Глава десять
26 октября 2019 г., 13:41
… или же «Сближение»
Диззи
Удивительно, как быстро непрекращающийся экшон делает тебя параноиком. Следующие сутки я пребывала в мрачном ожидании момента, когда нас наконец настигнут корабли Хамады или Дозора. То, что они так и не появились, должно было усыпить мою тревожность, но вышло точно наоборот. Моррис задумчиво попыхивал трубкой, с прищуром глядя куда-то в рассвет. — Твой дружок спит? — спросил он у меня. Я вяло кивнула. — А ты что не спишь? Не привыкла к качке? — Я немного волнуюсь, — я погладила Гоголя по голове. Кошак приглядывался к мужчине и прижмуривался от встающего солнца. — Странное предчувствие. — Предчувствиям, девочка, надо доверять, — наставительно сказал Моррис. Да, помнится, Джо говорил что-то такое. — Отправляйся драить камбуз, раз у тебя много свободного времени. И правда.Сойка.
Неожиданно я проспал почти до полудня. Меня удивило то, что меня никто не поднял, и что я не проснулся сам. Видимо, все дело было в том, что я давно не отдыхал. Но теперь я чувствовал себя сравнительно неплохо. Под боком завозился пушистый комок, и Гоголь заинтересованно муркнул. Оглянувшись и убедившись, что на меня никто не смотрит, я приподнялся на локте и принялся ласкать кота. На губы сама собой наползла улыбка. Перевернувшись на живот, Гоголь потянулся и торопливо вывернулся из моих рук, направившись к выходу из кубрика. У самой двери он обернулся, подняв хвост и прищурившись. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — я поднялся. — Ну хорошо. Вокруг сновали матросы, шумно переговариваясь, пока кот вывел меня сначала на палубу, а затем — завел на камбуз. Там обнаружилась Диззи и еще один юноша. Девушка с немного усталой улыбкой чистила картошку, а неизвестный мне блондин резал другие овощи. — О, Ханзо! — я вздрогнул, вытаращившись на Диззи. Та подмигнула мне, и мне ничего не оставалось, как смириться с этой кличкой. — Садись, поможешь нам с Сэмом. Так вот, о моей бабке- Она начала рассказывать о своей бабушке из Норт-блю, а я присел на грубо сколоченный табурет рядом с ней. — Так, ты давай картошку чисть, — мне в руки сунули маленький нож и недочищенный овощ. — Тут немного осталось. Сэм, ты давай мне овощи, а сам мясом займись. Я недоуменно посмотрел на картофелину в своей руке и поддел кожуру ножом. Он был настолько маленьким, что нормально перехватить его не представлялось возможным, отчего у меня совсем скоро начала затекать рука. Гоголь вился рядом, выпрашивая угощение, но я сомневался, что он будет есть сырой картофель. Ровно до того момента, как Диззи спихнула ему луковое кольцо, которым кот задумчиво захрустел. -… и после того, как Савва свалился с велосипеда — ты бы видел эту рану на его ноге, просто жуть! — нам пришлось нестись всей нашей компанией к маме, потому что, ну, у него аж кости было видно, а этот придурок ржал! Это ж жесть! — Нервное, наверно, — хохотнул юноша, названный Сэмом. — У нас тоже много всякого в детстве было. Мой отец вообще строителем был, и мы с ребятами по стройке… Эх, то были времена! И по заброшенным домам гоняли, и по лесам. Я прислушивался к их ненавязчивой болтовне, удивляясь, как Диззи так быстро умудрилась найти здесь друзей. Она корчила странные гримасы, кривлялась, рассказывала какие-то истории из детства первому встречному, фактически, и это… Располагало к ней. У нее был отвратительный смех — совершенно не женский, чуть визглявый, она сбивалась на хрюканье, но было в этом что-то заразительное. — Ат-та! — воскликнула она, повернувшись в мою сторону. — Хан, ну не так же! Нежнее, иначе полкарошки оттяпаешь, и что мы есть будем? Я невольно замер, когда сухие руки с длинными пальцами накрыли мои ладони. Отчего-то возникло желание подчиниться ненавязчивым подталкивающим движениям. — Ага, вот так, — сказала Диззи и фыркнула мне на ухо, отчего я вздрогнул. — Продолжай в том же духе. Сэм, тебе столько морквы хватит, или мне еще рубить? Сэм вытянул шею, заглядывая в массивную кастрюлю, и кивнул. Что-то не вязалось. Еще вчера она была напряженной, а сейчас… Слишком легкомысленная. Сэм спрашивал ее о том, как она познакомилась со мной, и Диззи отвечала какой-то чепухой про искры и случайные встречи на улице, про совместные побеги из дома в детстве и про саке… Врала. От этого становилось еще неуютнее. На мой взгляд она только отмахнулась. Спустя некоторое время мы покончили с приготовлением обеда, и Диззи, заразительно улыбаясь, поспешила распрощаться с Сэмом. Гоголь остался на кухне, внимательно наблюдая за коком. — Ты наврала ему, — пробормотал я. — Ага, — даже не смутилась Диззи. — С людьми надо общаться, милый. Необязательно говорить им правду, достаточно быть дружелюбной и много заглядывать в лицо. Я поморщился. — Пока ты отдыхал, — она осторожно потрепала меня по плечу. — Я разработала что-то вроде легенды. Я Диззи, ты — Ханзо. Безродные господа, дружим с детства, почти что родня. И не кривись! — заметила выражение моего лица. — Это намного лучше чем придумывать что-то более сложное. Я поджал губы. Мне не нравилась перспектива отыгрывать безродного деревенщину. Обычно я просто молчал о своем происхождении, но никогда не врал насчет него. — Не боись, — в своей панибратской манере Диззи хлопнула меня по плечу. — Ты справишься. Главное — молчи побольше, это ты умеешь. Стало даже почти обидно. Хотя чушь все это! Не хватало еще мне, наследнику, обижаться на какую-то девчонку… Моррис добродушно поглядывал на нас из-под кустистых бровей, попыхивал трубкой, словно знал что-то, чего не знали мы сами. Я все пытался подгадать момент, когда можно будет остаться наедине с Диззи и поговорить с ней о нашем уговоре, но она постоянно увиливала и находилась с кем-то еще. Неопределенность пугала. Что она попросит взамен? Конечно, она не полностью спасла меня от гнева Хамады, и его люди точно попытаются найти меня, но… Здесь было скучно, но нормально отдаться безделью не получалось — из ниоткуда тут же возникал Моррис, словно следящий за мной. Диззи носилась по кораблю, как выражались матросы, словно ужаленная, выполняя все поручения, так что мне ничего не оставалось. Возникало ощущение, что она ограждала меня от общения с матросами, к которым я и сам не тянулся. Я совершенно не знал, что я буду делать дальше. К высадке на следующем острове я твердо намерен выяснить планы Диззи на меня, а уж потом ориентироваться. — Пока я тут батрачу, — она снова вынырнула из ниоткуда посреди дня, схватив меня за рукав. Я напрягся. — Ты мог бы отдохнуть. Все же, ты в той клоаке сидел неизвестно сколько времени. — Мне не нужен отдых, — упрямо поджал я губы. — Мне нужна ты. Диззи удивленно приподняла брови и задумалась. Затем она зачем-то хлопнула себя по лбу. — Прости, я забыла! — призналась она. — Пойдем в трюм, у меня там дела. Там и поговорим. В трюме она начала неторопливо протирать все ящики от пыли. На мой взгляд, Моррис уже просто не знал, чем ее занять. — Касательно нашего уговора, — задумчиво начала она. — Мое условие таково: ты поможешь мне добраться домой, сохранив мою жизнь и мое здоровье. Фактически, станешь моим телохранителем, пока я не найду способ вернуться на родину. Я нахмурился. Во взгляде Диззи скользнула печаль и тревожность, хотя она старалась сохранить улыбку на лице. — Где находится твой дом? Это был неплохой шанс сбежать от Хамады и затаиться на некоторое время. Диззи скривила губы и бросила на меня быстрый взгляд. Она тут же отвернулась. — Далеко, — внезапно хрипло сказала она. — Очень далеко. И я не знаю, как мне туда вернуться. Она придвинула к себе один из ящиков и села на него, сгорбившись. Это тоже раздражало. Как можно вот так сидеть при том, что ты женщина, и- — Я могу рассказать тебе кое-что? Кое-что очень важное и необычное. Даже фантастическое, — упорно уставилась на меня Диззи. Я, захваченный какой-то эфемерной важностью момента, зачарованно кивнул. Диззи нервно потирала костяшки пальцев другой рукой. — Все дело в том, что мой дом находится за пределами этого мира, — признала она. Я, не совсем понимая, что это значит, нахмурился. — Я родилась и выросла в мире под названием Земля, на материке Евразия, в большом городе, — она замолчала на некоторое время, явно собираясь с мыслями. — В общем… Меня закинуло сюда совсем недавно. Мой дом просто, ну… Взлетел? И приземлился уже в этом мире. На моем лице, вероятно, отразилось все, что я думаю по поводу сказанного, потому что Диззи торопливо замахала руками. — А вообще знаешь, это неважно, мой дом просто очень-очень далеко, а, зная мое везение, без телохранителя я туда не доберусь — сдохну по дороге. Но план относительно прост: найти Вегапанка или еще какого умного дядьку, чтобы он меня обратно переки- Я чувствовал, как у меня начинает дергаться глаз. Почему-то я уже подозревал, то все общение с ней будет вот таким: сначала она говорит что-то фантастичное, а потом заваливает меня неважной информацией и бессмысленной болтовней. Но на самом деле это многое объяснило бы. Если Диззи пришла не из этого мира, то она и не знает, где какие порядки. Она не узнала меня, хотя меня знает каждая собака на ближайших островах. И она так спокойно доверяет людям вокруг… — Значит, тебя прислали духи? — спросил я. Диззи замолчала на полуслове, поглядев на меня в замешательстве. За то время, пока я размышлял, она успела взобраться на ящик с ногами и теперь артистично размахивала руками. — Твое появление не могло быть случайностью, — терпеливо объяснил я. — Вероятно, кому-то свыше было угодно, чтобы ты была здесь. — Слушай, — Диззи тяжело вздохнула. — Мне все равно, специально это получилось, или же это просто неудачное стечение обстоятельств. Я хочу домой. И хочет там кто-то свыше дать мне задание, не хочет — меня не колышет. И тебя не должно. Я молча вздернул бровь. Диззи пренебрежительно хмыкнула. — Тебе даже неинтересно, может, тебе нужно будет мир спасти? — О-о-о-о-о, нет, спасибо, — отмахнулась девушка. — Меня спасение мира никак не интересует. Мне надо домой, а то мама будет волноваться. После последних слов я дернулся. У нее дома осталась семья и друзья… Прямо как у меня. — Так что, — прервала мои раздумья Диззи. — Ты не выглядишь особо удивленным, но ладно. Нам с тобой еще довольно долго путешествовать вместе, так что давай постараемся привыкнуть друг к другу. Я дернул щекой, не осознавая этого, но Диззи каким-то образом подмечала уже каждую перемену в моей мимике и явно приняла это на свой счет. Я пригляделся к ней — и правда, девушка была довольно необычной. Все женщины, которых я встречал, были хорошо развиты физически, но Диззи была слишком хрупкой. На ее пальцах и ладонях виднелись небольшие шрамы от ножа и чего-то еще, как от ожогов. Тонкие запястья и щиколотки придавали ей женской нежности, а бледной коже могли бы позавидовать девушки с моей родины. Глаза яркие, голубые, необычные. Я не мог не отметить и наметившегося живота… Диззи под моим сканирующим взглядом вздрогнула и поспешила обхватить себя руками, закрываясь. — Можешь так не пялиться? — пробормотала она. — Лишних конечностей у меня нет. — Сравниваю тебя с женщинами с моей родины, — честно ответил я. — Выявляю отличия. — И много их? Я еще раз оглядел девушку, чуть выгнув бровь. — Больше, чем я ожидал. И во внешности, и в поведении. Диззи внезапно стыдливо покраснела, устремив взгляд в стену. Гоголь, возникший словно из ниоткуда, закрутился у ящика, на котором она сидела, и девушка тут же отвлеклась на него. Это тоже было довольно необычно. В моей стране кошки почитались и уважались, но с ними никогда не обращались, как с равными, как с людьми. Диззи же не только разговаривала со своим котом, как со своим вполне разумным другом, но и готова была делить с ним еду, путешествовала с ним, воспринимала его, как кого-то очень близкого и даже давала ему какие-то простые поручения — которые он, в свою очередь, выполнял. Это тоже не могло остаться без внимания. — Твой кот… — медленно начал я. Диззи, не переставая чесать громко мурчащего зверя за ухом, заинтересованно вскинула голову. — Он очень необычный. — Гоголь всегда был умным, — она пожала плечами. — Конечно, после того, как мы попали сюда, его поведение немного изменилось, и он стал… кажется, еще более сообразительным, но он не перестанет от этого быть моим другом, — она поджала губы. — В конце концов, он единственный, кому я могу тут доверять. Последняя фраза неожиданно ударила по самолюбию. Если верить словам Диззи, то она права, и у нее нет тут друзей, соответственно, и тайны свои она доверить никому не может. Только коту, который никому ничего не расскажет. Внезапно меня посетила мысль, а была ли она со мной откровенна, или притворялась, как перед тем же Сэмом или другими матросами? Быть может, вся эта история с взлетевшим домом и попаданчеством является обманкой? Хотя она выглядела так серьезно… Диззи пронзительно взглянула на меня, снова вводя в трепет непривычно-серьезным выражением лица. — Мы с тобой сойдем на следующем острове, — сказала она. — Дальше уже на другом судне двинемся к острову под названием Хоки, а там- — Подожди, — я нахмурился. — Сейчас уже конец осени, а на Хоки очень холодная зима. Не будет ли проще двинуться в южном направлении, чтобы не остаться без крыши над головой в мороз? Диззи поморщилась, явно недовольная тем, что я ее перебил. — Вообще, я хотела предложить на время зимы заныкаться на Хоки, — пробубнила она. — Я разузнала у пацанов, что там да как, и мне сказали, что там сейчас безопасно. Островок сравнительно маленький, и из-за того, что штаб Дозора расположен на довольно близко находящемся Минилире, на Хоки его нет. Там густой лес, но практически нет опасных хищников. Я немного помолчал, раздумывая над ее предложением. — Однако, — плечи Диззи напряглись. — В последнее время ходит слух о каком-то то ли оборотне, то ли еще какой-то тварюшке, которая терроризирует остров. Дозор пока бездействует, не принимая россказни местных за чистую монету, но есть уже как минимум одна заброшенная деревня. Судя по ее взгляду и нервному передергиванию плечами, эти слухи ее несколько пугали. Я дернул уголком губ в усмешке — оказывается, ее так легко напугать… — Что насчет пиратов? — Мы в Ист-Блю, тыковка, — прищурилась Диззи. — Насколько мне известно, тут мало пиратов. Либо они считаются слабее по сравнению с другими… разве не так? — Считаются, — кивнул я. — Но тот же самый Рыбочеловек Арлонг — не самый простой противник. Глаза Диззи удивленно расширились, брови приподнялись. Наблюдать за ее богатой мимикой было одно удовольствие, девушка вся вытянулась вперед, словно желая заглянуть мне в глаза. Не видя причин для ее удивления, я нахмурился. Она никогда не слышала о Рыболюдях?.. хотя, она же из иного мира, так что- — Ты знаешь про Арлонга? — удивленно воскликнула она. — Я думала, что о нем никто не знает, а поэтому его и не пытаются выпнуть с Кокояши… Я глянул на нее немного насмешливо, но с долей удивления. Возможно, про Арлонга она услышала на Минилире или от матросов на этом корабле, но ее искреннее изумление касательно того, что он еще не находится за решеткой, намекает на то, что это не совсем верно. Ни для кого не было секретом то, что Рыбочеловек терроризирует Кокояши уже несколько лет, но у Арлонга было достаточно денег, чтобы откупиться от Дозора, и он был достаточно мелкой сошкой для того, чтобы его пытались убрать более серьезные люди. Диззи постучала пальцем по подбородку, кусая губы и смотря в сторону. — Так что насчет Хоки? — спросила она. — Мне, на самом деле, все равно, — я пожал плечами. — Главное, чтобы Хамада не нашел меня еще какое-то время. Хоки будет неплохим вариантом, чтобы залечь на дно на некоторое время, но разве ты не хочешь добраться до дома как можно скорее? Диззи развела руками. — Если бы у меня была хоть какая-то зацепка, кроме Вегапанка, — сказала девушка. — Я бы уже давно неслась навстречу ей. А так я вынуждена сидеть ровно и особо не рыпаться. Вряд ли Дозор быстро простит мне то, что я помогла тебе сбежать. Я с сомнением усмехнулся. — Думаешь, они догадаются, что это была ты? Мы же даже замаскировались. — Ну, не настолько же они тупые, — с таким же сомнением протянула она. — Кроме того, я не Шпион, и мое мастерство маскировки не на таком высоком уровне. Парик, линзы, другой стиль одежды и поведения — это все, конечно, хорошо, но у меня в мире преступника можно найти по волоску или частичке кожи. Не говоря уже о том, что у меня никак не получается изменить походку, и мое шарканье просто отвратительно. Хм-м… Я потер подбородок. В целом, она была права, и ее маскировка оставляла желать лучшего. В конце концов, мои волосы рано или поздно отрастут, а мазать себя той дрянью снова я не позволю. Бриться… никогда бы не подумал, что снова буду этим заниматься. На лице как будто чего-то не хватало. И одежда непривычная, но это еще терпимо. Маскировку надо было поддерживать, как и легенду, которую Диззи выдумала. Она пока была, что называется, сырой, но нам с ней требовалось сидеть вместе и продумывать каждый момент, чтобы не было несостыковок, на случай, если кто-то будет интересоваться загадочными и непонятно откуда взявшимися Ханзо и Диззи. — Кстати, — я вздрогнул. — Почему Ханзо? Диззи внимательно посмотрела на меня. — У него такие же усики были. И он тоже лучник, — призналась она. — Ты еще такой же вредный, как он. Спасибо, что хоть не горланишь направо и налево что-то вроде «Мой брат мертв. Иногда я все еще слышу его голос» и прочую чушню. Я заставил себя сжать зубы и смолчать. Она не могла знать этого. Она вообще ничего не могла знать. Следующий час или около того мы провели, совершенствуя вполголоса нашу легенду и думая о том, что будем делать дальше. Все же решили переждать некоторое время на Хоки, возможно, «если совсем припрет», как сказала Диззи, останемся там на зиму. Она нервно передергивалась, упоминая тамошнего «оборотня», но мы сошлись на том, что это просто очередной фруктовик, возомнивший о себе невесть что. Мне наверняка не будет ничего стоить поставить его на место — Зоан, как известно, не самый сильный тип Фруктов. Хоки был самым удобным вариантом. Несмотря на то, что в Ист-Блю зимы никогда не были особо суровыми, на отдельных островах природа словно хотела отыграться по полной, и Хоки был как раз из таких. Морозы до минус тридцати, снегопады и частые бураны, полное замерзание практически всех водоемов, кроме подземных. Больше этот остров напоминал Королевство Драм, расположенное на Гранд-Лайн. Диззи суровой зимы явно не боялась, объяснив это тем, что у них в стране иногда бывает и хуже. Что может быть хуже минус тридцати градусов? Плавание обещало быть долгим. Следующий остров располагался в трех днях от Минилира, но там мы и не собирались задерживаться надолго. Диззи проверяла свои вещи и кривила губы, составляя примерный список того, что у нее осталось. Денег не было совсем, однако были какие-то украшения, некоторые из которых — я смог определить это еще у нее в руках — были из хорошего серебра. И такая ювелирная работа… Девушка вертела в пальцах кольцо в виде вороньей лапы и тихо усмехалась себе под нос. Заметив мой взгляд, она вопросительно приподняла бровь. — Твои украшения, — я кивнул на кольцо в ее руках. — Их можно продать. Взгляд Диззи полыхнул праведным возмущением, и она сердито поджала губы. — Твой лук тоже выглядит дорого. Данное сравнение пробудило во мне желание презренно фыркнуть, что я тут же и сделал. Мой лук — это семейная реликвия, сокровище, фактически, а она сравнивает его с какими-то побрякушками, пусть и довольно искусно сделанными! Невероятная наглость. На мои ядовитые замечания Диззи внезапно вся напряглась, сжала зубы и стала выглядеть, как оскалившееся животное. — Это подарок, — прошипела она, хмурясь. — От моего брата. Его собственная работа. Я ехидно ухмыльнулся. — Уверен, твой брат сможет сделать тебе новое. Лицо Диззи исказилось в яростной гримасе, и из ее рта вырвалось обиженное: — Возможно, твой отец тоже может сделать тебе нового брата. Мы с ней оба замерли напротив друг друга. В руках у нее все еще была воронья лапа из черненного серебра, а я остановил ладонь на холке Гоголя. Тот продолжал лениво вылизывать свою лапу, косясь на нас, как на глупцов. — Я ведь права? — Диззи прищурилась, испытующе посмотрела на меня и хмыкнула. — Недаром ты так напрягся. И Хамада — он же твой батя, да? Не смотри на меня так, ты сам себя выдаешь. Стоило ей закончить, как я встал, не удержав в узде Волю. Девушку пришибло к полу — этого должно было быть достаточно для того, чтобы она пошла на попятную, признала свою неправоту и извинилась за свои слова. Этого должно было быть достаточно, вкупе с моей синеющей кожей и краснеющими глазами, однако ответом мне стал дерзкий и чуть испуганный взгляд. Диззи смотрела на меня исподлобья, и никак не отреагировала на стальную хватку на своем плече. — Извинись, — прорычал я, раздувая ноздри от гнева. — Забери свои чертовы слова обратно! Диззи взглянула на мою руку на своем плече, не двигаясь, а затем пронзительно взглянула мне в глаза. Испуг там мешался с непреклонностью и обидой, и девушка все же прошипела немного дрожащим голосом: — Я тебя, — я с насмешкой взглянул на ее руку на своем запястье. — Не боюсь. Попытка отстраниться ничего ей не дала — я продолжал сжимать ее плечо когтистыми пальцами, щурился, щерил начинающие показываться клыки. Не буду приводить здесь полностью тот долгий монолог, насыщенный оскорблениями и руганью, но спустя время я готов признать, что тогда сильно перегнул палку. Во время всех моих распинаний Диззи продолжала немигающе на меня смотреть, кот вился у наших ног, но ничего не предпринимал. Когда я замолчал, на лице Диззи отобразилось осознание. Она взглянула на меня с сомнением, словно раздумывая, стоит ли ей говорить со мной дальше, а я понял, что мы оба оказались в ловушке общества друг друга. Из-за данного ей обещания я не мог сейчас же покинуть корабль и отправиться в путешествие самостоятельно, вынужденный охранять ее от посягательств, но сам же практически угрожал ей. Девушка, на мое удивление, восприняла это с абсолютно каменным лицом. — Мог бы просто сказать, что это неприятная тема, — несколько флегматично отозвалась она, все же отцепив от себя мою руку так, словно это было что-то гадкое. — А не требовать от меня извинений с таким видом, словно ты тут самый главный. И кольца мои продавать нельзя. И вообще вещи мои. Это все, что у меня осталось от семьи, и раз уж пошла такая пьянка, то давай и лук твой сбагрим, и кота моего, и вообще все, что у нас есть. И начнем жить с чистого листа. Чего мелочиться-то? Ее лицо под конец покраснело от едва сдерживаемого гнева, но голос дрожал лишь чуть-чуть. Вся поза Диззи выдавала напряжение, но она продолжала стоять вплотную ко мне и смотреть из-под тонких ухоженных бровей. — Я не хочу пока с тобой разговаривать, — после долгой паузы выдала она и поспешно скрылась за дверью. Я не стал останавливать ее, всерьез раздумывая над ее словами и косясь на свой лук. Лакированное дерево гладко бликовало под тусклым светом качающейся под потолком масляной лампы. Я легко провел по верхнему плечу лука, пытаясь успокоить бушующий внутри меня гнев. Гоголь сидел рядом и с осуждением на морде — теперь я точно мог сказать, что он действительно мог осуждать меня — смотрел в мою сторону время от времени. — Она начала первая, — я невольно разозлился на себя за желание оправдаться перед животным и за само оправдание, прозвучавшее так, словно я был ребенком. Но это было чистой правдой. Не упомяни Диззи мою семью, не сделай она того глупого предположения — и я бы не сорвался, не стал бы ей угрожать. Гоголь поднялся и прошел мимо меня к раскрытой сумке, в которой еще недавно копалась девушка. Сев около нее, кот выжидающе посмотрел мне в глаза, словно требуя, чтобы я заглянул внутрь. Среди абсолютно бесполезных, на мой взгляд, вещей, обнаружились и документы. Неизвестно, зачем Диззи продолжала их хранить, учитывая ее ситуацию, но я в любом случае не мог ее винить в этом. Забыть о своем происхождении, забыть свое имя — это один из самых страшных моих страхов. Сколько я уже не слышал своего имени? Помню ли я его? Повинуясь давящей атмосфере, я выдохнул и тихо пробурчал себе под нос свое собственное имя, чувствуя себя ужасно глупо. Я не мог разобрать язык, на котором были документы. В сумке нашлись также и остальные украшения, разбросанные в полном хаосе. Все они выглядели довольно прилично и дорого, и мне все еще не была понятна мотивация Диззи по их сохранению. Чем больше у нас денег — тем дальше мы сможем уплыть на чужих кораблях, разве нет? Так почему же… Ответом мне стала небольшая фотография в одном из медальонов. Диззи — точно она, но с длинными волосами и умиротворенной улыбкой, которую я ни разу не видел — на ней обнималась с высоким мужчиной примерно моего возраста. Они словно были отражением друг друга — у него были такие же большие голубые глаза, пробивающиеся на свете веснушки и железо на лице, бесспорно. Волосы были практически красными, что натолкнуло меня на ассоциации с одним из сильнейших на данный момент пиратов. На задней стороне медальона была выгравирована какая-то надпись, которую я, опять же, не смог разобрать. — Кто это? — спросил я вроде и в пустоту, а вроде и обращаясь к Гоголю. — Это ее брат? Кот ответил мне долгим взглядом глаза в глаза. Это было неприятно. — Я смотрю, они очень близки, — продолжал я бормотать, рассматривая фотографию и усаживаясь на пол. Другой рукой наткнулся на брошенное Диззи прямо здесь кольцо. Повертел его в пальцах, хмыкая. — И что мне с этого? Это не объясняет- Гоголь протяжно мяукнул. Я поморщился. Его взгляд действительно был осуждающим! Дьявол, да это животное действительно всего лишь кот, или уже нечто большее?.. В любом случае, я не собирался в данной ситуации проявлять мужество и идти извиняться первым. Фактически, виновата в конфликте именно Диззи, посмевшая полезть не туда, куда надо. Конечно, она спасла меня, она помогла мне с маскировкой и продолжает помогать до сих пор… но это ведь лишь для ее личной выгоды! Уверен, на самом деле плевать она на меня хотела. Ей лишь нужен был кто-нибудь, способный прикрыть ей спину или принять на себя удар, если того потребует ситуация. Гоголь продолжал смотреть на меня так, что у меня в голове невольно звучал разочарованный мужской голос, говорящий мне что-то вроде «Обидел девочку, ну как тебе не стыдно, и это, по-твоему, настоящий воинский поступок? Мужчины должны прощать женщинам их глупость иногда». Я же в любом случае извиняться перед Диззи не был намерен.***
Ну это уже просто смешно. Девушка обнаружилась на нижней палубе, почти на носу корабля, свесив ноги с фальшборта и повернувшись к морю лицом. Матросы, сновавшие мимо нее, недоуменно переглядывались иногда, но к Диззи никто не подходил. Я издалека подметил, как иногда мелко вздрагивают ее плечи, как низко опущена ее голова, и как она трет ладонью лицо. Стоило мне приблизиться к ней, как девушка словно почувствовала мое присутствие — всхлипнула особо громко и принялась растирать лицо кулаками, стремясь убрать позорную влагу с щек и ресниц. Я остановился рядом, за ее плечом, вглядываясь в лазурь моря и пытаясь тем самым успокоить поднимавшееся внутри раздражение. Мы молчали некоторое время. — Чего тебе? — пробубнила она и всхлипнула, поспешив закрыть рот и нос ладонью. — Опять кричать на меня пришел? Я подозрительно глянул на девушку. Она сейчас и она в трюме — совершенно два разных человека. Та Диззи без страха смотрела в мои красные демонические глаза и без намека на эмоцию выслушивала оскорбления в свой адрес, а эта от одного моего присутствия дышит тяжело и кусает губы, чтобы не расплакаться. От ее слез я чувствовал себя паршиво, но смена настроения не давала мне покоя. Когда медальон, найденный мной в ее сумке, и злополучное кольцо-лапа оказались у нее в руках, на лице Диззи мелькнул укор. — Рыться в чужих вещах нехорошо. — Я не могу продать его, — внезапно сказал я. — Он слишком дорог мне. Диззи моргнула и посмотрела мне в глаза с пониманием и претензией. — Мои украшения тоже дороги мне, — после томительной паузы призналась она. — Это не просто побрякушки. Это память. Напоминание о том, куда мне надо стремиться, ради чего я вообще все это затеяла. Напоминание о том, что я еще кому-то нужна. Я дрогнул, поспешно отведя взгляд обратно к пленяющей лазури моря. Неизвестно, била ли Диззи по больному месту специально, или у нее действительно выходило это совершенно ненамеренно. Она ласково погладила изображение в медальоне, улыбаясь себе под нос очаровательной горькой улыбкой. — Савва — зоолог, — тихо начала она. — Ворона дома держал, представляешь? Прямо в квартире. А когда Горький умер, сделал нам два кольца вот таких из его лап. Парных, — Диззи поджала губы. — Он потом других птиц не заводил, все по змеям угорал. Прикольно было, конечно, но я особо не понимала, отчего ему доставляет такой кайф находиться в окружении ползучих гадов. А они его, оказывается, успокаивали своим тихим шебуршанием. Она сморгнула слезы и снова утерла глаза рукой. Сгорбившись, Диззи словно попыталась уменьшиться в размерах, бесцельно смотря на изображение, которое продолжала гладить пальцем. — Он мне… кулончик обещал, — севшим, пресекающимся голосом продолжила она. — Как только я с дачи приеду… вот только приехала я не туда совсем. Внутри меня всколыхнулась жалость, подкатившая комом к горлу. Непрошенные воспоминания затопили сознание, и я точно не помню, сколько мы с Диззи вот так сидели в тягостном горьком молчании, невидяще смотря в пустоту, в самое наше прошлое. Я чувствовал, что она испытывает то же, что испытываю я в этот момент. Тихий шелест волн и перекрикивания матросов ничуть не мешали нам погружаться в наши воспоминания все глубже и глубже. Они отходили на второй план, вытесняемые запахом теплого дерева дома, пропахшего дымом и благовониями; наставительным бормотанием сенсея и смешками младшего брата; ощущением деревянной рукояти учебного меча в руках. Их голоса смешивались с детским лепетом младших сестер или азартными восклицаниями друзей из ближайших домов. Статная фигура подозрительного капитана Морриса приобретала знакомые черты строгого силуэта отца. — Ты прости меня, — пробормотала Диззи, выводя меня из раздумий. Солнце било ей прямо в глаза, из-за чего на ее коже проступили веснушки. — Я правда лишнего сказанула. Просто перенервничала за все это время. Сначала дом, потом еще пираты эти, и неизвестно, что дальше будет. Я прочистил горло, смущенный своим приступом тоски. Раскаяние Диззи было честным, потому мне пришлось признать мое поражение перед самим собой и, отодвинув в сторону гордость, кивнуть. — Я тоже многого наговорил. Ты не заслужила таких оскорблений, учитывая, что ты для меня сделала. Прими мои извинения. Девушка просияла, улыбнувшись мне, и торопливо схватила меня за руку. К моему удивлению, она не пожала ее, а схватила мой мизинец своим и пару раз хихикнула. — Мне кажется, что это начало великой дружбы! У меня дернулся глаз, но я не чувствовал былого раздражения. — Именно.***
Я поспешил с выводами. Диззи была невыносимой. Мои попытки научить ее основам хотя бы Воли Наблюдения (которой я, признаюсь, владел не слишком хорошо) разбивались о стену ее неугомонности. Она никак не могла усидеть на месте, выкроить время и желание на медитацию, на то, чтобы почувствовать окружающее пространство. Я не был поклонником экстремальных методов обучения, а потому не собирался просто завязывать ей глаза и стрелять в нее из лука. Воля Наблюдения была важна для нее. Из-за того, что она связалась со мной, на нее могут напасть что головорезы, что дозорные, принявшие ее за моего сообщника. Воля хотя бы позволит ей обнаружить опасность до непосредственного столкновения, вовремя убежать или спрятаться. Понимаю, она сложна в освоении, но если бы она действительно постаралась… А она даже не пыталась! Я не верил во все ее отговорки про «Рефлексы студента — сидишь ровно пять минут, значит, надо спать» и прочее. Что это вообще за рефлексы такие? Сенсей избил бы меня розгами, посмей я уснуть или хотя бы прилечь на парту во время занятия. Медитации ей не давались. Диззи просто не понимала, что ей надо чувствовать, на чем ей надо сосредотачиваться. — Чакру, что ли, — сердито бормотала она, сдувая челку с лица. — Или реацу? Магию? Я теперь Волшебник? Может, таблетки какие есть, чтобы эт самое- — Никаких таблеток, — отвечал я, хмурясь с закрытыми глазами. — Сосредоточься на собственных ощущениях. Не на слухе и на осязании, а на шестом чувстве. На интуиции. Попробуй с ее помощью понять, что происходит вокруг. Девушка запыхтела, но вскоре попыталась расслабиться и стала дышать тихо, через раз. Это мне нравилось уже больше. Поначалу ей придется сосредотачиваться, чтобы активировать Волю, но потом этот навык дойдет у нее до автоматизма, она будет сканировать местность постоянно, ей не придется закрывать глаза… — Может, меня просто стрелой надо ткнуть?.. Я открыл глаза и сердито посмотрел на Диззи. Она кривила губы и морщилась, делая вид, что действительно не отвлекается. — Могу устроить, — рыкнул я, постепенно теряя терпение. Гоголь успокаивающе замырчал под боком. — Сосредоточься. — Тыковка, — Диззи тоже посмотрела на меня. — Мы сидим так уже несколько часов. Я устала. Я хочу есть. Меня сейчас ничего не привлекает так сильно, как перловка на мясном бульоне, — я не мог с ней не согласиться. — И даже если твои медитации помогут мне почистить все чакры, изгнать сущность в виде гномика, обзавестись стандом и овладеть стихией воздуха, я, пожалуй, сначала наведаюсь на камбуз. Она легко встала, бесшумно сделав пару шагов из кубрика, и я возгордился. Было в этом осмысленном движении что-то мое, какая-то несвойственная Диззи грация. Она действительно старалась изменить свою привычку постоянно шаркать, беря пример с меня. На корабле, где постоянно все качается, было сложно нормально красться, но все же… Заметив, что девушка уже выходила из помещения, я спохватился и крикнул прежде, чем успел заткнуть себя: — Захвати и мне чего-нибудь! Девушка слегка удивленно посмотрела на меня, но вскоре с хихиканьем скрылась. Я сконфуженно выдохнул и принялся гладить Гоголя, чтобы успокоиться. За эти два дня ничего особого не произошло. Мы с Диззи иногда уединялись в кубрике для вот таких вот небольших тренировок (хотя назвать это нормальной тренировкой у меня просто язык не поворачивался, но хоть что-то), отыгрывали роли. Я косился на капитана, который с каждым днем все подозрительнее косился на меня. Диззи передружилась со всем кораблем, собирая новости о новом мире и о ближайших островах. Я по большей части общался с ее котом или с ней, предпочитая строго ограничивать свой круг общения. Даже имен матросов не запоминал, и радовался, что никто от меня этого не требовал. Хотелось пострелять из лука, но мне не хотелось им светить. Я понимал, что это очень приметная вещь, и наверняка ничем хорошим не кончится, если я буду показывать его всем без разбору. До суши было недалеко, и я был относительно спокоен… Гоголь прищурился, потерся усами о мою руку и прикусил палец. Его шершавый язык прошелся по подушечкам, вызывая волну щекотных мурашек, и я поспешил дать коту то, чего он так хотел — принялся чесать уши и шею, отчего зверь разомлел и развалился на моих коленях. Подозрительно умный и понятливый, он мог стать отличным шпионом, часто носил записки от Диззи ко мне и обратно — чему не был рад, но я всегда награждал его чем-нибудь вкусным или порцией ласки. Мне нравилось общаться с котом, и он отвечал мне тем же. Диззи уже несколько раз шутила о том, что защищать я буду не ее, а Гоголя. Мы с девушкой влияли друг на друга. Я только сейчас осознал, что за последний год впервые нахожусь с кем-то в настолько тесных отношениях, что перенимаю чужие привычки. Постепенно я заражался ее несдержанностью и любопытством, но не испытывал от этого каких-то отрицательных чувств. Это принесло толику жизни в то, что уже давно стало выживанием. — Сэм сказал, что унести я могу только бутерброды, так что садитесь жрать, пожалуйста. Ее манера речи, поначалу раздражавшая обилием слов-паразитов и откровенно уличного жаргона, тоже мне полюбилась. Диззи иногда высказывала что-нибудь забавное и несуразное, но это было интересно — что же она скажет на этот раз? Также она пыталась научить меня своему родному языку, начав, как и полагается, с ругательств. На мой отказ она, кажется, всерьез обиделась, но позже мы с ней вместе сидели и корпели над тем, что она назвала «русским». Диззи была отвратительным учителем, но ее энтузиазм забавлял меня, и мне самому становилось интересно понять, что же означает загадочное «Koroche Sklihosovsky!» или прочие выражения, которые девушка широко использовала в своей речи. Отношения у нас не наладились настолько, чтобы мы вечерами сидели и разговаривали по душам, конечно. До этого нам было еще очень и очень далеко, но после той небольшой истерики, устроенной девушкой в трюме, мы с ней не ругались. Она ловко обходила стороной все конфликты и всегда находила мирный выход. Жаль, что не вечно будет так. Но я уже знал, что брата ее зовут Савва, и что ее мама работала врачом, что отец у нее разводит собак и на досуге сочиняет небольшие рассказики-ужастики. Парочку из них Диззи даже перевела для меня, и я должен был признать, что для развлекательной литературы было вполне сносно. У… Николая определенно был интересный стиль. А еще, бесспорно, интересное имя. Как и у самой Диззи, что уж там. Правда, сомневаюсь я, что это настоящее имя, но ведь и я ей своего не сказал, так что все честно. Диззи нравились кошки, она любила изучать иностранные языки и рисовать, весь пирсинг она сделала себе сама и похвасталась своей первой татуировкой, которую набила сама себе же — небольшая девятка на животе, с левой стороны, настолько маленькая, что приходилось приглядываться, чтобы ее увидеть. На мой вполне закономерный вопрос она просто сказала, что это счастливое число. Ах да, татуировки. Была у нас одна одинаковая. Та самая, которую в моей семье набивают только наследнику клана. Белый ворон, раззявивший клюв и расправивший крылья, красовался и на бедре у Диззи, но был черным. Одни и те же линии, даже стилистика похожа до безобразия. Девушка честно призналась, что сделала эту татуировку на спор, и не помнит, у кого ее набила, но сам факт того, что при ее происхождении у нее может быть фамильная татуировка моего клана… это даже не смешно. Точно духи. Другого и быть не может. — Хоки расположен в двенадцати часах пути от Гокаку, к которому мы подплываем, — Диззи утомленно зевнула и потерла щиколотки, уставшие от беготни по палубе. — Туда, насколько я помню, ходят какие-то бесплатные пароходики?.. — Они не бесплатные, — поправил я. — Обычно. Диззи приподняла бровь. — Мы никого не калечим и не убиваем. Ничего не крадем. — Хочешь мне сказать, что котлету тоже не ты украла? Девушка стыдливо отвернулась и отдала котлету Гоголю, соскочившему с моих коленок. Я потянулся к первому бутерброду, наблюдая за сменой эмоций на лице Диззи. — И как же нам сделать так, чтобы они были бесплатными? — спросила она. — Только давай без той чушни про захват корабля, мне откровенно не хочется проблем. Я хмыкнул. — На этих кораблях часто возят людей с Хоки на Гокаку и обратно, так как на Хоки, по сути, нет развитых городов — только деревни. Многие плывут на соседние острова, чтобы купить предметы роскоши или что-либо для ведения хозяйства. Плата там небольшая, но мы вполне способны затеряться среди оплативших проезд пассажиров и ничего при этом не потерять. — Опять кондукторы, — пробормотала себе под нос Диззи. — Знаешь, не нравится мне эта идея. — Просто не подавай виду, что ты нервничаешь, и коси под деревенщину, — я усмехнулся. — Ты это умеешь. Диззи вспыхнула от возмущения, открывая и закрывая рот. — Ну ты чунибье! — все же воскликнула она. Слово было незнакомым, поэтому я склонил голову набок, но перевода не последовало. — Не прокатит это! Может, все же попытаемся раздобыть денег и проехать официально? Мы долго молча переглядывались, пока нас не отвлек окрик с палубы. Кричали громко и истошно, словно кого-то разделывали прям там. Я заметил, как напряглась Диззи, прислушиваясь и всматриваясь в доски пустым взглядом. Руки сами собой потянулись к луку. — Думаешь, на кого-то мачта упала? — одними губами вдруг с ужасом прошептала Диззи, но я медленно покачал головой. — Нет, — все же сказал. — Это пришли за мной. На разом побледневшем лице девушки отобразились досада и животный страх. Гоголь замер в одном положении, подражая нам, и медленно возвел взгляд вверх. — Сиди здесь, — строго наказал я, поднимаясь. — Я разберусь. — Да я и не собиралась особенно двигаться, — Диззи попыталась криво улыбнуться и развела руками. — Ты же у нас сильный малый. А я только мешать буду. Но ты, если что, кричи там. Я посмотрел на нее с сомнением, но все же поспешил наверх. Я уже догадывался, кто может там быть, и мне пусть и не хотелось встречаться с этим человеком, но и оставлять его на беспомощных матросов было бы трусостью.
