Министерское танго

— Поттер! — Малфой. — Отойдём, поговорить надо. Префект деловой стал — не подходи. Появляется на горизонте, только когда ему это позарез нужно, весь насквозь в проблемах школы. Эх, был бы он таким курсе на пятом... Может, и не было бы... всего. — Поттер, я как староста обеспокоен судьбой грядущего выпускного бала. О, нет! Слишком много неприятностей в жизни Гарри начинались со слова «бал». — Давай начистоту: ты понимаешь, что без героического тебя опять не обойдётся? — Малфой, ты мастер экстра-класса по части издевательств. — Спасибо, я знаю. Так всё же: будешь учиться танцевать заранее или согласен позориться? — Слушай, давай я с Гермионой поговорю... — Грейнджер сейчас точно не до тебя. Она вся в ремонте. — Ты меня, что ли, собрался танцевать учить? — Можно попросить твою Уизли. Встречаться будете в Хогсмиде, и... — Отлично, это суперзамечательная идея, спасибо. Идём на зелья, Малфой, опоздаем. — Хорошо, не достаю больше. Но учти: через месяц поинтересуюсь успехами. Поттер, мне важно сделать всё в лучшем виде. Гарри хотел ответить, как привык, но в последний момент решил смолчать. В конце концов, Малфой занудствует не как Малфой, а как староста. Наверное, на его месте он бы и сам... Гарри передёрнуло. — Поттер! Медленный вальс, венский вальс, танго... А, ладно, что с тебя взять, я лучше сам Уизли объясню. Своим глупым разговором про бал Малфой вдруг напомнил Гарри странную вещь. Оказывается, им всё ещё по семнадцать лет, вокруг влюбляются, шушукаются по углам, краснея, целуются, бегают на свиданки на Астрономическую Башню... К балу, вон, готовятся... И только он, как дурак... Или не только он? Гермиона и Рон сидят рядом, Рон уткнулся в справочник, Гермиона отмеряет ингредиенты. Малфой и Паркинсон шепчутся в углу о чём-то явно не связанном с романтикой. Гойл, отчаянно жестикулируя, втолковывает Забини, почему не хватает досок на гостиную Слизерина. Лаванда с Парвати обсуждают лекарственные свойства манжетки обыкновенной. Начинается урок, и посторонние разговоры прекращаются, все глаза как по команде обращаются на доску. Интересно, когда они настоящие-то? Сейчас, зарывшиеся по уши в учебники, или вечером, обтирающие мантиями пыль по закоулкам Астрономической Башни? А может, умудряются совмещать? В конце концов, некто Гарри Поттер поцелуйчиками увлекался вовсе не в мирное время... Профессор Слагхорн посмотрел на Гарри с укоризной, и тот торопливо начал крошить ингредиенты. Впрочем, зелья сегодня явно не задались. — Мистер Поттер! Зайдите, пожалуйста, в кабинет директора, с вами хотят поговорить господа из Министерства. Насколько я понимаю, о вашем интервью. Гарри удивлённо посмотрел на профессора Макгонагалл. В её глазах, обычно таких строгих, мелькали искорки истинно гриффиндорского веселья. Кажется, это означает «можно»? Мальчик-Который-Выжил-И-Ещё-Всем-Покажет широко улыбнулся. — Конечно, госпожа директор! Профессор Слагхорн, вы позволите? — Да-да, разумеется, Гарри, ничего не имею против. — Рон, если что, заберёшь мою сумку? — Заберу, — Рон тоже нехорошо улыбался. Гермиона с преувеличенным вниманием изучала свой котёл. Кажется, осуждала — и Гарри с Роном, и Макгонагалл, и даже Слагхорна, незаметно потирающего руки под столом. Раньше всё было просто и понятно. Есть Волдеморт и его обаяшки-упивашки, и есть обычные люди, которым или уже плохо, или скоро станет плохо. Надо убить Волдеморта, и Божья благодать немедля сойдёт на магическую Британию, осияя... В общем, чем-нибудь осияя. Волдеморт мёртв. А жизнь оказалась куда сложнее, чем казалось. Наверное, это и есть взросление? Каждый раз, когда Гарри думал, что всё усложнилось, Гермиона говорила, что он повзрослел. Интересно, он до самой смерти будет взрослеть или в один прекрасный день это всё же закончится? — Мистер Поттер, мы бы хотели поговорить с вами. У нас сложилось ощущение, что вы недостаточно осознаёте, какой вес имеет каждое ваше слово, и потому позволяете себе необдуманные поступки. Это который из комиссии вещает? Малфой бы сразу сказал, а Гарри на колдографиях имён не надписывал. А, какая разница! — Послушайте, мистер... — Нет, это вы послушайте, мистер Поттер! Вы, конечно, герой, но это не умаляет нашей разницы в возрасте и положении! Злятся. Оба причём, тот, который молчит, аж пыхтит. Да, знаем, наша кошка горяча, рубит иногда сплеча. Профессор Макгонагалл умеет задать жару. Гарри вдруг стало весело. Маленькие серые крыски, загнанные в угол и всё ещё уверенные, что именно они — хозяева положения. На образе серых крыс сознание вдруг захлестнула ярость. — Знаете, Мистер-как-вас-там-не-представляться-невежливо, мне плевать, сколько вам лет и какое у вас положение. Мне достаточно того, что когда я и мои друзья шли умирать, вы, трясясь от страха, обеими руками держались за своё уютное кресло — да, и вы тоже! Вы думали, что Волдеморт поиграет немного с властью, как с игрушкой, и снова вернёт её вам, да? А главное — пересидеть в норке, пока страну трясёт? А вам не кажется, что после этого вы потеряли право на — да на всё? Вы потеряли право управлять, решать за кого-то, потому что вы спрятались за спины тех, кем обязались руководить. И не смейте теперь делать вид, будто ничего не было! Вы хотите вернуть себе право, которое потеряли — не выйдет! — Мистер Поттер, а не много ли вы взяли на себя? Неуравновешенный подросток, победивший сумасшедшего маньяка и вздумавший занять его место? Властелином мира быть захотелось? Ничего, в Мунго быстро вылечат! Аж трясётся весь, шипит, слюной брызгает. Снейпа он не видал! Вот тот умел. Малфой ничего так шипеть научился. А этот... И здесь ничтожество. Гарри подхватила и несла вперёд безудержная волна; он сам удивлялся такому напору, думал, с тех пор, как хоркрукс Волдеморта в нём погиб, он больше не способен на дикое, всепоглощающее бешенство. — Вот что, мистер, — вы оба. Вам кажется, что на вашем долбаном Министерстве свет клином сошёлся, да? Ошибаетесь. Вы ничего мне не сделаете. Ни-че-го. Иначе магический мир просто сотрёт вас в порошок. Я не хвастаюсь, меня не очень-то это радует. Но если вы решитесь проверить — я вам не завидую. Волдеморт тоже разевал рот на кусок, который не мог проглотить. Этот глупый разговор надо было заканчивать. Семнадцатилетний пацан орёт на двух взрослых людей... Гарри не нравился сам себе. Он хотел ещё что-то сказать, но потом просто вышел вон. Тихо притворив за собой дверь. Больше министерские его не беспокоили. Приказ Кингсли, отменяющий идиотские правила для Лаванды, расставил всё по своим местам. Зато Малфой не отставал, пока Гарри не стал-таки каждые выходные уходить в Хогсмид и заниматься танцами. Конечно, они прекрасно проводили время, но эти танцы... — Гарри, во время вальса танцоры летают по залу. Порхают. А не топчутся. — Джинни, милая, дай мне метлу, и я полечу так, что все обзавидуются! — Вальс? На метле? Она смеялась. — Гарри, ну почему ты такой вялый? О чём опять задумался? Танго — это поединок, а ты на партнёршу и не смотришь! — Знаешь, будь моя воля, я бы больше никогда не затевал поединков. — Зачем тогда идёшь в аврорат? — Я же говорю — будь моя воля... — Мистер Тьюлип, я очень, очень недоволен, — мистер Мэтьюс нервно барабанил пальцами по столу — все перья уже были изломаны и валялись здесь же. — Вместо того, чтобы договориться с пользой для Министерства, вы спровоцировали безобразный скандал. Я уже не говорю о том, что с этой девочкой, оборотнем, можно было сделать всё изящнее... Куда изящнее! Я сегодня получил выволочку от министра, будто какой-то мальчишка! — Мистер Мэтьюс, я говорил, что это не мой профиль и я попросту не разбираюсь во всяких оборотнях и прочей мерзости. Моей задачей не было... — Вашей задачей не было осложнять и без того не идеальные отношения Министерства и человека, которого вся магическая Британия превозносит как героя! — глава Департамента по обезвреживанию опасных существ раздражённо смахнул обломки перьев на пол. — И, к сожалению, собирается превозносить ещё долго. Как теперь прикажете его задабривать? — Мистер Мэтьюс, если бы вы спросили моего мнения, я бы сказал вам, что этого щенка не задабривать надо, а хорошенько... — Мистер Тьюлип, этот щенок действительно способен поставить на уши всю Британию! Что и сделал, пока вы тут бумажки перебирали. Хорошо, пока мы с вами тут бумажки перебирали. Я посмотрел отчёты о деятельности так называемого Ордена Феникса за последний год. Да там на три департамента хватит! Мы проворонили действующую, практически террористическую организацию! Если считать этого... как его... то две! Я сейчас листаю эти документы и понимаю, что мы были зажаты между ними, не одна, так другая одержала бы верх. — Но в этом моей вины уж точно... — Ваша вина, мистер Тьюлип, в том, что вы этого не понимаете. Вы не видите... масштаба! Грандиозности! Мы практически находимся во власти террористической организации, в которой даже детей учили убивать! Вы только подумайте: ребёнок, которому всю жизнь внушали, что он обязан убивать! И этот человек сейчас — Мессия магического мира! Во главе Министерства стоит член террористической организации, главный герой Британии — член террористической организации, директор школы, где воспитываются наши дети, — член террористической организации! Они же ни перед чем не остановятся, чтобы взять и удержать власть. Мы должны постепенно, исподволь, не спеша, по одному оттеснить их с политической арены, открыть людям глаза на то, что происходит. Нам предстоит действовать очень осторожно! А вы, мистер Тьюлип, упускаете такую замечательную возможность сделать первый шаг в этом направлении! Вместо того, чтобы одержать первую победу, мы в тысячный раз проиграли! Поздравляю вас: министр подписал приказ о роспуске комиссии и уравнял оборотня в правах с остальными учениками Хогвартса. Все наши усилия насмарку. — Возможно, наша комиссия сработала бы лучше, если бы нам пояснили... — Надо доверять вышестоящим лицам! Доверять, мистер Тьюлип! Чем больше мы расскажем вам, тем больше станет известно им! Как минимум один легилиментор среди них был... — глава Департамента посмотрел устало. — Мистер Тьюлип, уйдите с глаз. Вы всё испортили. Джордж-Уилберт Тьюлип, мелкий клерк Департамента магических игр и спорта, вообще не понимал, какого Мерлина его занесло в эту историю. Лучше б он сразу отказался; тем более Солли — законная, к сожалению, жена — предупреждала: добром не закончится. Она, конечно, не прорицательница, так, по мелочи предугадывает, но если уж ляпнет что-нибудь, то лучше послушаться. Впредь он будет покладистей. Очкастый щенок раздражал Тьюлипа до крайности. Джордж-Уилберт вообще не любил гриффиндорцев с их вечными поисками некоей идеальной справедливости, при которой всем хорошо и только зло страдает страшно, но недолго. Вот оно, оказывается, что. Террористическая организация. Приехали. Впрочем, чего-то подобного следовало ожидать. Любые правдолюбцы рано или поздно сбиваются в стаи. Только обычно такие стаи удавалось нейтрализовать вовремя. А теперь что? Министр мало того, что ничего не соображает, так ещё и из этих. Аврорат никуда не годится. ДООС набит идиотами. А умные держатся подальше. По крайней мере, он, Тьюлип, точно не полезет бороться за правое дело. Не для того ему дан острый ум, чтобы положить его вместе с головой за чьи-то интересы. Террористическая организация... Если так, то долго это не продлится. Такие компании горазды разрушать, а когда приходится строить, они сдуваются, как детские шарики-«привидения». И тогда приходят простые чиновники, и начинается работа... — Солли, как думаешь, если мы съездим к твоей сестре... — Боже правый, это ты! Напугал меня, я чуть блюдо не разбила! Недоумок. Сейчас только о путешествиях думать! Тебя уволят вот-вот, а ты про путешествия! — Солли, я как раз об этом. Может, не ждать, пока уволят, а взять долгосрочный отпуск и отдохнуть в солнечной Франции?