I wanna take you to a gay bar

- Дин, - Кас смотрел непривычно серьёзно, не как обычно смотрел во снах, а скорее как в жизни. - Поговорить мне нужно с тобой. - Хорошо, - согласился Дин, вполне осознавая, что он спит. - Поговорить так поговорить, - если это ночной кошмар, то сейчас ангел начнёт истязать его вопросами в духе "почему ты был так невнимателен ко мне, Дин?", а если нет, то... - Не стоит вам недооценивать ту ведьму, с которой дело вы имеете, - поведал Кас, глядя на Дина сверху вниз. Сам Винчестер сидел на горячем песке и подниматься явно не собирался. - На демонов работает она. И ставит себе целью до Сэма добраться. Приворожить его попытается она или иным способом сознание помутить. - Стоп, стоп, стоп! - Дин взмахнул рукой, прогоняя наваждение. - Ты что, настоящий? В смысле это ты мне снишься или пришёл в мой? - с чего бы вдруг снящемуся Кастиэлю говорить о деле, которым сейчас занимаются братья? Тем более высказывать мысли, которые не приходили в голову самому охотнику? - Я пришёл предупредить тебя, - пояснил ангел, кивая. Он выглядел смущённым и растрёпанным, даже виноватым, и Винчестеру это не нравилось. - Тогда почему не пришёл нормально? Не объявился в номере? Я ведь тебя звал, Кас! Звонил, но ты не ответил! Что-то случилось? - в голову лезли подозрения, одно неприятнее другого. Что если Каса прижало его бывшее или нынешнее начальство? Или ему сели на хвост демоны? Или ещё что-то такое случилось, из-за чего ангелочек носу не кажет? - Если я могу помочь... - Дин! - устало и серьёзно оборвал его крылатый. - Причина во мне самом, а не во внешних обстоятельствах. Я хотел бы помочь вам с Сэмом, но боюсь, что сам себя сдержать не смогу и ситуация выйдет из под контроля, - заметив, что охотник явно не вполне понимает, что имеется в виду, Кастиэль вздохнул. - Дин, мои чувства к тебе оказались другой природы, нежели я предполагал. И желания, возникающие у меня в последнее время, мне тяжело сдерживать и избегать. И я боюсь смутить тебя ими. - Стоп, какие желания? - Дин впился в лицо ангела взглядом, в глупой попытке снова отрицать очевидное. Синие глаза глядели без укора, но всё же Винчестер почувствовал упругий жар вины и стыда за то, что он только говорил, что больше не будет бежать от правды, а на самом-то деле... - Ты меня хочешь? В сексуальном плане? - О сексе не помышлял я, - покачал головой воин Неба. - Но жажда обладать тобой, иметь с тобой физический контакт, причинять тебе ласку и дарить наслаждение - всё это переполняет меня, но неприемлемо для дружеских отношений, насколько я понимаю. - Ну почему, - забивался дальше в скорлупу человек, - некоторые друзья имеют довольно трогательную привязанность, а девочки-подружки так вообще... - Хочу я слишком многого, Дин, - с поразительной твёрдостью, воплощением которой был упрямый подбородок, так удачно доставшийся Касу от Джимми, и синие глаза, в нужные мгновения отливавшие зимним холодом, сказал Кастиэль. И на это возразить было просто нечего. - Знаешь, Кас, приходи. Просто приходи, хорошо? - Дин схватился за рукав плаща и потянул, заставляя смотреть на себя, а не на горизонт, который вырисовывала его фантазия из обрывков воспоминаний о море. - И мы поговорим нормально, хорошо? Обещай, что придёшь! Обещай! - Дин, проснись, - Кас сидел рядом на кровати и легонько тряс человека за плечо. Винчестер разлепил глаза и потёр их, привыкая к свету. Сэма в номере ещё не было, он отправился в одно из игорных заведений города, почти разорившееся из-за внезапной удачливости посетителей. Братья подозревали, что к этому причастна ведьма. - Я рад, что ты тут, - Винчестер-старший резко сел, отбрасывая одеяло. Ему почему-то совсем не было стыдно, что он сейчас в одном нижнем белье, хотя будь рядом любой другой мужик, который говорил бы ему то, что недавно говорил Кастиэль, и Дин попытался бы скрутить себе кокон из одеяла и остаться в нем до тех пор, пока предполагаемый гей не уберётся прочь. - Нам надо поговорить, но мне неудобно делать это у себя в башке. Слушай, Кас, я... - уверенность таяла, как шоколад в кармане, стоило только взглянуть в эти синие глаза и поймать там то доверие, которое когда-то заставило ангела отступиться от небес. - И я понял, что глупо мерить любовь только полом. - Не важно, что ты говоришь это, - покачал головой небесный воин, глядя на Дина вполне спокойно. - Жажда физической близости необходима людям для любви, вы так устроены, так созданы. А потому, если ты не желаешь меня, пусть даже только потому, что я в мужском теле... - А если желаю? - сильным толчком Дин повалил Каса так, что тот рухнул поперёк кровати. Это было не слишком удобно, но на первый момент и этого было достаточно. Оглядев фигуру лежащего мужчины, Винчестер осознал, что одежда скрывает слишком многое, а потому надо бы её стащить нафиг. Первым и самым тяжёлым испытанием стал плащ. Кас не сопротивлялся уверенным рукам своего человека, но для того, чтобы откинуть тренч прочь, надо было приподнять его обладателя над кроватью, что делать было довольно неудобно. Зато дальше пошло легче, пиджак, рубашка и галстук полетели в сторону без особых усилий, и вот уже Дин мог наблюдать грудь и живот, принадлежавшие когда-то Джимми Новаку. Не сказать, чтобы это был самый красивый мужчина, которого Дину приходилось видеть в жизни. Да, тело было в неплохой форме, но Винчестер и лучше видал. И, наверное, встреть он когда-нибудь прежде Джимми, не обратил бы на него ровным счётом никакого внимания, но сейчас... Сейчас ему определённо нравилось то, что он видел. И больше не самим видом мужской груди или живота, всё это не было особо привлекательно, как не было и отвратительно, а любопытством, почти детским и невероятным. Дину нравилось смотреть, как странно и мило Кас реагирует на всё, что с ним делают. С каким доверием и интересом он позволяет себя раздевать, с каким задумчивым выражением прислушивается к ощущениям своего тела, стоило Дину осторожно прикоснуться к оголившейся коже, как он внимательно всматривается в Дина, когда тот наклоняется над его грудью и животом... И вот это выражение лица и то, что читалось в глазах, было чертовски возбуждающе. - Я тебя хочу, - сказал Винчестер непривычно серьёзно и сразу же рассмеялся, поражаясь самому себе. Он снова почувствовал себя четырнадцатилетним подростком, у которого ещё никогда и ни с кем. В доказательство сказанного он приподнялся и потёрся пахом о бедро ангелочка, смешно двигая при этом бровями. - Тогда нам следует сделать это? - уточнил Кас, внимательно вглядываясь в человека. Ощущать себя желанным было непривычно приятно. - Нам вовсе не обязательно, - смутился охотник. Вообще-то сейчас он совершенно себя не узнавал. Если бы он хотел какую-то девушку так, как хотел сейчас этого пернатого, он бы не раздумывал ни секунды перед тем, как затащить её в постель, а вот с Кастиэлем он так почему-то не мог. И дело тут было даже не в том, что он всё ещё отрицал возможность для себя хотеть мужика, а в чём-то другом... В том, что он боялся, что чувства его ангела не достойны опошления. - Обязательно, - настойчиво сказал Кас, забираясь руками под майку Винчестера и укладывая тёплые ладони ему на поясницу. - Это естественно и правильно для людей, а если я живу среди людей, то и должен поступать соответственно с их правилами. - Хорошо, - спокойно сказал Дин, целуя ангела в висок. - Хорошо, тогда давай, - разговор получился странным. Обсуждать секс перед сексом так долго было для охотника в новинку, впрочем, как и спать с мужчинами. Но с Кастиэлем всё и должно было быть совершенно по особенному, так что на этот счёт можно было не волноваться. Винчестер уложил ангела поверх одеяла так, что теперь его ноги не свешивались вниз, и принялся медленно и осторожно целовать грудь и живот, снова и снова, словно пытаясь составить мозаику из следов своих губ, которые, увы, сам увидеть не мог. При этом он постоянно вскидывал глаза, стараясь вглядеться в лицо Каса, и даже пытался придумать, как тактично сказать, что во время секса надо бы издавать какие-нибудь звуки, но быстро на это плюнул. Как оказалось, дождь из поцелуев был отвлекающим манёвром, так как когда Кастиэль пришёл в себя от неожиданно накативших ощущений, его ноги, уже лишённые брюк и носков, оказались весьма ощутимо приподняты вверх и устроены на плечах у Винчестера. Наверное, будь у ангела чувство юмора, он бы оценил то, как забавно смотрятся его ступни на фоне потолка, но Кас, к счастью, в юморе ничего не смыслил. К счастью для Дина, потому что тот настолько сильно нервничал, не решаясь даже одним пальцем, обильно смоченным в собственной слюне за неимением другой смазки, проникнуть в распластанное под ним тело. И дело было не в гигиене и не в страхе причинить боль, просто это порочное действие не вязалось с глубокой и нежной любовью, плескавшейся синими океанами в глазах Кастиэля. Но ангел ждал, тяжело выдыхая и глядя с пристальным любопытством, и Дин решился. Первые два пальца вошли легко. Не похоже, чтобы Касу было больно или, по крайней мере, неприятно, так как на лице его отразилось скорее удивление и лёгкий стыд, чем боль. Может, действительно никакой боли и не было, а может, ангел её умело скрывал, но Дину не пришлось дёргаться назад, как он уже собрался поступить в случае, если увидит на лице партнёра гримасу. А вот с третьим пальцем пришлось труднее. И дело было не в том, что Кастиэль стонал от боли или дёргался, просто Винчестеру казалось, что ввести внутрь ещё что-то просто невозможно. Никак. И он почти готов был плюнуть на ноющую боль и согласиться с тем, что впихнуть невпихуемое всё-таки нельзя, как пернатый сам подался на встречу, извиваясь на кровати и сильнее пытаясь стиснуть Дина ногами. Третий палец оказался в горячей тесноте вместе с остальными, а Дин наклонился и жадно впился губами в губы своего ангелочка. Он обозвал себя идиотом сразу же, как только понял, что до этого ни разу так и не поцеловал эти губы. Словно совсем забыл, что именно с этого надо начинать, увлекшись другими делами. Но теперь у него уже не было времени как следует изучить горячий рот Кастиэля, пальцы и два члена требовали внимания к себе, и Дин должен был заняться ими. А охотник совсем не был уверен в том, что делает. Но, кажется, на неуверенность стоило наплевать. Хотя бы раз в жизни. Внутри Кас был поразительно горячим, как печка, хотя снаружи его кожа упорно не желала нагреваться. Это, возможно, было какой-то особенностью анатомии Джимми, но Дин думал, что это в действительности означает, что за внешним спокойствием ангела прячется что-то по-настоящему жаркое и... Довольно распутное. Потому что стоило Дину убрать пальцы, как ангелок недовольно охнул, протестующе сжал ноги и вообще всем своим видом дал понять, что незаполненность такого рода терпеть не намерен. Дин не успел даже толком обхватить Кастиэля за талию, как тот уже снова дёрнулся вниз, пытаясь перехватить инициативу. И как так всё время получалось, что невинный ангелок действовал уверенней и смелее, чем прослывший распутником Винчестер? К счастью, охотник ухватился достаточно крепко, чтобы не позволить Касу действовать слишком резко. Он вошёл сам. Плавно, медленно и выверено, словно проводил сложную операцию, но при этом уткнувшись от стыда лицом в одеяло. Смотреть на крылатого больше не было никакой возможности, слишком сильно и много Дин сейчас чувствовал, и он боялся, что стоит ему только взглянуть, как его просто напросто разорвёт на мелкие клочки от всех этих чувств и эмоций. Он жмурился и целовал туда, куда мог, то есть в то, что оказывалось под его губами, были ли это скулы, губы или шея, но Кас неизменно реагировал на это лишь свистящими выдохами вместо прогнозируемых стонов. Но крепко сжатые на плечах руки, расслабленность в теле и робкие, осторожные движения подсказывали, что ангелу хорошо, даже очень, что Дин всё делает правильно. А тот постоянно путался и забывался, наверное потому, что для него это во многих смыслах был первый раз. Он постыдно сбивался с ритма и задыхался, потому что хотел чувствовать больше и оттого двигался чаще и резче, чем мог выдержать, он хватал ртом воздух и, вероятно, выглядел глупо и нелепо, хотя секс вообще со стороны почти всегда выглядит нелепо, если уж двое берутся получать удовольствие, а не работать на камеру. Не то, чтобы он не думал об удовольствии Каса, но о том, что ему надо помочь кончить, Дин почему-то вспомнил только тогда, когда сам уже был практически на пределе. Когда сердце билось не только в груди и в висках, но и в горле, и в животе, и даже ниже, когда всё тело содрогалось от равномерной и совпадающей по такту с толчками бёдер пульсации. Неуверенно и даже как-то робко он опустил руку вниз, к твёрдому и влажному члену, но обхватывая его почти привычно, словно руль Импалы или рукоятку пистолета, ладонь заскользила привычно, в общем ритме, и только теперь Дин понял, что это не сердце бьётся в такт с толчками, а скорее наоборот, это он подстраивается под ритм биения сердца, только вот не своего. - Кас... - он хотел что-то сказать, какую-то глупость, наверное, но это осталось незначительным, потому что в следующую секунду мир взорвался. И перестал существовать. И, как бы Дин не хотел лживо отрицать это, исчез и Кастиэль. Это был миг совершенного, всепоглощающего удовольствия, но при этом полного одиночества. Завершённость, счастье, умиротворение. Не более секунды. - Дин, - Кас возник из белоснежного пространства меньше, чем через секунду, расслабленный, но всё ещё прохладный. Разгорячённому и взмокшему Дину он казался до безумия приятным и вставать с него совершенно не хотелось, так что Винчестер просто расслабился сверху, разводя руки и ноги звездой. - Всё хорошо? - Всё отлично, Кас, - пробормотал Дин, не слишком-то в это веря. Апокалипсис, ангелы, демоны, разборки с братом, собственная гомосексуальность - хорошего было мало. Но вот конкретно с этим пернатым всё было хорошо, здесь и сейчас. - Знаешь, пол не важен. Правда. Но Сэму это не говори, иначе у меня и племянников, может, не будет...