Мародёры в раю

— Смотри, наш сын учится сопротивляться Империусу. Грюм сошёл с ума. — Пожалуй, это не очень опасно. Грюм же не Аваде их всё-таки учит. — И как можно сопротивляться этому заклятью? Это вообще невозможно. — Возможно, в восемнадцать лет я уже умел сопротивляться. — Надеюсь, с Гарри ничего не произойдёт. Вот, кстати, и его очередь. — Поттер, — наконец прохрипел Грюм, — твоя очередь. Гарри вышел на середину класса. Профессор нацелил на него палочку и произнес: — Империо! Удивительное ощущение! Гарри словно воспарил в небо. Никакого беспокойства нет и в помине, только легкое, необъяснимое счастье. Блаженство волной окатило его, и все же он чувствовал себя как в тумане: за ним пристально наблюдают. И тут в пустом черепе эхом отдалось приказание Грозного Глаза: «Прыгай на стол… Прыгай на стол…» Гарри послушно согнул колени, готовясь к прыжку. <b>«Прыгай на стол…» «А собственно, зачем?» </b> Где-то в глубине сознания раздался еще один голос — «Это же просто глупо!» «Прыгай на стол…» «Не прыгну, спасибо. — Второй голос зазвучал чуть тверже. — Я правда не хочу.» «Прыгай! Живо!» Сильная боль пронзила Гарри: он прыгнул, отчаянно при этом сопротивляясь. Врезался головой в стол, опрокинул его. И, кажется, сломал обе коленные чашечки.  — Это уже на что-то похоже, — послышался громкий голос Грюма. Полная отзвуков пустота в голове вдруг исчезла. Гарри ясно помнил, что с ним произошло. Боль в коленях усилилась — Все посмотрите на Гарри! Он боролся и, черт побери, почти устоял. Победа была совсем близка! Попробуем еще раз, Поттер! А вы следите за ним, особенно за глазами. В них все отражается. Молодец, Гарри! Не так-то будет легко сделать из тебя раба… — Мерлин… Лили, наш сын — великий волшебник. — Это уж точно! — Три раза победил Волан-де-Морта. В одиннадцать — стал в квиддич играть.В тринадцать — Патронуса вызвал, а сейчас… — Он всё-таки научился сопротивляться. — Так значит, Диггори будет участвовать в Турнире? — Ну не Гарри же… — Этот придурок будет представлять Хогвартс? — хмыкнул Рон, выбираясь с друзьями из толпы. — Диггори не придурок. Он тебе не нравится, потому что нанес поражение Гриффиндору. А я слышала, он прекрасный ученик. К тому же староста факультета, — непререкаемым тоном проговорила Гермиона. — Зато тебе он очень нравится! Как же, такой красавчик, — подколол ее Рон. — Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему виду, — возмутилась Гермиона. — Кха-кха! Ло-кха-кха-нс! — Рон якобы громко откашлялся. А Гарри в его кашле явно послышалась фамилия «Локонс». — Эх… Рон-Рон. Какой же ты болван.Она ведь тебя любит, а ты. — Да ничего, они ещё поженятся. — А может, Гермиона кого-нибудь получше найдёт? — Не-а. «Добрый день, Гарри! Я вернулся туда, где был, и сейчас опять в надежном укрытии. Держи меня в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Не используй Буклю, меняй сов. Обо мне не беспокойся, но сам будь начеку. Не забудь, что я сказал тебе про твой шрам. Сириус». — О, вот и Бродяга поближе будет с Гарри. — Но это же ОПАСНО! — По-моему, для Гарри так даже будет лучше… Зная, что его крёстный рядом, он почувствует себя не таким одиноким. Лицо великанши расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим грудным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей. Гарри, чье внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметил вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Насколько Гарри мог видеть (учеников почти скрыла огромная тень мадам Максим), все с испугом поглядывали на замок — Ка’г-ка’гов уже приехал? — С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок? — Лучше пойдем в замок Тут у вас холодно. Только вот кони… — Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания… — Это фифа меня раздражает. — Ну зато её подопечные красавицы. — Ой-ой.Заставляешь приревновать — Да ладно.Среди них нет рыжих. — Кстати, вы знаете Каркарова? — Да. Он бывший Пожиратель. — Мы через зеркало наблюдали за его судом. — Вы так за всеми следили? — Ага. Мы оставались в курсе всех событий. — Вот и Каркаров. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл… Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови… — Вот и Крам. — Так, в Турнире будут участвовать Диггори и Крам. — А из Шармбатона? — Пока не знаю. —Будьте доб’гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросил чей-то голос. Это была девушка, не сдержавшая смешок во время приветствия Дамблдора. Она наконец-то сняла шарф, и ее белокурые волосы волной падали почти до самого пояса. У нее были большие синие глаза и ровные белые зубы, напомнившие незабвенную улыбку профессора Локонса. Рон покраснел до ушей. Взглянул на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное бульканье. — Пожалуйста, — придвинул к ней блюдо Гарри. — Вы уже поели? — Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, проговорил Рон. Девушка взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Рон таращился на нее, как на неземное диво. Привел его в чувство смешок Гарри. — Вылитая вейла! — осипшим голосом прохрипел Рон. — Глупости, — возмутилась Гермиона. — Ты один уставился на нее с таким идиотским видом. Но она ошибалась. Многие глядели вслед этой девушке, а некоторые, как и Рон, потеряли дар речи. — Говорю тебе, она самая необыкновенная на свете девушка! — вертелся на стуле Рон, стараясь не упускать ее из виду. — В Хогвартсе таких нет. — В Хогвартсе есть и получше! — выпалил Гарри, глянув искоса на Чжоу Чанг, сидевшую неподалеку от белокурой красавицы. — Да перестаньте вы оба пялиться! — рассердилась Гермиона. — Посмотрите лучше, кто еще пришел в зал. — Бедная Гермиона. Наверно, трудно находится в френдзоне. — У нашего сына неплохой вкус. Чанг тоже красивая. — А я бы хотела, чтобы он встречался с Джинни. Директор развернулся и повел учеников к дверям. Гарри с друзьями как раз выходили из зала. Гарри пропустил Каркарова вперед. — Спасибо, — небрежно бросил Каркаров, мельком взглянув на Гарри. И застыл в изумлении — прямо-таки устлавшись на Гарри, точнее, на его шрам. Его подопечные тоже остановились позади директора, с любопытством таращась на Гарри, на многих лицах читался испуг. Парень в заляпанной едой мантии толкнул локтем стоявшую рядом девушку и беззастенчиво ткнул в Гарри пальцем. — Да, это Гарри Поттер, — прохрипел кто-то сзади. Профессор Каркаров резко обернулся. Грозный Глаз Грюм стоял, опираясь на свою палку, его волшебное око, не мигая, буравило директора Дурмстранга. Каркаров побледнел, на искаженном лице проступила ярость, смешанная со страхом. — Ты! — только одно слово сорвалось с его губ. — Да, я, — мрачно кивнул Грюм. — И если тебе нечего сказать Гарри Поттеру сделай милость, проходи, не задерживайся. Ты не даешь пройти. Что правда, то правда: позади Грюма столпилось ползала, ожидая, когда пробка в двери рассосется. Ребята заглядывали через плечо, стараясь увидеть, что там впереди происходит. Не ответив ни слова, Каркаров поспешно удалился вместе с учениками. Грюм долго смотрел ему вслед волшебным глазом, изуродованное лицо выражало острую неприязнь. — Кстати, Грюм-то и поймал Каркарова. — Но почему его освободили? — Он назвал несколько имён Пожирателей Смерти. — Что же на этот раз эти Мародёры-младшие придумали? Отчаянные головы пропустили слова Гермионы мимо ушей.  — Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпения дружков. — Я иду первый! За мной! Гарри наблюдал как зачарованный. Фред вынул из кармана кусок пергамента со словами: «Фред Уизли, Хогвартс», подошел к линии, остановился, переминаясь с мысков на пятки, как пловец перед прыжком с пятнадцатиметровой вышки. И, глубоко вздохнув, у всех на глазах переступил золотую черту. «Неужели обман сработал?» — поверил на какой-то миг Гарри. Джордж тоже поверил. Издав победный клич, он без промедления прыгнул за братом. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой катапультой, выбросило из золотого круга. Пролетев по воздуху метра три, они приземлились на холодный каменный пол. Было не только больно, дерзость еще и кончилась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов выросли длинные белые бороды. Все помирали со смеху — даже Фред с Джорджем, — поднявшись с пола и увидев бородатые лица друг друга. — Я же предупреждал, — послышался низкий голос Дамблдора: в глазах у него плясали веселые искорки. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бороды ни в какое сравнение не идут с вашими. — Ха-ха-ха…Вы видели их бороды. Нужно было по-другому. — Как это, по-другому? — Вот это секрет! — Хагрид-то влюбился! — Да, дети у них будут самыми-самыми большими. — Интересно, кого Кубок выберет? Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Альбус громким, отчетливым голосом прочитал: — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.  — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание! — Ненавижу их! Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента. —«Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возвестил Дамблдор. — Красотка! И сейчас решающий момент! Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал: —«Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори»» — Эх… Я до последнего надеялся, что будет Анжелина. — Ну что уж там. — Смотрите на кубок. Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Дамблдор, не раздумывая, протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал: — «Гарри Поттер». -… -… -… — Епона мать! — Как? Но как? — Так и знала, что что-то произойдёт. Гарри сидел как громом пораженный. Он, верно, ослышался… Может, это сон… Но нет, кажется, явь. Преподаватели и ученики — все устремили на него изумленные взгляды. Никаких аплодисментов, только жужжание, как будто в зал залетел рой рассерженных пчел. Кто-то встал, чтобы лучше рассмотреть приросшего к стулу Гарри. Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор школы нахмурился. Гарри повернулся к Рону с Гермионой. Все гриффин-дорцы глядели на него, разинув рты. — Это не я бросил в Кубок свое имя, — растерянно проговорил Гарри. — Вы же знаете, это не я. Рон с Гермионой ответили ему не менее растерянными взглядами. Профессор Дамблдор за профессорским столом выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл. — Гарри Поттер, — сказал он, — подойдите, пожалуйста, сюда. — Иди, — шепнула Гермиона, подтолкнув. Гарри поднялся на ноги, запутался в полах мантии и, спотыкаясь, побрел к преподавательскому столу. Слева и справа столы Гриффиндора и Пуффендуя. Какой долгий путь — шагать еще и шагать! Жужжание становится громче, взоры всех сопровождают его, как лучи прожекторов. Минула целая вечность. И вот наконец он смотрит прямо в глаза Дамблдора, под взглядами всех сидящих за столом. — То же самое было, когда Сириус попал в Гриффиндор. — Что же с ним будет? — Они же не могут ему разрешить… — Но он же не бросал своё имя в кубок! Мы же этого не видели… — Кто-то его подставил. — Импоссиблъ, — Мадам Максим опустила огромную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флер. — 'Огва’гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп’гаведливо. — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. — Каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов. — Каркаров, это все проделки Поттера, — вкрадчиво произнес Снегг, его черные глаза зло поблескивали. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила. — УМОЛКНИ, НЮНИУС! — Неужели? — спокойно продолжал Грюм. — Тогда слушай. Все очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Поттера, точно зная, что, выпади его имя, ему придется участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится. — Значит, мсье успешно помог 'Огва’гтсу откусить от одного яблока два раза, — подытожила мадам Максим. — Полностью с вами согласен, — кивнул Каркаров. — И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов… — Уж кому бы подавать протест, так это Гарри Поттеру, — прохрипел Грюм. — Но смешно сказать, я еще и слова от него не слышал. — Ему чего делать п’готест! — топнула ножкой Флер Делакур. — Палец пальцем не стукнул, и чемпион! Мы много месяц т’гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь! — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь. — Грюм явно силился придать голосу мягкость. — Грюм-то прав. Кто-то хочет его убить. — Но кто? — Пока не могу тебе это сказать. — Маг сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами. Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы. Ведь чтобы Кубку не из кого было выбирать, надо иметь в школе всего одного претендента. И скорее всего, имя Поттера подложили от некой четвертой школы. — Сдается мне, ты очень много об этом думал, — холодно заметил Каркаров. — Занятная гипотеза. А я тут недавно слыхал такую историю: ты вбил себе в голову, — ха-ха! — что один из подарков, которые ты получил в день рождения, — хитроумно замаскированное яйцо василиска. Ты его взял и разбил, а это оказались часы для автомобиля. Потому-то мы и не воспринимаем тебя всерьез! — Да, существуют люди, умеющие раздуть из мухи слона. — В голосе Грюма прозвучала угроза. — Работа у меня такая: разгадывать замыслы темных сил, Каркаров. Тебе бы следовало об этом помнить… — Аластор! — предупреждающе остановил Грюма Дамблдор. — Грюм, КИНЬ В НЕГО АВАДУ. Он меня раздражает. — Что? ОН БУДЕТ УЧАСТВОВАТЬ? — Ему никто не верит… Никто. И даже Рон… — Зато верит Гермиона. Да и Сириус в это поверит. — Этот парень ему завидует? ЧЕМУ? Тому, что он — сирота? Или тому, что его в любой момент может убить Волан-де-Морт? Может быть тому, что с Гарри ВСЕГДА что-то случается? Я НЕ ПОНИМАЮ, ЧЕМУ ЗДЕСЬ МОЖНО ЗАВИДОВАТЬ?! — Это была злая Лили. — Его ненавидит большая половина школы! — Со мной такого никогда не было. У дверей лаборатории появился Снегг. Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снегг указал длинным желтым пальцем на Малфоя: — Рассказывай ты, Драко. — Поттер на меня напал, сэр. — Мы напали друг на друга одновременно! — возразил Гарри. — А его луч попал в Гойла. Видите? Снегг осмотрел Гойла. Лицо у того походило на иллюстрацию из домашнего пособия по ядовитым грибам. — Ступай в больничное крыло, — распорядился Снегг. — Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — воззвал к нему Рон. Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в нее пальцем из-за спины Снегга, кривляясь от едва сдерживаемого смеха. Снегг холодно взглянул на нее. — Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, — заключил он. Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх. Гарри и Рон, к счастью, вместе заорали на Снегга. К счастью, потому что оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слышал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошел. — Угомонились? — шелковым голосом молвил Снегг. — А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чем будет состоять наказание. А теперь в класс. Не-то будете наказаны на неделю. — НЮНИУС, ЧТОБ НА ТЕБЯ ВАСИЛИСК ПЛЮНУЛ! ЗМЕЁНЫШ, ЧТОБ ТВОЮ ДУШУ ДЕМЕНТОРЫ ЗАСОСАЛИ. — ДЖЕЙМС! ВСЁ, ХВАТИТ! — Почему он так ненавидит нашего сына? — Из-за того, что он — Поттер… — А эта СКИТЕР — ТАКАЯ СТЕРВА! — СМОТРИТЕ, ДРАКОНЫ! ЗНАЧИТ, ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ — ДРАКОНЫ?! — Вот и наш Бродяга. — Про меня не будем, как ты? — Я… — Гарри хотел было сказать «хорошо», но не смог. Его как прорвало. Он говорил обо всем: никто не верит, что он не по собственной прихоти стал участником Турнира; Рита Скитер наплела о нем с три короба в «Пророке», и теперь, куда бы он ни пошел, его осыпают градом насмешек А главное, ему не поверил лучший друг. Позавидовал его славе. — И вот только что Хагрид показал мне драконов, наше задание во вторник. Это погибель, — в отчаянии закончил он. Сириус с состраданием смотрел на Гарри. Глаза у него все еще не утратили мертвого, загнанного выражения, подаренного Азкабаном. Дав крестнику выговориться до конца, он начал: — С драконами справиться просто, объясню через минуту. У меня совсем мало времени. Я проник в дом незнакомых волшебников, воспользовался их камином, но хозяева могут вернуться в любую минуту. А надо кое о чем предупредить тебя. — Предупредить? — Душа у Гарри ушла в пятки. Что может быть страшнее драконов! — Каркаров был Пожирателем смерти. Ты ведь знаешь, что это такое? — Кто? Каркаров? — Он сидел со мной в Азкабане, но его выпустили. Даю голову на отсечение, Дамблдор потому и пригласил в этом году в Хогвартс Мракоборца Грюма, чтобы он глаз с него не спускал. Грюм раскрыл Каркарова. И того отправили в Азкабан. — А потом что, выпустили? — медленно проговорил Гарри; казалось, его мозг не справляется с потоком информации. — Почему? — Он пошел на сделку с Министерством магии. — Сириус нахмурился. — Сказал, что раскаивается. И готов назвать несколько имен. Многие оказались в Азкабане по его милости. Там его ненавидят, я это знаю. С тех пор он преподает в Дурмстранге, учит своих учеников темным искусствам. Так что будь осторожен с его чемпионом. — Кажется, Бродяга тоже его подозревает. — Почему тоже? — Я его подозреваю. Уж очень он подозрительный. — Ну вот, Сириус не успел ему сказать заклятие. — На месте Гарри я бы давно врезал Рону. Вообще ведёт себя не как друг. — Рона тоже можно понять. — А Я НЕ ХОЧУ ЕГО ПОНИМАТЬ! — Завтра уже первое задание. А он всё ещё не знает, что делать. — Что ему нужно от Диггори? — Седрик, в первом туре будут драконы, — быстро произнес Гарри. — Что? — чуть не подпрыгнул Седрик — Драконы, — повторил Гарри и прибавил, боясь, что выйдет Флитвик узнать, что такое стряслось с Седриком. — Их четыре. По штуке на каждого. Нам надо будет пройти мимо них. Седрик взглянул на него. В серых глазах читался испуг, какой испытал Гарри субботней ночью. — Ты уверен? — прошептал Седрик. — Абсолютно. Сам видел. — Как ты узнал? Это ведь не положено. — Неважно. — Гарри не мог сказать правду. Не хотел Хагриду неприятностей. — Знаю не только я, но и Флер с Крамом. Седрик выпрямился, в руках чернильницы, перья, книги. Через плечо висит рваная сумка. Он удивленно, чуть не с подозрением глядел на Гарри. — Почему ты рассказал мне? — Зачем он ему это рассказал? — Очень благородный поступок, Гарри. — Лили, он похож на тебя. Я бы так точно не поступил. — А я бы — поступила. — Как думаете, Грюм расскажет про это Дамблдору? — Тогда его могут дисквалифицировать… Но оно и к лучшему… — Так он хочет ему помочь? — Квиддич, — выпалил он. — Чтоб только была хорошая поддержка… — Верно. — Грюм буравил его волшебным глазом, который почти остановился. — Ты, я слыхал, потрясающе летаешь… — Да, но… — Гарри смотрел на Грюма, вытаращив глаза, — метлу-то нельзя захватить. Только волшебную палочку… — Второй самый общий совет, — перебил Грюм. — Используй доброе, простое заклинание и получишь то, что необходимо. Гарри недоуменно глядел на Грюма. Что необходимо? — Думай, мальчик, — прошептал Грюм. — Сложи два совета вместе. Не так уж это и трудно. И Гарри осенило. Он прекрасно летает, для этого необходима метла. А чтобы заполучить метлу, нужно… — Манящие чары. — Правильно. Отличный совет от Грюма. — Я боюсь за него… А вдруг у него не получится?! Вдруг Дракон на него нападёт! — Лили, вот увидишь, всё будет хорошо. — ЧТО?! ОН БУДЕТ СРАЖАТЬСЯ С ХВОСТОРОГОЙ? — Лили, успокойся. Видишь он на метле… Хвосторога разинула пасть, а Гарри нырнул вниз. На сей раз повезло меньше. Избежал пламени, но дракониха махнула хвостом, Гарри ушел влево, длинный шип задел плечо и порвал мантию. Плечо как ужалили. Трибуны зашлись в беззвучном крике. Ничего, царапина неглубокая… Гарри развернулся, подлетел к хвостороге и стал кружить у нее над спиной. Кажется, то, что надо. Хвосторога не взлетает, стережет яйца. Извивается, расправляет, сжимает крылья, держит Гарри под прицелом желтых, устрашающих глаз. Но отойти от яиц боится. А Гарри именно это нужно, иначе про яйцо можно забыть… Штука в том, чтобы осторожно, постепенно вынудить ее к этому. Он летал то в одну сторону, то в другую, соблюдая расстояние — под драконий огонь попадать нельзя. Но надо и угрожать, пусть беспокоится. Голова драконихи крутилась за ним, вертикальные зрачки наблюдали, клыки скалились. Он взмыл выше. Шея у хвосторога удлиннилась, голова поднялась, как у змеи по велению заклинателя. Гарри взлетел еще метра на два, дракониха издала вопль отчания. Он муха, которую она жаждет прихлопнуть. Хвост ударил еще раз, но Гарри вне досягаемости. Стрельнула огнем, он увернулся… дракониха широко раскрыла пасть. — Давай, давай, — дразнил Гарри, то приближаясь, то отлетая. — Я здесь. Схвати меня. Лови! Вот так… И дракониха не выдержала, расправила черные крылья размером с небольшой самолет. Гарри среагировал мгновенно. Не успела дракониха понять, в чем дело, куда делся враг, а он уж стремглав мчался вниз к гнезду яиц, незащищенному когтистыми лапами. Оторвав руку от «Молнии», схватил золотое яйцо и на огромной скорости взмыл вверх. Он пролетал над трибунами, держа в здоровой руке тяжелое яйцо. Казалось, кто-то включил звук. Впервые Гарри услышал шум зрителей. Они неистовствовали, как ирландские болельщики на Чемпионате мира. — Нет, вы только посмотрите! — - кричал Бэгмен. — Самый юный чемпион быстрее всех завладел яйцом! У него есть все шансы на победу! Гарри увидел, как стражи драконов кинулись укрощать хвосторогу, а у входа в загон уже спешили к нему профессор МакГонагалл, профессор Грюм и Хагрид. Они махали, подзывая его к себе. Даже издалека видны их улыбки. Пролетая над трибунами, Гарри едва не оглох — ну и шум! И плавно приземлился. Впервые за последние недели на сердце было легко. Он выдержал первый тур, выжил… — ЭТО МОЙ МАЛЬЧИК! ОТЛИЧНО, ГАРРИ! МОЛОДЕЦ! Я ГОРЖУСЬ ТОБОЙ! — Родной, молодец! Как же мы гордимся тобой, сынок! — Молодец, Гарри. — Вот и с Роном помирились… Хорошо, что хорошо кончается. — В самом деле, что будет во втором задании? — Не знаю как это яйцо им может помочь. — Гавнэ… Она уже начинает меня раздражать с этим гавнэ. — Г.А.В.Н.Э.Я согласна с Гермионой, что волшебники должны уважать Эльфов. — Ой…хотя бы ты не начинай. — Святочный Бал? О, замечательно. Кого Гарри пригласит? — Наверное, красавицу-Чанг. — Какой наш сын скромный… — Этим он то же на тебя похож. — Она ему отказала. А жаль. — Всё к лучшему. Да и к тому же она мне не нравится. — С Диггори? Гарри, она тебе не пара. — Джинни тоже отказала. — А Гермиона с кем пойдёт? — Не с Роном. А вот это странно. — Всё-таки юность — это прекрасное время…