Мародёры в раю

— Жалко, что я не дожил до такого момента. Такую драку же пропущу! — Сириус-Сириус… — Пожалуй, сегодня много чего решится. — И многие присоединятся к нам… — Лили, не драматизируй. — Ура! Минус один крестраж. — Нет, — сказал Рон серьезно. — Я думаю, что мы должны предложить им эвакуацию. Мы ведь не хотим, чтобы повторилась история с Добби? Мы не имеем права заставлять их гибнуть за нас… Раздался грохот — это Гермиона выронила клыки василиска. Подбежав к Рону, она закинула руки вокруг его шеи и поцеловала прямо в губы. Рон бросил на пол клыки и зажатую под мышкой метлу и ответил на ее объятие с такой горячностью, что даже оторвал Гермиону от пола. — Нашли время! — негромко сказал Гарри. Никакой реакции: Рон и Гермиона только крепче прижались друг к другу. — Эй, — сказал Гарри уже громче, — Мы ведь на войне! Рон и Гермиона оторвались друг от друга, не размыкая объятий. — Я знаю, друг. — Рон выглядел так, будто его только что ударили по затылку бладжером. — Поэтому сейчас или никогда, понимаешь? — Хорошо-хорошо, а как же быть с крестражем? — крикнул Гарри. — Вы не могли бы… немного подождать, пока мы не отыщем диадему? — Да… ты прав… прости, — сказал Рон. Они с Гермионой стали подбирать клыки василиска, оба залившись густым румянцем. — ГОРЬКО! ГОРЬКО! — Я Ж ГОВОРИЛ ОНИ ВМЕСТЕ БУДУТ! — Я так рада за них! — Друзья мои, всем шампанского за мой счёт! — Должно означать? — набросился Крэбб на Малфоя с откровенной яростью. — Кого тут интересуют твои рассуждения? Я не собираюсь больше выслушивать от тебя приказы, Драко. Ты и твой папаша — конченые люди. — Гарри! — снова крикнул Рон Из-за стены хлама. — Что происходит? — Гарри! — передразнил Крэбб. — Что происходит… Нет, Поттер! Круцио! Гарри протянул руку за короной. Заклятие Крэбба не попало в него, а ударилось в каменный бюст, подлетевший в воздух. Диадема соскользнула с его верхушки и скрылась из глаз в нагромождений рухляди внизу. — Прекрати! — закричал Малфой на Крэбба, и крик его разнесся по всему огромному помещению. — Темный Лорд хочет получить его живым… — А что, я убиваю его, что ли? — рявкнул Крэбб, сбрасывая удерживающую руку Малфоя. — Хотя, если получится, я его все же убью. Темный Лорд так или иначе хочет его смерти, так не все ли равно?.. Совсем рядом с Гарри полыхнуло алое пламя: позади них из-за угла выбежала Гермиона и метнула Оглушающее заклятие прямо в голову Крэбба. Она не попала только потому, что Малфой успел оттолкнуть Крэбба в сторону. — Грязнокровка! Авада Кедавра! Гарри увидел, как Гермиона пригнулась, уворачиваясь, и бешенство на Крэбба, покусившегося на убийство, затмило в нем все другие чувства и мысли. Он выстрелил Оглушающим заклятием в Крэбба, который, отскочив, выбил волшебную палочку из рук Малфоя. Она тут же исчезла из глаз в груде поломанной мебели и коробок. — Не убивайте его! НЕ УБИВАЙТЕ ЕГО! — крикнул Малфой Крэббу и Гойлу, нацелившим палочки на Гарри. Гарри сумел воспользоваться их секундным колебанием. — Экспеллиармус! Палочка Гойла вырвалась из рук хозяина и исчезла в завалах за его спиной. Гойл бестолково затоптался на месте, пытаясь отыскать ее. Малфой увернулся от второго Оглушающего заклятия Гермионы, а Рон, внезапно появившийся в конце прохода, пальнул в Крэбба полновесным Заклятием окаменения, но немного промахнулся. Крэбб круто обернулся и снова выкрикнул: — Авада Кедавра! Рон пригнулся, уклоняясь от струи зеленого пламени. Малфой, оставшийся без палочки, спрятался за трехногим гардеробом, и тут на них налетела Гермиона, на ходу поразив Гойла Оглушающим заклятием. — Она где-то здесь! — крикнул ей Гарри, показывая на кучу хлама, в которую упала диадема. — Поищи, а я пока помогу Ро… — ГАРРИ! — крикнула она. За его спиной раздался звук, напоминающий шум прибоя. Он обернулся и увидел, что Рон и Крэбб со всех ног бегут к ним по проходу. — А горячего не хочешь, тварь? — проревел Крэбб, подбегая. Но, похоже, он потерял контроль над своими чарами. Огромные языки пламени гнались за ними, облизывая по краям завалы рухляди, рассыпавшиеся сажей. — Агуаменти! — заорал Гарри, но струя воды, хлынувшая с конца его волшебной палочки, тут, же испарилась. — БЕЖИМ! — Мне, что показалось или Малфой не хочет убить Гарри? — Кажется, у Малфоя взгляд на жизнь поменялся. — Растёт! — АДСКОЕ ПЛАМЯ?! ДА, ЭТОТ СЛИЗЕРИНЕЦ ВООБЩЕ ТУПОЙ! — Мерлин, Гарри его спасти хочет? — Типичный гриффиндорец. — Какой же всё-таки наш сын благородный… — Не знаю даже, в кого он такой? — Минус один крестраж. — Это… его Нагайна — крестраж? — Наверно. Ну, девочки же любят животных и. — Ещё коварные как змеи… Перси, резко отступил. Капюшон соскользнул с него, открывая высокий лоб и волосы с проседью… — Добрый день, господин министр! — крикнул Перси, ловко метнув в Толстоватого заклятие. Министр выронил волшебную палочку и схватился за воротник, явно борясь с дурнотой. — Я не говорил вам, что подаю в отставку? — Перси, да ты, никак, шутишь! — воскликнул Фред. Пожиратель смерти, с которым он дрался, рухнул под тяжестью трех Оглушающих заклятий, выпущенных одновременно с разных сторон. Толстоватый упал на пол, весь покрывшись тонкими шипами, похоже, он на глазах превращался во что-то вроде морского ежа. Фред с восторгом посмотрел на Перси. — Ты и правда шутишь, Перси… По-моему, я не слышал от тебя шуток с тех пор, как… Раздался взрыв. Все они в этот момент стояли рядом: Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Перси и двое Пожирателей смерти у их ног, пораженных один Оглушающим, другой Трансфигурирующим заклятием. И в тот самый миг, когда непосредственная опасность отступила, мир вдруг распался на куски. Гарри почувствовал, что летит по воздуху; все, что он мог сделать, — это крепче вцепиться в тоненькую деревянную палочку, свое единственное оружие, и закрыть голову руками. Он слышал крики и вопли своих товарищей, но не знал, что с ними случилось. А потом мир превратился в боль и полумрак. Он лежал, полузасыпанный щебенкой, в развалинах коридора. Холодный воздух подсказывал, что стену замка с этой стороны разнесло вдребезги, а липкая горячая струя, сбегавшая по щеке, — что он ранен. Потом он услышал страшный крик, от которого внутри у него все оборвалось, — крик боли, какую не могли вызвать ни пламя, ни заклятие, и он поднялся, шатаясь, охваченный ужасом, какого еще не испытывал в этот день, а может быть, и никогда в жизни… Гермиона тоже поднялась на ноги среди развалин, а у того места, где стена обрушилась, виднелись три копны рыжих волос. Гарри взял Гермиону за руку, и они, пошатываясь и спотыкаясь, стали карабкаться через завалы камня и дерева. — Нет! Нет! Нет! — кричал чей-то голос. — Нет! Фред! Нет! Перси тряс брата за плечи, Рон стоял на коленях позади них, а Фред глядел перед собой неподвижными невидящими глазами, и на его губах еще витал призрак его отзвучавшего смеха. — Нет. нет.нет. только не этот мальчик. — Он., но он же молод. — Джорджу будет ещё хуже… — И это хуже смерти. — Здорово Сириус! Я кажется погиб… Гарри? Неужели ты тоже. — Фред? Ты понимаешь, где ты? — Наверно. Я в раю? — Да, ты в раю… — Гарри, ты-то чё молчишь? — Я Джеймс Поттер. Отец Гарри. — Нифига себе. Я, конечно, слышал, что Гарри очень сильно на вас похож, но не до такой же степени… А глаза. — Глаза у него мои. Я Лили Поттер, мама Гарри. — Приятно познакомиться. — Фред, будешь нашим четвёртым? — В смысле? — Ты не знаешь? Мы ж мародёры? — Да ладно! А Гарри нам ничего не говорил. — Так ты согласен? — Конечно! — Мы в тебе не сомневались. — Фред, запомни, я за тобой буду присматривать. — Хорошо, миссис Поттер, я это учту. Ребят, я там к своему дяде заскочу… — Хорошо иди. И тут же Фред Уизли исчез. — А парню-то паршиво… — Ничего, он с этим смирится. — Что там, в жизни Гарри происходит? — Тааак… Хагрид куда-то убежал. — Надеюсь, он не… — Нет такого не, может быть. — Смотрите, Нюниус. — Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера? — Я… я не знаю ответа на этот вопрос, повелитель. — Правда? Ярость Волан-де-Морта пылающим гвоздем вонзилась в мозг Гарри. Он вцепился зубами в свой кулак, чтобы не закричать от боли. Гарри закрыл глаза, и вдруг стал Волан-де-Мортом, глядящим в бледное лицо Снегга. — Моя тисовая палочка, Северус, исполняла все мои приказы, кроме одного, — убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Олливандер под пыткой рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером. — Я… я не знаю, как объяснить это, повелитель. Снегг не смотрел на Волан-де-Морта. Его темные глаза были по-прежнему прикованы к змее, свернувшейся в магическом шаре. — Я нашел третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал ее у прежнего хозяина. Я забрал ее из гробницы Альбуса Дамблдора. Теперь Снегг смотрел в глаза Волан-де-Морту, а лицо его застыло, как посмертная маска. Оно было мраморно-белым и таким неподвижным, что Гарри вздрогнул, услышав звук его голоса: казалось невероятным, что за этими невидящими глазами теплится жизнь. — Повелитель, позвольте мне привести мальчишку… — Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой, — почти шепотом произнес Волан-де-Морт, — неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашел ответ. Снегг молчал. — Может быть, ты уже догадался? Ты ведь, вообще-то, умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдет. — Повелитель… — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный ее владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил ее предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. — Повелитель! — воскликнул Снегг, подымая свою палочку. — Иначе быть не может, — сказал Волан-де-Морт. — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером. И Волан-де-Морт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Снегг, наверное, подумал, что он помилован. Но тут намерение Волан-де-Морта прояснилось. Шар со змеей закружился в воздухе, и не успел Снегг даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, а Волан-де-Морт сказал на змеином языке: — Убей! Раздался страшный крик. Гарри видел, как последняя краска сбежала с лица Снегга, как расширились его глаза, как зубы змеи вонзились ему в шею, как он судорожно рванулся, пытаясь сбросить шар, как подогнулись его колени и он опустился на пол. — Жаль, — холодно сказал Волан-де-Морт. И отвернулся. В нем не было ни печали, ни раскаяния. Пора было уходить из этой хижины и заняться делом — теперь, когда волшебная палочка действительно ему повинуется. Он навел ее на блестящий шар со змеей, и тот взмыл вверх, оторвавшись от Снегга, который боком завалился на пол; из раны на шее хлестала кровь. Волан-де-Морт вышел из комнаты, не оглянувшись, и змея в своем защитном шаре поплыла по воздуху вслед за ним. — Вы сейчас удивитесь, но мне жаль Нюниуса. — Интересно, куда он попадёт, в рай или в ад? — Он отдал Гарри воспоминания? Зачем? — Привет, всем! Вот мы и снова встретились. — Лунатик?! — удивился Сириус, помогая другу встать. — Я что, в Раю? — Да! — Черт! Я придурок! Идиот! Как я мог! — Эй, Лунатик, не расстраивайся, ты так, — успокаивающе начал Джеймс, но Люпин его не слушал. — Жена, сын, жена… И вдруг появилась Нимфадора Люпин. — Тонкс?! — удивился Сириус. Но прежде чем Тонкс что-то ответила, она увидела разъяренного Люпина. — Какого. Мерлина. Ты. Умерла. Нимфадора! — Я… — она расплакалась и кинулась в объятья Ремуса. — Ты, упал на землю, и я отвлеклась. А потом Белла! Она! Мерлин, какая же я дура! Тедди, он дома. Мой малыш сирота! Я идиотка! — Ничего, с ним всё будет хорошо. — Мерлин, какие же вы романтики, даже умерли в один день. — А где твоя Марлин? — Он с ней поссорился. — Бродяга, ТЫ ССОРИШЬСЯ СО СВОЕЙ ДЕВУШКОЙ И В РАЮ?! — Они здесь вообще себя плохо ведут. И в эту же секунду Джеймс и Блэк кинулись на колени, склонили головы до пола и через смех начали кричать: — Царь-батюшка, — вопил Поттер. — Ремус, Царь — Батюшка, не вели казнить раба твоего Сириуса. — И раба Джеймса, вели помиловать. — Смилуйся над грешными душами нашими. — Полно, — высокомерно произнёс Ремус, — я помилую вас. — Всё, настали мародёрские времена. — Кстати, Нюниуса убили. — Мерлин, может не будем смотреть его воспоминания? — Джеймс, это необходимо. — Блин, даже жалко его стало. — Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушел, а ты? — спросил Джеймс мальчика, сидевшего напротив. Гарри вздрогнул, узнав в нем Сириуса. Тот не улыбнулся. — Вся моя семья училась в Слизерине, — сказал он. — Елки-палки! — воскликнул Джеймс. — А ты мне показался таким приличным человеком! Сириус усмехнулся: — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать? Джеймс поднял невидимый меч. — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Как мой отец. Снегг презрительно фыркнул. Джеймс обернулся к нему: — Тебе это не нравится? — Да нет, почему? — ответил Снегг, хотя его фырканье было недвусмысленным ответом. — Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником… — А ты-то куда пойдешь, если ты ни то, ни другое? — вмешался Сириус. Джеймс расхохотался. Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса. — Северус, пойдем поищем другое купе. — Оооо… Джеймс и Сириус передразнили ее высокомерный тон. Джеймс попытался поставить Снеггу подножку. — До скорого, Нюниус! — раздалось из купе, когда дверь захлопывалась. — Я тут выгляжу как идиот. — И не говори, Сохатый. — По крайней мере они не применяют Темную магию. — Лили понизила голос. — А ты просто неблагодарный. Я знаю, что случилось прошлой ночью. Ты полез в тот туннель под Гремучей ивой, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало… Лицо Снегга исказилось, теперь он захлебывался словами: — Спас? Спас? Думаешь, он разыгрывал героя? Он спасал свою шею и своих друзей! Ты ведь не… Я… Я тебе не позволю… — Не позволишь? Мне? Ярко-зеленые глаза Лили сузились. Снегг мгновенно сбавил тон. — Я не то хотел сказать… Просто я не желаю, чтобы тебя дурачили… Он за тобой увивается, Джеймс Поттер за тобой увивается! — Похоже, эти слова вырвались у Снегга помимо его воли. — А он вовсе не то… что все думают… чемпион по квиддичу… — Обида и неприязнь рвались из Снегга сбивчивыми словами, и Лили все выше и выше подымала брови. — Я знаю, что Джеймс Поттер — безмозглый задавака, — прервала она Снегга. — Можешь не трудиться мне это объяснять. Но юмор Мальсибера и Эйвери — это безобразие. Безобразие, Сев. Не понимаю, как ты можешь с ними дружить! Гарри показалось, что выпадов Лили против Мальсибера и Эйвери Снегг уже просто не слышал. Стоило ей отозваться пренебрежительно о Джеймсе Поттере, его напряжение как рукой сняло, и теперь он шагал рядом с ней совсем другим, упругим шагом… — Спасибо за комплимент, Лили. — Я говорила правду. — Чёрт! Лили! Этот парень из-за тебя Пожирателем стал? — Нет… такого не может быть. — Так он наоборот хотел нас спасти? — Он был двойным агентом? — Нюниус защищал нашего сына?! — Чёрт! А вот Нюниусу и в самом деле место в Гриффиндоре. — Так, Снейп просто выполнил его просьбу?! — Ну, я знал, конечно, что Дамблдор сумасшедший! Но не до такой же степени! …отлетело назад, ударив в лорда Волан-де-Морта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волан-де-Морта живет в Гарри, и именно она дает мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волан-де-Морт не догадывается, живет в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть. Гарри казалось, что он смотрит на собеседников из конца длинного туннеля — они были очень далеко от него, и их голоса странно отдавались в его ушах. — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снегг очень спокойным голосом. — И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное. Опять настало долгое молчание. Потом Снегг сказал: — Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради нее. Ради Лили. — Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу. — Дамблдор по-прежнему не поднимал плотно сомкнутых век. — Тем временем связь между ними все крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нем, он устроит все так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта. Дамблдор открыл глаза. Снегг смотрел на него с ужасом: — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах? — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снегг поднялся. — Вы меня использовали. — То есть? — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя… — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьезно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? — Мило. — Наверно, сейчас пошлёт нашего дедушку. — Вот и палочку поднял. Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снеггу, и глаза его были полны слез. — После стольких лет? — Всегда, — ответил Снегг. -… -… -… -… -… — СЕВЕРУС СНЕЙП! — Что тебе нужно, Поттер? Неожиданно для всех и самого себя Джеймс кинулся обнимать Северуса Снейпа. — Северус, спасибо, что ты защищал Гарри. — Поттер, отпусти меня. — Реально, СПАСИБО тебе БОЛЬШОЕ! — Поттер… отпусти меня… — Сев, я знала, что ты выберешь правильную дорогу. — Ню. Се. Снейп, прости нас. — Здорово, Северус! — Привет, Регелус. Двое слизеринцев по-братски обнялись. — Брат, возьми вот эту штуку. — Это что, духи? — Догадаешься сам. — Гарри всё-таки должен умереть? — Да, он должен умереть. — Сев, скажи ты успел привязаться к Гарри? — Д.да. — Северус, несмотря ни на что в раю мы станем друзьями. — Блэ… Сириус, а ты у меня спросил? — Раз Блэк сказал, то Блэк сделал. — Ребята мы должны его поддержать. — Давайте. Они были не призраками и не живой плотью — это было видно. Больше всего они были похожи на Реддла, вышедшего из дневника в те давние дни, — этот Реддл был памятью, ставшей почти осязаемой. Они спешили к нему, не столь вещественные, как живые тела, но гораздо ощутимее, чем призраки, — все с одинаковой приветливой улыбкой. Джеймс был такого же роста, как Гарри. На нем была та же одежда, что в день смерти; непокорные волосы взъерошены, очки немного на сторону, как у мистера Уизли. Сириус, высокий и красивый, был сейчас намного моложе, чем Гарри видел его в жизни. Он шагал с непринужденным изяществом, руки в карманы, слегка улыбаясь. Люпин тоже казался моложе, совсем не таким потрепанным, и его волосы были темнее и гуще. Он был явно рад оказаться в знакомых местах, где так много бродил в юности. Улыбка Лили сияла ярче, чем у всех остальных. Подойдя к нему, она откинула свои длинные волосы, а ее зеленые глаза, так похожие на его собственные, впивались в его лицо с такой жадностью, будто вовек не смогут на него наглядеться. — Ты был таким молодцом! Гарри не мог вымолвить ни слова. Он любовался ею и думал, что хотел бы вечно стоять, не сводя с нее глаз, и больше ему ничего не нужно. — Ты почти у цели, — сказал Джеймс. — Осталось чуть-чуть. Мы… мы так гордимся тобой! — Это больно? Ребяческий вопрос сорвался с уст Гарри прежде, чем он успел подумать. — Умирать? Нет, нисколько, — ответил Сириус. — Быстрее и легче, чем засыпать. — Тем более что он хочет побыстрее. Он мечтает покончить с этим, — сказал Люпин. — Я не хотел, чтобы вы умирали, — сказал Гарри. Эти слова вырвались у него помимо воли. — Никто из вас. Мне так жаль… Он обращался прежде всего к Люпину, умоляющим тоном. — …когда у вас только что родился сын… Римус, мне так жаль… — Мне тоже, — ответил Люпин. — Жаль, что я с ним так и не познакомлюсь… Но он узнает, за что я погиб, и, надеюсь, поймет. Я старался сделать более счастливым мир, в котором ему предстоит жить. Прохладный ветерок, веявший, казалось, из самой чащи Леса, растрепал волосы на лбу у Гарри. Он понимал, что они не скажут ему «пора!» — он должен сам принять решение. — Вы будете со мной? — До самого конца, — сказал Джеймс. — И они вас не увидят? — спросил Гарри. — Мы — часть тебя, — ответил Сириус. — И видны только тебе. Гарри взглянул на мать. — Не отходи от меня, — сказал он тихо. — Бедный мой сынок… — Мы не смогли его защитить. — Зато он будет с нами. — Почему его так долго нет? — Смотрите, на зеркало… это значит он жив. — Но он же не двигается. — Может, это какой-нибудь план. — УРА! ОН ЖИВ! — Северус, ты не перестаёшь нас удивлять. — Ха-ха, моя чокнутая кузина сдохла! — Сейчас самый напряжённый момент. Красно-золотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над их головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил им в глаза одновременно, так что лицо Волан-де-Морта вдруг превратилось в пылающее пятно. Гарри услышал крик высокого голоса и тоже выкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув палочкой Драко. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Гарри видел, как зеленая вспышка Волан-де-Морта слилась с его собственной и как Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал ее свободной рукой — и в ту же минуту Волан-де-Морт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились. На полу лежали смертные останки Тома Реддла — слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Волан-де-Морт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага. — УРА! ЭТО НАДО ОТПРАЗДНОВАТЬ! — ВСЕМ ШАМПАНСКОГО! — Сириус, ты куда? — Мне нужен Омут памяти…