Министерское танго

— ...Если темномагический фон составляет более сорока единиц, это означает, что здесь недавно совершались чары высшего порядка, — вещал Торкинс, сухонький старичок в больших роговых очках. — Тёмные чары высшего порядка — это в большинстве своём магия на крови, иногда на жертвах. Сюда относится тёмное гадание, тёмный приворот, чары медленной смерти, заклинания массового поражения... — Простите, сэр, — Рон, как обычно, заговорил раньше, чем на его поднятую руку отреагировали, — а что такое тёмное гадание? Профессор вздохнул, снял очки, протёр платком. — Мистер Уизли, у вас через две недели начинается стажировка. Там вам... — Профессор, но хоть в общих чертах! — взмолился Макмиллан. Гарри улыбнулся: Хаффлпафф своей жаждой к знаниям доконает кого угодно. Преподаватель боевой магии Альфред Торкинс уже успел убедиться, что хаффлпаффцу проще дать, что он хочет, тогда отвяжется. Ещё раз тяжко вздохнув, сухонький профессор пустился в объяснения. Он не любил такие моменты, потому что без конспекта говорил совсем не так гладко. — Эмм, ну как вам объяснить, чтобы покороче. Берётся кровь человека, на которого, эмм, гадают. Производится довольно сложный ритуал — несколько артефактов, высшие чары, на стажировке вам всё это покажут. — Простите, профессор, в каком смысле покажут? — В прямом, мистер Макмиллан, в омуте памяти. Так вот. В тёмном гадании перед магом возникают все мыслимые вероятности. Сотни вероятностей, юноши, сотни! Иногда тысячи. Все варианты развития событий. Каждый из них можно, эмм, проследить, я бы так это назвал. Разобраться, что к нему привело. Гадатель выбирает ту вероятность, которая ему по вкусу, и смотрит, как надо поступить, чтобы именно она сбылась. — То есть вы хотите сказать, — недоверчиво сказал Рон, — что это гадание даёт точные... ну, результаты? Совсем не врёт? — Я не специалист по гаданиям, мистер Уизли, — раздражённо ответил профессор, нацепляя очки обратно на нос, — я не умею пользоваться этой магией, только распознавать её. Но в книгах пишут, погрешность меньше десятой доли. — Мистер Торкинс, — вмешался Гарри, — а почему тогда Волдеморт не воспользовался этим средством? — Эмм, почему вы считаете, что не воспользовался, мистер Поттер? — Я уверен, сэр. Ему были неизвестны очень важные обстоятельства. Профессор пожал плечами. — Возможно, не смог. Для такого гадания многое нужно. — А именно? — У Макмиллана нехорошо заблестели глаза, он приготовился записывать. — Ох, ну что с вами делать! Говорю же, всё расскажут и покажут. Записывайте: круглая поверхность из чёрного камня, обсидиановая обычно. Несколько артефактов, усиливающих потенциальную магэнергию. — Каких, например? — Мистер Уизли, в следующем семестре у вас будет курс по артефактам. Далее: в ритуале участвуют минимум трое магов, не имеющих кровного родства с главным заклинателем. Возможно, вы застанете их на месте преступления. И, собственно, кровь, как правило, полстакана или около того. Ещё вопросы по тёмному гаданию? Вопросов у будущих авроров хватало, но, судя по поджатым губам преподавателя и недвусмысленным взглядам, которые он бросал на часы, сейчас лучше смолчать. Профессор Торкинс довольно кивнул и снова уткнулся в конспект: — Итак, продолжим. Если вы зафиксировали темномагический фон более сорока единиц, необходимо... Гарри задумался, пропуская мимо ушей то, что — он точно знал — написано в учебнике. Самый сильный тёмный маг не нашёл обсидианового столика, нескольких артефактов и троих магов-неродственников? Нет, конечно, все чистокровные Британии друг другу родня, но... — ...попрошу всех отложить учебники и достать перья, — строго глядя на аудиторию поверх очков, сказал Торкинс. Теперь, когда до стажировки осталось всего ничего, он устраивал мелкие контрольные на каждом занятии. — И мистер Уизли, после звонка останьтесь, пожалуйста. Торкинс не хочет рассказывать о тёмном гадании больше, чем уже рассказал. Не знает, скорее всего. Как бы разобраться самому? Оказалось, что Рона этот вопрос тоже заинтересовал. Вскоре после обеда Гарри нашёл его в библиотеке, роющимся в горе темномагических трактатов. — Завтра меня будут спрашивать, зачем я всё это взял, — мрачно сказал Рон. — В целом: информации мало, но можно предположить, что Волдеморт просто не разобрался в вероятностях. Их там слишком много. Представь, ты сказал заклинание — и перед тобой сотни путей. Поди разберись. — Я думал об этом, — Гарри повертел в руках толстый том «Высшая тёмная магия. Практический курс». — Выходит, что у нас было очень мало шансов. — Почему ты так решил? — Рон поднялся, стал собирать книги. — Потому что наша вероятность затерялась среди других. Совсем других, я имею в виду. Арктурус Блэк подтвердил догадки Гарри, замахав на них с Роном руками. — Что вы, молодые люди, что вы! Тёмное гадание — пустяшная трата времени. Нужно иметь воистину хаффлпаффское терпение, чтобы часами разбираться в той чертовщине, которую оно показывает. К тому же, есть один верный способ бороться с теми, кто слепо верит в него: совершать непредсказуемые поступки. Ведь вероятности, которые оно даёт, - это логичные вероятности. Один алогичный поступок рушит всё, порождая вероятности, которые тёмное гадание, построенное на логике, не в состоянии вообразить. — Почему тогда его до сих пор применяют, сэр? — Да потому что кругом одни недоучки, Поттер! Даже тёмные маги до конца не понимают, что представляет из себя тёмная магия. Они просто не знают, что не увидят пифию, которая, приспустив платье с плеча, томно проворкует им, что их ждёт. Это современное общество плодит недоумков! — мистер Блэк раздухарился, размахивал руками, и Гарри казалось, что он вот-вот вывалится из рамы. — Оно боится тёмной магии, как в моё время боялись диких вампиров. Ещё и вам из-за этого знаний недодают. Ах, авроры борются с тёмными магами! Ах, они могут попробовать тёмные заклятья сами! Ах, надо за ними следить! Беспомощные глупцы! Не тот страшен, кто пытается повторить заклинание, а тот, кто, сознательно или нет, выбирает тёмный путь. А для того, чтобы выбрать его, необязательно учить тёмные чары. Вообще говоря, необязательно даже быть волшебником. — Но сэр, — возражал Рон, — здесь ведь учат именно авроров, и предосторожности направлены на то, чтобы сама эта наука не подтолкнула их... — А ты думаешь, может? Вот ты пошёл сюда, чтобы стать аврором. Ты мог бы увлечься тёмной магией? Рон отвечал медленно, тщательно подбирая слова. — Я думаю, сэр, что в Британии не изучаются тёмные искусства. И я думаю, сэр, что если бы я захотел их изучать, вряд ли я нашёл бы для этого лучшее место, чем аврорская школа. Если, конечно, я не Малфой и моя домашняя библиотека не набита сверху донизу запрещёнными книгами. — Может, ты и прав, Уизли. Может, ты и прав. Но в любом случае недодавать знаний — не выход. Это не помогает борьбе со злом, это только делает авроров беспомощными перед ним. Вот в наше время... Эх, — мистер Блэк только рукой махнул и замолчал. Гермиона присылала им с Роном весёлые письма из Школы магического права, и Гарри каждый раз подолгу сидел над ответом. Писать Гермионе о том, что учиться в аврорской школе скучно, не имело смысла. Она такого не поймёт. Но ведь было же! История тёмных искусств навевала тоску, вспоминался профессор Биннс, и голова сама собой клонилась на учебник. Пару раз Гарри даже, забывшись, трансфигурировал неудобную книгу в подушку. Боевая магия вещала о способах концентрации, а учебник ЗОТИ кратко повторял школьный курс. Нет, полезное, конечно, тоже было. Особенно учитывая, как «хорошо» Гарри учился на седьмом курсе, да и раньше, откровенно говоря. Но остро не хватало практики. Флитвик говорил в своё время, что можно выучить формулы всех заклинаний, когда-либо придуманных людьми, и остаться посредственным чародеем — если лениться упражняться. В аврорской школе, в отличие от Хогвартса, можно было колдовать в коридорах и во дворе, но новых заклятий им не показывали. Систематизация, обобщение, боевые стойки, принципы концентрации, правила классифицирования чар... Будущие авроры откровенно зевали, но с упорством, достойным Хаффлпаффа и Слизерина вместе взятых, грызли гранит науки. Иначе не попасть в аврорат и не положить конец этому беспределу. Профессор Торкинс пил чай из чашки с милой пастушкой и закусывал чудесным домашним печеньем, которое так удавалось миссис Гордон. Мистер Гордон с выражением читал статью из «Пророка»: — «Таким образом, впервые за восемнадцать лет в Департаменте магического правопорядка осталось менее полудюжины вакансий. Несомненно, следует отнести это к числу достижений нового министра, который наконец смог навести порядок во многих департаментах, где раньше, несмотря на престижность работы в министерстве, постоянно не хватало людей». Каково, Альфред? Нам надо сокращать департамент, а не набивать до отказа! Британии не нужно столько силовиков! — Не понимаю, что тебя удивляет, дорогой друг. После войны все стремятся менять Британию к лучшему, а друзья у нашего министра всё больше силовики. Думаю, скоро это сойдёт на нет, и дети снова будут мечтать стать юристами, колдомедиками или лавочниками, а не аврорами или специалистами по оборотням. — Хорошо бы, — пробурчал Гордон, сложил газету и отбросил в сторону. — Как там твои герои всея Британии? — Как обычно. Студенты никогда не меняются, Брайан. Рвутся на передовую, хотят поскорее выучить все самые тёмные заклинания и разобраться в самых страшных ритуалах. Ничего, на стажировке обломают. — Я тут подумал... — Брайан Гордон, глава Департамента магического правопорядка, подсел ближе к столу и стал рассеянно размешивать сахар в чае, — может, не надо обламывать? — В каком смысле? — профессор Торкинс отставил чашку и удивлённо воззрился на старого школьного приятеля. — Зачем нужны авроры, не представляющие сути своей работы? Зачем они тебе-то? — Так в том-то и дело, что незачем. Альфред, пойми меня правильно, я хочу от них избавиться. Хорошо, допустим, покойник Дамблдор был прав и Тот-кого-нельзя-называть на самом деле вернулся. Но ты же понимаешь, к чему приведёт тщательно взращиваемый министром — и нашим Героем — культ Дамблдора? Торкинс поджал губы. — К паранойе. — Именно, друг мой, именно! — Да она уже цветёт и пахнет, Брайан! Я им толкую, что большинство правонарушений, с которыми им придётся столкнуться, — мелкие, тянущие максимум на штраф, но у них глаза загораются только когда я говорю о жертвенной магии и кровавых убийствах. Представь, Уизли написал контрольную и в коридоре говорил Поттеру, я слышал: во всякой мелочи я немного запутался, но зато в самых главных заклятиях не напутал. Смотрю — точно: заклинание медленной смерти и зелье забвения описаны скрупулёзно, на «превосходно», зато в сглазах и проклятии спутывания мыслей — сто неточностей. — Романтика, — презрительно скривился Гордон. — Она самая. Но Поттер мне показался неглупым юношей, чем он тебе не нравится? — Самим фактом своего существования. Понимаешь, Герой, которого с детства воспитывали в убеждённости, что кроме убийства не существует способов решения проблем, опасен. Он пять раз оштрафует человека за тёмный сглаз, а на шестой раз заавадит к чертям. Боюсь я эту Дамблдорову армию детей-террористов. А вот если бы удалось повернуть дело так, что, мол, наши герои вместо исполнения своих обязанностей разыскивают несуществующую высшую тёмную магию, уклоняются от решения реальных проблем магической Британии, гоняясь за иллюзией... Тогда слава Поттера наконец осталась бы в музее, а мы спокойно работали бы дальше. — Брайан, это всё здорово и я тебя понимаю, но... Ты уверен, что высшая тёмная магия закончилась вместе с Сам-знаешь-кем? Уверен, что сейчас на территории магической Британии никто не практикует жертвенные заклятия, не изготавливает мощные тёмные артефакты? — Я уверен, что если мы в год столкнёмся с одним таким случаем, это будет особенный год. Альфред, с тех времён, когда мы с тобой проходили стажировку, ничего не поменялось! Статистика за прошлый год практически не отличается от статистики, скажем, пятьдесят четвёртого. Всё, Сам-знаешь-кто умер, его последователи разбежались, а те, кто остались, сидели тихо годами, пока его не было, и вряд ли станут сейчас буянить. Ну что, сейчас Макнейру хочется попасться на хранении тёмных артефактов? Или Малфою? Конечно, высшую тёмную магию надо изучать, и надо всегда быть готовым с ней столкнуться. Но... — Я понимаю. Юношеский запал; они считают, что здесь их ждут десятки негодяев, сливающих в алтарные чаши кровь невинных младенцев. Но то, что ты задумал, опасно. Министр... — Министр на своём посту ненадолго, вот увидишь. Типичный временный человек. Точно таким же был Скримджер. И потом, политическая ситуация сейчас такова, что на прямой подлог Шеклболт не пойдёт. Если результаты стажировки покажут, что Поттер непригоден к работе в аврорате, — значит, он не будет работать. И с ним вместе эти, кто там у вас ещё с его курса? — Уизли прежде всего. Есть Макмиллан, но он вроде не дружит с ними, и есть Нотт, но этот вообще слизеринец из тех. — Вот не знаю, нужен ли мне в аврорате Нотт. Ваши бы ещё Малфоя взяли, честное слово. — Малфой документов не подавал, — спокойно сказал профессор. — А вообще, Брайан, мы не политики, мы авроров учим. — Альфред! Я тебя прошу! Авроры — прежде всего аргумент в политической борьбе, сюда нельзя допускать случайных людей! — Допускать или нет — не наша забота. Мы проверяем уровень знаний и умений. А допускает либо не допускает стажировка. — То есть ты не против, я правильно понял? — А с чего бы мне быть против? Это не моё дело, Брайан. Правда, мне немного любопытно, как именно ты вывернешь стажировку в свою пользу. Старческое любопытство, только и всего. Мистер Гордон улыбнулся. — Увидишь. Мне надо сперва хорошенько подготовиться. Брайан Гордон редко ходил в аврорат, обычно вызывал авроров к себе. Но срывать половину отдела ради того, чтобы сделать пятиминутное сообщение, он не стал, отправился сам. Бдительные мракоборцы являли чудеса дисциплины. В одном углу играли в подрывного дурака, в другом что-то обсуждали, но что именно, понять не представлялось возможным: там было ужасно накурено. Уилкинс разложил на столе раскуроченный радиоприёмник и сосредоточенно возился с деталями. Долиш, не выносивший табачного дыма, сидел возле открытого окна и вдумчиво изучал маггловский иллюстрированный журнал. Трое стажёров разбирали шкаф с архивом за девяносто третий год. Праудфут сосредоточенно строил у себя на столе карточный домик. — Приветствую цвет магической Британии, — не скрывая иронии, сказал Гордон. — У вас кто-нибудь работает сейчас, интересно? — Сэвидж, — не поднимая головы от журнала, ответил Долиш. — В комнате для допросов, со свидетельницей. Ну и Моррис, он в поле с двумя стажёрами. Остальные ждут. — Чего? Долиш наконец соизволил поднять на начальство свои светлые глаза. — Работы, сэр. Сегодня, слава Мерлину, вызовов не было. Группа Уильямсона работает с делом прошлой недели, с бесхозными артефактами, помните, вам докладывали? — Помню, разумеется. А вы, мистер Долиш, здесь с каких пор самый главный? Где Робардс? — Я, мистер Гордон, сегодня дежурный аврор. Вот при мне и индикатор вызова. Следовательно, на докладах сегодня тоже я. Мистер Робардс там, с группой Уильямсона. — В этой дымовой завесе? — Именно, сэр. Гордон недоверчиво покосился на задымлённый угол, откуда доносились приглушённые голоса. — Под чарами, да? — уточнил на всякий случай. — Да, сэр. Но я могу послать им туда вызов. — Будьте любезны, мистер Долиш. Мне нужно поговорить с отделом. Когда группа Уильямсона — а вместе с ней и глава аврората Гавейн Робардс — присоединилась к остальным, Гордон прочистил горло и заговорил: — Господа! Наш министр потребовал от всех департаментов сдать перспективные планы работы. Перспективные — это на пять лет. Согласно действующим инструкциям, которые всем вам известны, я обязан заблаговременно сообщить вам, если вы назначаетесь на какой-то участок работы. Вот, сообщаю. Согласно перспективному плану в двухтысячном году Сэвидж и Праудфут, а в две тысячи втором Уилкинсон и Бартон отправляются во Францию делиться опытом и повышать квалификацию. Также начиная с двухтысячного года старшим по стажёрам назначается Долиш. Долиш снова поднял глаза от журнала — на сей раз в его взгляде было бесконечное изумление. — Я? Я же никогда не работал с молодняком. — Мистер Долиш, вы один из самых опытных авроров, вы просто обязаны помогать стажёрам осваиваться в новых для них условиях. Мистер Моррис занимается этим уже пять лет, пора его сменить. — Но сэр, я... — Не беспокойтесь, в этом нет ничего сложного. Я сам введу вас в курс дела, подробно объясню, что именно от вас требуется. Мистер Долиш, мы все сейчас не в том положении, чтобы выбирать. По тому, как недобро прищурился старый аврор, Гордон понял: его слова услышаны. Теперь главное — правильно мотивировать. В конце концов, Долиш не может не понимать, что прозвище «Непотопляемый» — не самое лучшее, и при министре Шеклболте человеку, связанному с Пожирателями, надо жить крайне аккуратно. А там... Кто-то из них другого заборет. Непременно.