Мародёры в раю

Джеймс, Лили и Марлин в усадьбе Поттеров каждый день следили за жизнью Гарри и Мародёров. Иногда к ним приходили их приятели, а временами они ходили в гости к родителям, знакомым и другим очень близким людям. Но большую часть своего времени они проводили подле зеркала. С помощью него можно было не только смотреть на людей, но ещё и читать их мысли. В раю друзьям очень нравилось, но видеть как мучаются Гарри, Ремус, Сириус и даже Северус (за которым следила только Лили) было просто невыносимо. Но самое неприятное свойство зеркала заключалось в том, что можно смотреть на человека, а защитить его нельзя… Поттеры и Марлин также могли видеть сны Гарри Поттера. Которые, кстати, были не очень-то утешительными. Ему приснился садовник Фрэнк Брайс, ухаживающий за садом заброшенного особняка и увидевший ночью свет в окнах. Зашедший в дом садовник оказался свидетелем разговора Волан-де-Морта и Питера Петтигрю. Темный Лорд убил Брайса. И этот сон Гарри видел каждую ночь. У Джеймса начали возникать мысли, что Волан-де-Морт может вернуться. Ведь он в зеркале увидел его встречу с Питером Петтигрю. Но эту встречу видел только он сам, Лили и Марлин он ничего не рассказал. А девушки считали, что сны Гарри — это просто сны, но они тоже подумывали о возвращении Волан-де-Морта, ведь шрам Гарри болел почти каждый день. В доме у Дурслей Гарри жилось плохо. Мало того, что его здесь начали игнорировать, так ещё кормить перестали (из-за диеты Дадли). Но друзья присылали ему еды и поэтому всё было хорошо. Вскоре ему пришло письмо от миссис Уизли с приглашением на Чемпионат Мира по квиддичу. Гарри отправляется в дом к Уизли, там он знакомится с двумя их старшими сыновьями Чарли и Биллом Уизли — родными братьями Рона, а также встречает Гермиону, которая уже там. — Всё, теперь он в безопасности! — Это магический мир. По-моему, здесь наоборот опасней. — Зато здесь с ним хотя бы разговаривают. — Чемпионат мира по квиддичу — это ж так КРУТО! — Что-то близнецам не повезло сегодня. И зачем им эти дурацкие изобретения? — Они не дурацкие! В отличие от этого придурка Перси, эти ребята классные! — Вот и портал. Никогда не любила их. — Марлин, ты вообще что-то любила? — Не что-то, а кого-то. К примеру Сириуса любила и всё ещё люблю. — А-а-а, ну ясно… — Какой симпатичный парень. — Фу-у… Он из Пуффендуя и в прошлом году он победил ГАРРИ! — ДЖЕЙМС! — А у них там весело. — Сделаем ставки на то, что здесь что-то случится и Гарри в этом ещё будет участвовать? — Джеймс, ну он же наш сын! — Всё, тихо! О, вот и наши «друзья » Малфои. — Фу… Отвратительно! Какие они всё-таки мерзкие. — Что ты сказала, Лили? — Ты что, на вейл смотрел? — Это они на меня смотрели. — Ну-ну. — Смотрите и Гарри на них загляделся… — УРААААА, ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА!!!!! — Я думала, ты болеешь за Болгарию? — ИРЛАНДИЯ КРУЧЕ! Да и к тому же этот Крам меня бесит. — Значит близнецы получат свою сумму? — Должны. Но Бэгмэн им лепреконским отдал. — Как ты успеваешь всё замечать? — Я же Джеймс Поттер! — Кто они? — Мерлиновы кальсоны, неужели это…? Плотная толпа волшебников с поднятыми волшебными палочками медленно двигалась по полю. Гарри присмотрелся — ему показалось, что у них не было лиц, но тут он разобрал, что их головы были скрыты капюшонами, а лица — масками. В воздухе высоко над ними бились четыре фигуры, корчившиеся в невероятных положениях. Можно было подумать, что волшебники в масках были кукловодами, а люди над ними — марионетками, управляемыми невидимыми нитями, которые поднимались в небо из волшебных палочек. Две из этих фигур были очень малы. Новые волшебники, присоединяющиеся к марширующей группе, хохотали, указывая на извивающиеся в небе тела. Палатки сминались и падали под наступающими шеренгами. Раз или два Гарри видел, как кто-то из марширующих сносил волшебной палочкой тенты у себя на пути; некоторые загорались, и крики усиливались. Одна из горящих палаток неожиданно осветила людей наверху, и Гарри узнал одного — мистера Робертса, управляющего лагерем. Остальные трое, судя по всему, были его жена и дети. Один из шедших в строю своей волшебной палочкой перевернул миссис Робертс вверх ногами; ее ночная рубашка слетела вниз, открыв взорам необъятные панталоны. Она силилась прикрыться, как могла, а толпа внизу вопила и улюлюкала. — Неужели это Пожиратели? — Да, они. — И что всё это значит? — Я ничего не понимаю… — ЧТО?! Ну вот, он ещё волшебную палочку потерял. — Не к добру это. — ТВОЮ МАТЬ! Что это? — ОПЯТЬ? — НЕУЖЕЛИ, СНОВА? На какую-то долю секунды Гарри подумалось, что это еще одна композиция, выстроенная лепреконами, но тут он разобрал, что она изображала колоссальных размеров череп, образованный чем-то наподобие изумрудных звезд, со змеей, высунувшейся изо рта, словно язык. Пока друзья смотрели, сияющий оскал поднимался все выше и выше, пылая в облаке зеленоватой дымки и выделяясь на черном небе, будто новое созвездие. Лес вокруг взорвался криками. Гарри не понимал, в чем причина — неужели из-за черепа? Тот взлетел уже настолько высоко, что мог бы осветить весь лес, словно жуткая неоновая вывеска. Гарри поискал глазами того, кто своим колдовством создал этот череп, но никого не увидел. — Эй, кто там? — позвал он снова. — Гарри, давай, пошли! — Гермиона ухватила его за куртку и потащила назад. — Да что случилось? — встревожился Гарри, увидев ее бледное, испуганное лицо. — Это Черная Метка, Гарри! — Гермиона волочила его за собой, насколько хватало сил. — Знак Сам-Знаешь-Кого! — Ну почему ему так не везёт по жизни? Бедный эльф! Неужели эти тупицы поверили, что метку запустила Винки? — Это палочка Гарри? — С помощью его палочки сделали метку? Ну… Даже со мной такое не случалось. Все, кто был на прогалине, повернулись к нему. —Прошу прощения? — не веря своим ушам, спросил мистер Диггори. —Это моя палочка! — объяснил Гарри. — Я где-то выронил ее! —Выронил? — с недоверием переспросил мистер Диггори. — Это что, признание? Ты ее выбросил после того, как наколдовал Черную Метку? —Амос, подумай, с кем ты разговариваешь! — сердито одернул его мистер Уизли. — Что, по-твоему, Гарри Поттер способен наколдовать Черную Метку? —Э-э-э… конечно, нет, — промямлил мистер Диггори. — Извини… продолжай… Значит, ты выронил ее… —Да, но не здесь. — Гарри показал большим пальцем в сторону той самой купы деревьев, над которой завис череп. — Я хватился ее, как только мы вошли в лес. — Тупицы, за кого вы его принимаете? Неужели Мальчик-Который-Выжил может сделать такое? — Он выгнал Винки? Но так же нечестно. Она же не виновата. — Этот человек с каменным сердцем! Ведь она же в самом деле испугалась. — А Винки тоже что-то скрывает. — Джеймс, это бред. — Сны Гарри, тёмная метка. Вам не кажется это подозрительным? — Уж не хочешь ли ты сказать, что…? — Всё может быть. — Артур! Я так волновалась, просто вся извелась… Она обняла мистера Уизли за шею, «Ежедневный Пророк» выпал из ослабевших рук на землю, и Гарри, опустив глаза, прочитал заголовок «КОШМАРНЫЕ СЦЕНЫ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ», дополненный мерцающей черно-белой фотографией Черной Метки, зависшей над вершинами деревьев. — Вы все целы, — всхлипнула миссис Уизли, отпустив мужа и в смятении оглядывая компанию покрасневшими глазами. — Вы живы… О, мальчики… Тут, ко всеобщему изумлению, она схватила Фреда и Джорджа и стиснула их в таких жарких объятиях, что они столкнулись лбами. — Ой! Ма, ты нас задушишь… —И я кричала на вас перед уходом! — вновь зарыдала миссис Уизли. — Я только об этом и думала! Что, если бы Сами-Знаете-Кто добрался до вас и последним, что я успела вам сказать, был бы упрек за плохие баллы по СОВ! О, Фред… Джордж… — Ну, Молли, что ты, пойдем, с нами все в порядке. — Мистер Уизли деликатно отстранил жену от близнецов и повел ее к дому. — Билл, — добавил он вполголоса, — подними газету, я хочу посмотреть, что там… — Бедная Молли! — Чувствую, в Министерстве будет скандал! — По-моему, всё начинается заново. — Грозный Глаз? Что-то знакомое. — ТЫ ЧЕГО?! ЭТО ЖЕ САМЫЙ, КРУТОЙ МРАКОБОРЕЦ! — А, ну всё, вспомнила. — Да, в самом деле, он на психа тянет. Но он КРУТОЙ! У вас будет интересный год, — сказал Билл, сверкнув глазами. — Прямо хоть бери отпуск да поезжай хоть чуть-чуть посмотреть… — Посмотреть на что? — спросил Рон. Но в этот момент раздался свисток, и миссис Уизли подтолкнула их к дверям вагона. —Спасибо за то, что позволили нам погостить у вас, миссис Уизли, — сказала Гермиона, когда они уже зашли внутрь, закрыли дверь и говорили, свесившись из окна. — Да, спасибо вам за все, миссис Уизли, — закивал Гарри. — О, я была только рада, мои дорогие, — ответила миссис Уизли. — Я бы пригласила вас и на Рождество… но, думаю, вы все захотите остаться в Хогвартсе… по многим причинам. — Ма! — раздраженно воскликнул Рон. — Что такое вы втроем знаете, чего мы не знаем? — Полагаю, все выяснится уже сегодня вечером, — улыбнулась миссис Уизли. — Это так интересно… И я рада, что они изменили правила… — Какие правила? — завопили Гарри, Рон, Фред и Джордж одновременно. — Уверена, профессор Дамблдор все вам объяснит… Ведите себя хорошо, вы поняли меня? Ты понял, Фред? А ты, Джордж? Но тут паровозные поршни и шатуны с громким шипением пришли в движение, и поезд не спеша тронулся. — Скажите же нам, что такое происходит в Хогвартсе! — заорал из окна Фред, когда миссис Уизли, Билл и Чарли начали медленно удаляться от них. — Какие такие правила они изменили?! Но миссис Уизли только улыбалась и махала вслед, и, прежде чем состав повернул, она, Билл и Чарли трансгрессировали. — О чём это они? — Наверное, в Хогвартсе будет что-то очень интересное. — Вот бы узнать что… Вот и отпрыски наших «друзей». —…отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс, вы понимаете. Он знаком с директором, разумеется. Ну, вам известно его мнение о Дамблдоре — любителе грязнокровок, а в Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел не подпускают. Но мама не одобрила идею отослать меня в школу так далеко. Отец говорит, что в Дурмстранге подход к Темным Искусствам куда более разумный, чем в Хогвартсе — студенты их там действительно изучают, а не занимаются всей этой чепухой по защите, как мы… Гермиона встала и, на цыпочках подойдя к двери, прикрыла ее, отрезав голос Малфоя. — Итак, он считает, что ему подошел бы Дурмстранг, я так поняла? — гневно спросила она. — Вот бы и катился туда — нам бы не пришлось его терпеть. — Дурмстранг — это что, еще одна волшебная школа? — поинтересовался Гарри. — Ну да, — хмыкнула Гермиона, — и репутация у нее кошмарная. Если верить «Обзору Магического образования в Европе», основное внимание там уделяется Темным Искусствам. — Сдается мне, я о ней слышал, — неуверенно произнес Рон. — Где она? В какой стране? — Что, никто не знает? — подняла брови Гермиона. — Э-э-э… а что? — несколько смутился Гарри. — Между всеми магическими школами веками существует традиционное соперничество. Дурмстранг и Шармбатон предпочитают скрывать свое местонахождение — чтобы никто не завладел их секретами, — сухо объяснила Гермиона. — Прекрати! — засмеялся Рон. — Этот Дурмстранг должен быть размером с Хогвартс — как это можно спрятать громадный грязный замок? — Но Хогвартс-то спрятан, — удивилась Гермиона. — Это каждому известно… каждому, кто читал «Историю Хогвартса», во всяком случае. — Короче, таким, как ты, — кивнул Рон. — Но все же — как скрыть такое место, как Хогвартс? — Он заколдован, — сказала Гермиона. — Если на него посмотрит магл, то все, что он увидит, — это осыпающиеся руины и знак при въезде: «НЕ ВХОДИТЬ. ОПАСНАЯ ЗОНА!» — И Дурмстранг со стороны выглядит просто как развалины? — Возможно, — пожала плечами Гермиона. — Или на нем маглоотталкивающие чары, как на стадионе, где проходил Чемпионат мира. А чтобы его не обнаружили иностранные волшебники, его делают не наносимым. — Так, пожалуйста, еще раз. — Ну, ты же можешь заколдовать здание так, чтобы его не было на карте, верно? — Э-э-э… если ты так говоришь… — согласился Гарри. — Но я думаю, что Дурмстранг должен быть где-то далеко на севере, — задумчиво сказала Гермиона. — Там, где очень холодно, потому что у них в униформу входит меховой плащ.  — Эх, подумать только, какие были бы возможности, — мечтательно произнес Рон. — Можно было бы легко столкнуть Малфоя с ледника и предоставить все дело как несчастный случай… жаль только, что мать его любит. — Фу… в этом Дурмстранге только настоящие идиоты — как Нюниус — учатся. — А всё-таки, Нарцисса любит своего сына. — Бродяга вроде говорил, что она нормальная, не такая как Вальбурга Блэк. Но она любит из себя снежную королеву строить. — Опять Малфой что-то знает, а Гарри нет. — О-о-о, вот и наш дедушка Дамблдор. Что на этот раз он скажет? — ЧТО?! Грюм будет преподавателем по З.О.Т.И.? — ОГО! Да, нашему сыну крупно повезло поучиться у такого опытного мракоборца. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнес Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон… Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула.  — Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. — Ну почему в наше время такого турнира не было? — Ты слышал, там были жертвы. — Ну да… Но мы бы с Бродягой победили. — Интересно, Гарри, бросит своё имя в кубок? — Наш сын, в отличие от отца, не гонится за славой… — Слава сама его находит. —Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот — близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу— не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. — А жалко… — Близнецы тоже очень сильно расстроились. — Но они всё равно что-нибудь придумают. Уж я их знаю. — Ха. Вот и урок Трелони. — Ну-ка дорогая, что-нибудь расскажи Гарри. —Я только что говорила, мой дорогой, что вы, без сомнения, рождены под пагубным влиянием Сатурна, — произнесла профессор Трелони не без некоторой обиды в голосе, поскольку было очевидно, что он пропустил ее слова. — Рожден под чем, прошу прощения? — переспросил Гарри. — Сатурн, дорогой, планета Сатурн! — повторила профессор Трелони, явно задетая тем, что Гарри не был потрясен этим известием. — Я рассказывала, что Сатурн, несомненно, был в пике активности в момент вашего рождения… темные волосы… хрупкое сложение… трагические потери в самом начале жизненного пути… Думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы родились в середине зимы? — Нет, — ответил Гарри. — Я родился в июле. — Ха-ха! Трелони сегодня не повезло. — Вот, опять Малфой к Гарри и Рону пристаёт. — Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — сказал Гарри. — Пошли, Рон… — Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — продолжал веселиться Малфой. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии? —А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, вдвоем с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя. — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом — скажи-ка, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом? Бледное лицо Малфоя порозовело: —Не смей оскорблять мою мать, Поттер! —Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Гарри и повернулся, чтобы уйти. БАХ! — УДАР СЗАДИ? ТОЛЬКО НЮНИУСЫ ТАК ПОСТУПАЮ! СЛУЧАЙНО, НЮНИУС ЕМУ НЕ РОДСТВЕННИК? — ОЙ, вот и Грюм. Гарри круто обернулся. По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на мощенном плитами полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой. В холле наступила гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не смел даже шелохнуться, а тот повернулся к Гарри — то есть на Гарри смотрел его нормальный глаз, а тот, другой, уставился куда-то внутрь. — Он тебя задел? — прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый. — Нет, — ответил Гарри. — Промазал. — Оставь его! — рявкнул Грюм. — Оставить кого? — растерянно спросил Гарри. — Не ты — он! — Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер. Похоже, что Грюмов вращающийся глаз и впрямь был магическим и мог видеть сквозь затылок. Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье. — Не думаю… — пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлепнулся об пол и снова подскочил вверх. — Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало все выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок… Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались. — Никогда-больше-так-не-делай, — говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорек ударялся об пол и опять взмывал вверх. — Правильно говоришь, Грюм! Так нужно поступать с такими людьми. — Вот и МакГонагалл. Сейчас, наверное, попадёт Грюму. — Ничего подобного! Это же старушка МакГонагалл. Драко, чьи белесые глаза все еще были полны слез от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своем отце. —Да ну? — спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперед. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. — Что же, я давно знаю твоего отца, парень… скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном… передай ему это от меня… кстати, это Снегг будет твой декан? — Да, — с негодованием ответил Малфой. — Еще один старый знакомый, — прохрипел Грюм. — Мечтал я побеседовать со стариной Снеггом… Пойдем-ка, ты… — Он ухватил Малфоя за плечо и повлек его ко входу в подвалы. — Всё-таки, Грюм крутой! — Но это непедагогично! — Лили! Ты говоришь иногда как Ремус. — Значит я говорю правду. — Слышали, близнецам понравился урок Грюма. — Конечно, понравился. Они ведь Мародёры! Всем было прекрасно известно, что Снегг стремится занять место преподавателя защиты от темных искусств, но у него это не получается уже четвертый год. Снегг терпеть не мог всех предыдущих преподавателей защиты и не скрывал этого — но явно остерегался высказать открытую враждебность по отношению к Грозному Глазу Грюму. И в самом деле, когда бы Гарри ни видел их вместе — во время еды или когда они встречались в коридоре — у него возникало впечатление, что Снегг всячески избегает взгляда Грюма — хоть магического глаза, хоть обычного. — Ты знаешь, по-моему, Снегг его слегка побаивается, — задумчиво сказал Гарри. Рон мечтательно закатил глаза: — Представляю, как Грюм превратил Снегга в рогатую жабу и заставил скакать по всем его подземельям… Гриффиндорским четверокурсникам настолько не терпелось попасть на первый урок Грюма, что в четверг сразу после обеда они столпились у его класса еще до того, как прозвонил колокол. — Превратить Нюниуса в хорька? А это хорошая идея. Почему я об этом не думал? — Джеймс, хватит уже издеваться над Северусом. — Ты его снова защищаешь? — Да. — Ладно-ладно… — Так… ну посмотрим на Грюма в роли профессора! Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так — чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещенное заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю. Лаванда подпрыгнула и залилась краской — она как раз показывала Парвати под партой свой законченный гороскоп. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок. — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством? — Я знаю. — Мне не нравится этот урок. Они же всего лишь на 4 курсе. — А по-моему, он знает своё дело. — Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об одном… оно называется Империус… или как-то так? — О да, — с чувством произнес Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в свое время. Грюм с усилием поднялся на ноги — живую и деревянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Гарри почувствовал, как Рон отодвинулся подальше — он ненавидел пауков. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал: — Империо! Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку. — Ужасно! — Терпеть не могу Непростительные заклятия. Именно из-за них я не стал Аврором. — Им рано это учить. А вдруг кому-то в голову придёт использовать это заклятие против первокурсников? — Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы заклятием Империус, — продолжал Грюм, и Гарри понял, что он говорит о тех днях, когда Волан-де-Морт орудовал в полную силу. — Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку. — Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия? В воздух взвилась рука Гермионы и еще, к удивлению Гарри, Невилла. До сих пор он не стеснялся показывать свои знания лишь на травологии — его, бесспорно, любимом предмете. Невилл, похоже, и сам был потрясен своей смелостью. — Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провернувшись, уставился на Невилла. — Есть такое… заклятие Круциатус, — произнес Невилл тихо, но отчетливо. Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами. — Чёрт! О чём только Грюм думает! Надеюсь, он не покажет это заклятие перед глазами Невилла? — Бедный мальчик… Бедные Фрэнк и Алиса Долгопупсы. А мы ведь с ними дружили. — Ты только посмотри на мальчика. Гарри оглянулся на Гермиону. Она смотрела вовсе не на паука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться. — Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так. Кто знает еще что-нибудь? Гарри огляделся. Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться с последним пауком. — Этот Грюм начал вызывать у меня сомнения. — Почему? — Грюм, которого я знал.Ни за что бы не использовал это заклятие в присутствии Невилла. — Тогда кто это? — Я не знаю. — Вот и заклятие от…от которого мы погибли. — Гарри… Гарри… — Ага, — еще одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти. Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке. Грюм поднял волшебную палочку, и Гарри ощутил внезапный трепет, как от дурного предчувствия.  — Авада Кедавра! — каркнул Грюм. Полыхнула вспышка слепящего зеленого света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но безусловно мертвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в его сторону. Грюм смахнул мертвого паука на пол. — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной. Гарри почувствовал, что краснеет под взглядом обоих глаз Грюма; он знал, что и все остальные сейчас тоже смотрят на него. Гарри уставился на пустую доску, словно завороженный, но на самом деле ничего вокруг не видел. — Обязательно было ему об этом напоминать? — Ты посмотри на других… Они говорят об этом с восторгом. Словно побывали на каком-то Шоу. — Посмотри только на Невилла и Гарри… На них лица нет… — Девчонки, мы уже все давно поняли, что этот мир несправедлив и жесток. — А самое главное, не исполняются мечты… — Зато сбываются кошмары… — И в этом мире всё не навсегда.