Министерское танго

— Гарри, ты письмо написал? — Гермиона строго посмотрела в зеркало, оно хмыкнуло. Ещё бы: волосы в пыли, за одну прядь зацепилась верёвочка... За окном уже темно. Вымыться и спать. — Два. Одно Кингсли, одно Луне. Знаешь, Гермиона, дядя с тётей научили меня одной важной штуке. Люди боятся огласки. Боятся, что о них начнут судачить. Значит, на это и надо давить. — Да, ты прав. У меня даже появилась безумная мысль связаться с Ритой Скитер. — Её за такое из «Пророка» выгонят, — Гарри вытащил из волос Гермионы странного вида щепку. — Держи. — Спасибо. Ты уверен, что она пишет только на «Пророк»? — Хм... А ты знаешь, свяжись. Что там Малфой говорил? Нужно побольше возмущения со всех сторон? Если бы год, да ладно год — полгода, месяц назад Гарри Поттеру сказали, что он станет втягивать в свои дела Малфоя, он бы долго смеялся. Пока Гермиона не прекратила бы истерику очередным мудрёным заклинанием. Обычным Tranquillo тут бы точно не обошлось. Но жизнь — коварная штука с дурным чувством юмора. Гарри умеет разносить Министерство, а договариваться с ним без Малфоя ещё не научился. И не хочется, если честно, да куда ж денешься. Лаванде надо помочь, а мерзавцев-чиновников — прижать как следует. — Малфой! — Поттер? — остановился, эффектно развернулся, Гарри на миг показалось, что сейчас знакомо взлетит мантия... Не взлетела. Малфой подражал Снейпу, но не копировал его. — Ты вроде имел дело со Скитер, она только на «Пророк» работает? Мимолётная усмешка на бледных губах. Всё-таки чересчур подражает, пожалуй. — Она работает на всех, кто платит. — Отлично. Малфой рассказывал о тех пятерых, которых включили в комисию по делу Лаванды. Мопсус Вермонт пробрался в Министерство исключительно благодаря батюшке, оттрубившему лет пятьдесят в Комитете экспериментальных чар. Сам он мог разве что голосовать по указке начальства — впрочем, до недавнего времени от него и этого не требовали. Сидел себе, перекладывал бумажки из папки «На подпись» в папку «К исполнению». Странное дело, но здесь Гарри готов был согласиться с дядей Верноном, который вечно твердил: кто работает с бумажками — не работник, а нахлебник на шее честных налогоплательщиков. Этельреда Краули восемь лет продержали младшим клерком, в итоге он оказался одним из немногих в своём отделе, кому не предъявили обвинения в пособничестве Волдеморту. Это ускорило его карьеру, но не прибавило мозгов. Артур Уизли — Гарри написал ему, не всё же Малфоя слушать! — говорил про Краули: «Ну, у меня в отделе тоже, бывало, работали ракообразные... Пару недель... Но этого я не взял. Всему есть предел!». Джордж-Уилберт Тьюлип служил в Департаменте магических игр и спорта чем-то мелкокалиберным, Малфой недоумевал, какого соплохвоста его включили в комиссию по делам оборотня. Игнация Янгли, ещё миловидная, но уже далеко не юная особа, строила глазки коллегам в нелюбимом Гарри отделе по недозволенному использованию магии, трижды была под угрозой увольнения за небрежение служебными обязанностями. Последний раз пришёлся на время правления Пия Тикнесси, и теперь эта непроходимая дура считалась жертвой режима Тёмного Лорда. Правда, к оборотням отношения всё равно не имела. Вообще только один из членов комиссии, Фитцпатрик Льюис, работал в Департаменте по обезвреживанию опасных существ, правда, в отделе духов. Особыми талантами, по словам Малфоя, не отличался, но хоть не клал в чай соль вместо сахара. Понятно, что белобрысый преувеличивал. Ему самому теперь не занимать должностей в Министерстве, вот и злословит. Но по меньшей мере некоторая часть правды в его словах была, Гермиона навела справки. Во всяком случае, места работы славных чиновников Малфой указал верно. — Ну хорошо, Гарри, ну напишем мы эти чёртовы письма, ну отправим их, ну станет Лаванде лучше. Здесь, сейчас. А дальше? Что, всю жизнь ходить за ней, за другими, и письма всюду рассылать? — Рон почти швырнул чашку на столик, жалобно звякнуло блюдце. — Я не знаю, Рон. Я ничего уже не понимаю. Раньше можно было на плохого министра кивать, а сейчас на кого? — Гарри поморщился, отпивая чай: кажется, бухнул туда вдвое больше сахара, чем нужно. — Гарри, Рон, почитайте маггловские газеты хотя бы. Правительственная машина весьма инертна, медленно заводится, медленно тормозит, медленно поворачивает, — у Гермионы на коленях, как обычно, лежал журнал. — А по дороге давит людей? — Бывает, что давит. Рон, у тебя же отец в Министерстве работает, неужели не рассказывал ничего? — Он редко о работе говорит. Теперь, кажется, я понимаю, почему. Министерство, Министерство... В последнее время оно присутствовало во всех их разговорах. Гарри это бесило. Не так часто удавалось спокойно сесть и поговорить с Роном и Гермионой, и тратить драгоценные минуты общения на чиновников казалось неправильным. Скорей бы Кингсли разобрался, честное слово! И без того голова пухнет. Сейчас Гарри с грустной улыбкой вспоминал свои сетования на большие домашние задания. Подумаешь, эссе на три фута и двадцать страниц выучить на следующую неделю! А тридцать — и на завтра не хотите? А по всем предметам? Глупый, глупый Гарри Поттер, какой же ленивый ты был на пятом курсе! Да и на шестом не лучше. Теперь учился повторять материал, даже носясь с мешками или размахивая молотком. Получалось с трудом, и Гарри завёл привычку таскать в кармане уменьшенный учебник: если что, можно быстро свериться. Учиться было чертовски трудно, он валился с ног и всё равно не успевал делать уроки полностью. Но время для интервью «Придире» выкроил. — Гарри, ты уверен, что оборотень в школе не нанесёт никому вреда? Попробуй обосновать свою убеждённость. — Конечно, она никому ничего не сделает! Ей присылают зелье, за тем, чтобы она принимала его вовремя, следят профессор Макгонагалл, профессор Слагхорн и префект школы Гермиона Грейнджер. О действии зелья ты наверняка лучше моего знаешь. Лаванда не опасна, когда пьёт его! А в остальное время она обычный человек, кто не знает, и не догадается, что с ней что-то не так! — Ты видел её в волчьем облике? — Да. Ласковая, трётся об руку, поскуливает жалобно. — И никакой агресии? — Абсолютно. — Проверяющие из Министерства, они тоже ведь видели её, верно? — Конечно. И я убеждён, она при них была такой же пушистой лапочкой. — Фитцпатрик, зайдите ко мне. Тяжёлая дверь громко, со значением захлопнулась. Молодой клерк с небольшими аккуратными усиками вздохнул, отложил бумаги, поднялся из-за стола и проследовал в кабинет начальника. — Я слушаю, сэр. — Фитцпатрик, как это понимать? — в руках у мистера Гордона был свежий номер «Придиры». Это нескончаемо, Мерлин, защити нас от идиотов. Что на сей раз придумали любители морщерогих кизляков? — Сэр, я ещё не читал «Придиру». — А вы почитайте, почитайте, мистер Льюис. Там и о вас есть. Мне весьма любопытно узнать, почему директивы Министерства нарушаются, причём настолько походя, что об этом не стесняются говорить прессе. Несчастный журнал полетел через стол прямо ему в руки. — Да, сэр, — сказал Фитцпатрик Льюис и пошёл изучать треклятое издание. За пять лет работы в Министерстве он успел пережить возмущение, лютую ненависть и глухую, привычную злобу в адрес «Придиры». Теперь страсти улеглись, и осталось постоянно зудящее где-то на задворках сознания тупое раздражение. Каждый выпуск — это рабочий день, проведённый за полной ерундой вроде ответов на письма взволнованной общественности. Но в отделе духов так нечасто занимались чем-то помимо ерунды, что особых причин возмущаться не было. Какая разница, в конце концов, отвечать на письмо мисс Стоун из Гемпшира, растолковывая ей, почему Министерство не отряжает экспедицию для расследования очередного поразительного факта, описанного «Придирой», или на петицию духов пещеры Чеддар, требующих оградить их от посещений туристов? Фитцпатрик развернул журнал и тяжело вздохнул. Ну конечно. Он так и знал, что почти ласковый приём, оказанный комисии в Хогвартсе, добром не закончится. — Ал, привет. Сильно спешишь? — Привет. Да не то чтобы. Отнёс документы незаконникам, иду на обед. Надо что-то? — Надо. Вопрос века: как найти управу на Хогвартс? Альфред Беркли воздел очи к потолку. — Льюис, эта задача нерешаема, как парадокс Зенона! Пойдёшь со мной? — Ты в «Золотое кольцо»? Пойду. Интуиция — великая штука, жаль, доступна она только женщинам. Когда Фитцпатрик явился домой довольный и с гордостью сообщил миссис Льюис, что его включили в комиссию по контролю за оборотнем, Хизер покачала головой и сказала: «Не к добру это, откажись». Но уже тогда было поздно. Строго говоря, чтобы соблюсти букву закона, следовало немедленно исключить из школы девушку-оборотня. Но мистер Мэтьюс, глава Департамента, пожалел героиню войны, смело защищавшую Хогвартс. Кроме того, эта история с Люпином... Общественности ведь не объяснишь, что на одного примерного оборотня приходится десяток таких, на «беседы» с которыми выезжают группы быстрого реагирования. И не расскажешь, как из законопослушных граждан получаются лютые звери. Фитцпатрик всё это видел. Он проходил стажировку в отделе регистрации оборотней. — Хогвартс — это костёр, Пэт. Не знаю, почему так, может, построили на каком проклятом месте. Что ни год — то ЧП. Фадж думал, дело в директоре, а я поднимал информацию столетней, двухсотлетней давности. Всё то же самое. — Что, каждый год? — Ну, иногда бывали перерывы. Но знаешь, очень часто потом оказывалось, что просто утаивали проблемы. Умышленно не доводили до сведения Министерства. Там круговая порука укрывателей информации. Преподаватели, попечители, директор, ученики... Дрожат за свои вольности. Мы пытаемся им втолковать, что вольности нужны не для того, чтобы ими гордиться, а для того, чтобы улучшать качество образования. Да разве им до таких мелочей? О каком качестве образования может идти речь, если у них взрывоопасный кабинет зельеварения в подземельях, а над ним — несущие балки? Рванёт хорошо — пол-Хогвартса рухнет. Сколько раз говорили! Без толку... Девчонку жалко, конечно. Дурную службу ей сослужили дорогие друзья. И ей, и Хогвартсу. Теперь точно эту Браун уберут из школы, а Макгонагалл несдобровать... Фитцпатрику было даже жаль своего бывшего профессора трансфигурации. Но прямо писать о нарушении директивы Министерства ребятам всё же не стоило. А профессору Макгонагалл не стоило так резко высказываться. У девчонки смешные кудряшки на морде. Когда-то Фитцпатрик видел волчицу с такими же кудряшками. Самоотверженная мать была, надо сказать. Родила троих волчат и каждое полнолуние прятала их в саду. Сначала кормила молоком. Потом, когда подросли, стала таскать им детей. Маленьких, не старше пяти лет, ведь малышам нужно нежное мясо... Материнский инстинкт её и подвёл. Она боялась далеко отходить от волчат и потому воровала доверчивых соседских ребятишек. Быстро нашли... — Сэр, мы сделали всё, чтобы директива Министерства была выполнена. Временно исполняющую обязанности директора Минерву Макгонагалл под подпись ознакомили... — Это я уже слышал, Фитцпатрик. К сожалению, мистер Мэтьюс категорически не хочет убирать оборотня из школы, считает, что подобные действия негативно повлияют на имидж Департамента. Однако в дальнейшем инциденты такого плана необходимо полностью исключить. В конце концов, мы не столь терпеливы, как были при Фадже, и не столь бесхребетны, какими нас вынудили быть при Тикнесси. Пора наводить порядок. — Да, сэр. — Зайдите сегодня вечером к мистеру Мэтьюсу, у него к восьми собирается вся ваша комиссия. — Да, сэр. — Вот и отлично. Так что там с Уорвикским призраком? — Говорит, не нашёл общего языка с Айронбриджскими дамами, просится в Кентерберри, сэр, — Льюис был искренне рад сменить тему. Уорвикский призрак, склочный тип, которого пришлось переселить в связи с нашествием в Уорвик туристов-магглов, сейчас вызывал у него почти симпатию. — Ну, Кентерберри — это слишком, пожалуй. Давайте-ка поглядим, куда его можно пристроить...