна склонилась над ним, поглаживая по спине.       — Камень. Там был тот камень. Я точно выбрался. Я видел мой дом, — шептал он как в бреду.       — Вам нужно глубже дышать. Сделайте вдох месте со мной… Вдох… Выдох…       Она придерживала его за грудь и в области спины, как бы пытаясь физически воздействовать на его легкие. Повинуясь ее инструкциям, Сиэль довольно быстро начал приходить в себя. Ханна дала ему стакан воды.       — Вам лучше?       Сиэль хотел съязвить на такой глупый вопрос. Кто-то явно играл с ним в злую игру, и он не был намерен это терпеть. Ханна, однако, не казалось Сиэлю причастной к происходящему, поэтому он сдержал желчь. Ей уже хватало одного господина, который срывался на ней. Сиэль не хотел уподобляться Алоису.       — Да. Спасибо.       — Сейчас 3 часа ночи. Постарайтесь заснуть.       Сиэль чувствовал, что она спешила уйти и не стал ее задерживать, как бы ему ни хотелось, чтобы она посидела с ним еще немного. Горничная поклонилась ему и вышла, тихо закрывая за собой дверь. Погодя пару секунд, Сиэль украдкой выглянул в коридор. Он успел увидеть, как Алоис открыл Ханне дверь.       — Я слышал голос Клода ранее? Что он хотел? — подслушал Сиэль.       — Спрашивал, как вы себя чувствуете, господин.       После небольшой паузы Алоис скрылся в глубине комнаты, и Ханна вошла вслед за ним, закрывая за собой дверь.       Сиэль сел на кровать и обнял колени, вглядываясь в луну за окном. Его ноги гудели от долгой ходьбы. На молочной коже коленки проступил небольшой синяк. Мальчик помнил, что ударился в телеге с дровами, которая везла его в город. Он прокручивал в голове каждый пройденный поворот и не мог связать свои воспоминания с действительностью. Все это напоминало ночной кошмар. Самый страшный кошмар — тот, в котором ты понимаешь, что не спишь.