Кома

Ноябрь

      На вокзалах всегда было шумно и суетно, и этот ничем не отличался от всех прочих. Людские голоса, шаги, гудки поездов, свистки служащих — всё смешивалось в невнятную раздражающую какофонию, усиливая желание убраться отсюда поскорее и подальше. Но убираться пока было рано — стрелки вокзальных часов едва приближались к трём, и нужный поезд должен был прибыть с минуту на минуту, что немного улучшало вконец рухнувший настрой. Хорошо, если обойдётся без задержек.       Канда переступил с ноги на ногу и снова покосился на часы. Тонкая острая стрелка как залипла на месте, словно издеваясь над и без того нетерпеливым экзорцистом. Да, собственно, всё нынешнее задание казалось ему сплошным издевательством. Не то Вселенная решила поглумиться, не то Смотритель, хотя не в привычке последнего так погано шутить.       А потому, как приказы начальства не обсуждаются, в авральном порядке пришлось паковаться и тащиться сюда, в очередной безликий город, чьё название даже не отложилось в памяти.       — Это задание несколько отличается от предыдущих, — проговорил Смотритель, сцепив пальцы в замок.       Костяшки его рук побелели от напряжения, а сам старший Ли выглядел несколько раздосадованным, хотя и профессионально скрыл свои эмоции под маской спокойствия — служебный долг обязывал сохранять самообладание в любой ситуации. По виду же Смотрителя было ясно, что дальнейшие его слова мечнику сильно не понравятся.       — Я не могу послать кого-то другого на это дело, поэтому вынужден отправлять тебя. Но прежде, чем я начну объяснять, посмотри на это.       Смотритель указал на тёмный футляр, стоящий перед ним на столе, откуда даже убрали часть бумажного завала, чтобы уместить предмет.       Футляр выглядел внушительно. Крепкий, увесистый, с оббитыми металлом крышкой и углами. На чёрном бархате покрытия была вытравлена эмблема — восемь белых мечей, остриями направленных в разные стороны. Без вензелей, без инициалов — просто рисунок, причём не очень-то замысловатый.       Канда откинул крышку и с недоумением уставился на содержимое, коим оказался тяжёлый пистолет весьма необычной конструкции. Юу, конечно, знатоком огнестрельного оружия не был, но не заметить отсутствие того же барабана было сложно. Впрочем, каким образом это может касаться его задания? Что, Центр нашёл способ и приказал стандартизировать боевое оружие экзорцистов, а он будет первым подопытным на этом неблагодарном поприще?       — Не понимаю связи, — наконец, проговорил мечник, поднимая взгляд на Смотрителя. Мысли о стандартизации старательно изгонялись, но нутро грыз неугомонный червяк беспокойства.       — Тогда я объясню. Как ты мог заметить, это необычное оружие. Мы сейчас говорим не о его конструкции, а о некоторых свойствах, которыми оно обладает. Когда подобное попало к нам в руки впервые, мы решили, что в оружии есть частица Чистой Силы. Но её не оказалось. Свойства есть, а части кристалла нет. Хевласка утверждает, что предмет хранит на себе следы какой-то энергии, схожей с Чистой Силой, но не более того.       — Мне выяснить, в чём дело?       — Мы уже выяснили.       Смотритель поднялся из-за стола и двинулся в обход по кабинету — каждый раз, когда Комуи было не по себе, он начинал наворачивать круги. Об этом знали все без исключения, и поэтому его хождения считались дурным знамением. Задание будет не то чтобы сильно опасное (тогда бы Смотритель сидел на одном месте, словно на Медузу Горгону посмотревший, и сверлил тяжёлым взглядом собеседника), а, скорее, неприятное. Война, конечно, само по себе грязное дело, но даже экзорцистов порой начинает воротить. Смотритель это знал, меряя шагами рабочее пространство. Под его подошвами тихо шуршали тут и там раскиданные документы, и этот звук совершенно непостижимым образом успокаивал, сглаживая предчувствие дикой каверзы.       — Это работа Дилона Сартеса, в определённых кругах известного, как Лорд-Оружейник, — объяснялся тем временем Ли-старший. — Подобные работы — единичные и изготовляются только на заказ. В основном же Лорд поставляет обычное оружие тому, кто за него платит. Последнее волнует нас менее всего.       — У Оружейника есть Чистая Сила? — напрямую поинтересовался Канда, следя взглядом за Комуи. Тот дошагал примерно до середины пути и скоро должен был скрыться из поля зрения.       — Не совсем так. Мы считаем, что у Оружейника есть Сердце Чистой Силы.       Сердце Чистой Силы.       Сколько сил и средств было убито на его поиски, ведомо лишь богу да всезнающей бухгалтерии, что каждый месяц страдала с доскональными отчётами.       Уничтожь Сердце и все прочие частицы исчезнут, саморазрушатся, оставляя экзорцистов беззащитными против сил Графа. Если Нои доберутся до Сердца раньше, то война фактически будет проиграна в тот же момент. Поэтому поиски казались постоянной гонкой — долгой и выматывающей, нещадно сжирающей силы и нервы.       И именно поэтому ныне Орден пойдёт на всё, чтобы добраться до Сердца быстрее, чем враг.       — Лорд-Оружейник называет это Цех. И не торопится его продемонстрировать. Расположение Цеха известно только маркизу, и без его разрешения туда не попасть. Даже если мы обнаружим Цех самостоятельно, то его врата всё равно не откроются. Переговоры с Сартесом идут уже второй месяц, но пока без особого результата. Силовые методы здесь бесполезны. Маркиз не сломается, как ни пытай. Но есть один момент.       Канда обернулся на Смотрителя, застывшего у книжных полок.       Пока всё звучит не очень-то понятно. Какое дело ему до упёртого Лорда? Для решения подобных проблем есть люди более подходящие, нежели он. Когда Частица Бога оказывается в руках довольно влиятельных людей, то её изъятие становится делом более деликатным и сложным, чем обычно. Поэтому подобным занимаются другие люди. Канда же без зазрения совести мог сказать — он редкий дуболом. Крушить, ломать всё, до чего дотянется, идти вперёд, не размениваясь на осторожность — это его методы, грубые, действенные и для таких скользких заданий совершенно не годящиеся. Но почему-то Комуи вызвал именно его и сейчас постепенно посвящает в детали, хотя до сути задания ещё не дошёл. Между тем предчувствие настойчиво твердило — это будет что-то нехорошее.       — У Дилона Сартеса есть дочь — Эльерин. Его единственная наследница и рычаг давления на старого маркиза. И сейчас девушке грозит опасность. Как ты понимаешь, Цехом заинтересовались не только мы, но и враг. Поэтому Лорд-Оружейник просит нашей помощи.       Часы пробили три пополудни. Поезд, не допустив и минутного опоздания, с шипением пара подошёл к перрону.       Состав выглядел уныло. Посеревшие вагоны, больше похожие на ящики на колёсах, да чёрный от копоти и сажи локомотив — неприглядное зрелище, но эти ветхие перевозные бараки были переполнены людьми: такими же серыми и унылыми. Видимо, это были беженцы или жертвы какого-то стихийного бедствия. Вот только как в такой толпе отыскать нужного человека? Да и стоит ли искать здесь? Скорее всего, произошла какая-то ошибка. Что делать дочери весьма небедного дворянина тут, среди сборища оборванных погорельцев, затравленно глядящих вокруг?       Канда устало выдохнул и вгляделся в толпу, но люди двигались слишком быстро и хаотично, чтобы можно было сфокусироваться на ком-то одном.       Нет, вероятность ошибки слишком мала. Вот, на чуть помятом (неудачно засунул в карман), сложенном листе его же почерком написано число, платформа и время прибытия. Но всё-таки…       — Кошмар хирурга, — как-то задумчиво-удивлённо проговорили слева.       Канда резко обернулся на голос.        Говоривший оказался недозволительно близко. Видимо, экзорцист слишком увлёкся разглядыванием людского сборища на перроне и прозевал момент, когда к нему подошли. Это был повод устроить себе же головомойку за излишнее растяпство. Сие попахивало мазохизмом, но Канда был свято убеждён — уж лучше помучить себя, но потом остаться в живых, чем пустить всё на самотёк и в итоге вперёд ногами войти в орденский крематорий. Если, конечно, будет ещё чему входить.       На мечника из-под наброшенного на голову серого платка смотрели такие же серые уставшие глаза, под которыми залегли синие тени. Механический стеклянный взгляд, бесцветный голос, опущенные плечи — одних только этих признаков было достаточно, чтобы понять, как сильно устал этот человек.       Данный объект вполне подходил под описание, выданное Смотрителем: примерно двадцать пять лет на вид, высокая, худая, черноволосая (несколько сальных прядей выбивались из-под платка). Но «дама» выглядела слишком уж отталкивающе, а пахла ещё хуже — от неё просто разило медицинским спиртом, кровью, гноем и гарью, что наверняка перебивало все остальные запахи.       Неужели вот она — в пропылённом насквозь чёрном платье, в тяжёлых солдатских сапогах явно не по размеру, похожая на одного из хлынувших на перрон беженцев — и есть леди Сартес? Да нет, бред.       Канда проигнорировал женщину и снова повернулся к разгружающемуся составу.       Кошмар хирурга? Ну пусть так, чего уж тут. Почти правда, а на правду обижаться не принято.       Женщина уходить не спешила и всё так же глядела на экзорциста, кажется, вообще не собираясь двигаться с места. Мечник не выдержал, повернулся к странноватой особе с вполне нейтральным (пока) вопросом:       — Что-то нужно?       — Ничего. Я просто сверяюсь с описанием.       Женщина дёрнула уголком рта, словно усмехнулась, уловив в глазах экзорциста удивление, и проговорила, как по написанному:       — Юу Канда — примерно двадцати лет на вид, рост около метра восьмидесяти, азиатской внешности, род деятельности неизвестен. Подпись: увидишь — узнаешь. Меня уже предупредили о нашей встрече.       Вот оно как. Значит, это всё-таки Эльерин. При взгляде на эту измождённую особу такая мысль посещала голову последней. Хотя ему ровным счётом всё равно. Главное, нужный объект нашёлся, и теперь дело за малым — доставить её в поместье маркиза, а позже приступать к своим обязанностям.       — Да, ты всё правильно понял, — подтвердил Комуи. — Тебе придётся стать телохранителем леди Сартес. С парой нюансов. Первый: о твоей принадлежности к Ордену известно только Лорду-Оружейнику. Никто другой этого узнать не должен.       — А второй?       — Леди Сартес.       Он сказал это скорее самому себе, словно привязывая внешний образ к имени. В ответ Эльерин устало и немного криво улыбнулась.       — Почти. Леди я буду, когда приведу себя в порядок. Сейчас просто Эрин.       Вид подзащитной волновал Канду в последнюю очередь — это уже её дело. Ему было бы всё равно, даже если бы та походила на последнего дервиша. Главное, что она дышит, говорит и на данный момент ей ничего не угрожает. Всё так просто. Сейчас надо только забрать девицу с вокзала и приглядывать за ней во время дороги.       Но уйти не получилось. Девица, как оказалось, вообще не собиралась уходить отсюда, пока не закончит со своими делами, и к нему она явилась только за тем, чтобы предупредить об этом.       Эрин оказалась врачом. Причём действительно единственным на весь поезд — трое её коллег скончались во время пути, — поэтому профессиональный долг держал её подле многочисленных пострадавших. Но это хотя бы объясняло её неопрятный вид и полную опустошённость.       Прибывшие на место медсёстры немедля попали под её командование, что заставило экзорциста невольно восхититься. Ни одна медичка даже не пискнула против, и все беспрекословно подчинялись, с первых слов.       Канде оставалось только держаться чуть в стороне и стараться не потерять подзащитную из поля зрения. Это было сложно — та металась, как укушенная, не забывая перебрасываться короткими репликами с медсёстрами и этим жутко напоминая Матрону.       По большей части здесь были пострадавшие от огня. Как понял мечник из обрывков разговоров, где-то на юге подчистую выжгло несколько крупных поселений. Люди говорили о демонах, об адских тварях, порождениях Дьявола, что как ураган врывались в их дома и убивали их близких.       Экзорцист даже не сомневался, что это за чудища. Помнится, Комуи говорил, что в тех районах активность акум усилилась. Был даже подожжён какой-то крупный город, но силами экзорцистов, брошенных туда, демонов удалось оттеснить, хоть и не уничтожить полностью.       Погибших было много. Ещё больше раненых. Десятки людей, потерявших всё, хлынули прочь с пепелища, что осталось от их дома. И те, которых мечник видел сейчас, видимо, тоже прибыли оттуда, из выгоревшего дотла края.       Будь здесь Аллен или Линали, они прониклись бы сочувствием и вместе с тем в их души снова вгрызлась бы вина. Сколько ни тверди, что всех спасти нельзя, эти идеалисты всё равно верят, что можно. Можно всех спасти, всех сделать счастливыми, только для этого надо собственную голову положить под топор войны.       Снова и снова.       Раз за разом.       Неизменно, словно вся их жизнь — неудавшаяся казнь, которую откладывают каждый раз, потому что палач мертвецки пьян. Однажды он всё-таки протрезвеет, и тогда головы скатятся с плахи. Прямо под ноги безучастной толпы, ради которой всё это и устраивалось.       Но на вокзале среди раненых был Канда, и ему идеи о всеобщем спасении казались бредом. Кому суждено умереть, тот умрёт. Кому дано жить, тот выживет любой ценой. Выкарабкается, вырвется и снова будет дышать, даже давясь своей же кровью из пробитых лёгких. А эти люди… Не бывает войн без жертв. Просто в этот раз им не повезло примерить маску жертвы на себя. Ничего тут уже не попишешь, жизнь сурова, а жизнь на рубеже войны суровей вдвойне.       Уже давно стемнело — осенние дни были коротки, — и толпа беженцев постепенно редела. Пострадавших грузили на подошедшие повозки, остальные, сбившись группками, постепенно покидали это место.       Странно даже, что городские власти так расстарались, на время приостановив работу вокзала. Наверное, из-за того, что ни один городской госпиталь не мог принять такое количество больных за раз, а люди нуждались в помощи. Поэтому медицинский пункт пришлось разворачивать прямо здесь. Всё равно до завтрашнего утра прибытия поездов не намечается, поэтому подобное вполне допускалось. Вот только кроме медсестёр, которые являлись больше подсобниками, нежели врачами, не прибыл больше никто.       Это была одна из причин, по которой Канда силой не утащил подзащитную с собой. Не то, чтобы он жалел этих людей, но работа медика заключалась в том, чтобы пытаться спасти их жизни, а Эрин делала свою работу старательно и самоотверженно. Сам экзорцист тоже был не в восторге, если бы кто-то мешал ему выполнять его прямые обязанности.       Кроме того, ремесло эскулапов являлось, пожалуй, одним из тех немногих, к которым Юу относился с уважением. Не потому что его самого не раз спасали, когда регенерационный амулет приказал долго жить, а потому что мечник прекрасно понимал, насколько тяжело вытащить кого-то из костлявых ручонок Смерти.       Медики — каждый из них, от хирурга до фармацевта, — ведут спор с самой погибелью, но сражаются не за себя, а за совершенно чужих незнакомых людей, которые порой забывают даже поблагодарить их.       В какой-то мере это роднило экзорцистов с ними, хотя Нои-то однажды всё-таки падут, а вот бой со Смертью будет вечным.       Вскоре последняя партия раненых отправилась с вокзала, и тянуть дальше более не было причин. Канда приблизился к своей подопечной, которая сидела прямо на полу, привалившись спиной к колоне. В руках девушка крутила потрёпанную пачку дешёвых сигарет.       Канда поморщился. Нет ничего настолько же отвратительного, как курящая женщина. Лично его от таких особ воротило, как от прокажённых. Вслух, правда, экзорцист ничего не сказал. Эрин заговорила сама.       — Знаешь, не понимаю, почему ещё не выкинула эту гадость. Уже четвёртый месяц в кармане таскаю. Парень один дал. Говорит, встану — вернёте.       — Не встал? — почему-то поинтересовался Канда.       — Не встал, — она вздохнула и спрятала пачку в кармане наброшенной на плечи прокопчённой шинели. — А нам уже пора, да?       — Да.       Сартес с трудом поднялась и на подкашивающихся от усталости ногах последовала за экзорцистом.       Город за пределами вокзала словно затих в преддверии холодной ноябрьской ночи, только где-то вдалеке выли собаки.       Канда обернулся через плечо, чтобы проверить, идёт ли ещё Эрин следом или уже свалилась где-то по дороге от усталости. Странным образом она передвигалась совершенно бесшумно, и под подошвами солдатских сапог не по размеру даже не хрустел снег. Это заставляло регулярно оглядываться и проверять.       Эрин шла, словно привязанная, не отставала ни на шаг от своего спутника. Тот, удостоверившись, что подзащитная на месте, хмуро уставился перед собой, перекручивая в голове разговор с Комуи. Ту его часть, что шла после уточнения первого нюанса.       — Если переговоры с Сартесом затянутся, то Эльерин похитишь ты.