50 оттенков слабости

™ - Эй, может вы уже спуститесь к завтраку? - крикнул Лиам достаточно громко, чтобы его услышали. Наверху раздался детский смех. Парень закатил глаза и поднялся по лестнице, развязывая по дороге испачканный фартук. В детской комнате дверь была открыта. Он заглянул туда и тут же​ увидел наполовину обнаженное тело Зейна. Парень сидел по-турецки, а почти между его ногами лежал и весело дрыгал ножками шестимесячный малыш Бо. Зейн наклонился и, коснувшись носом его пупка, начал быстро мотать головой из стороны в сторону. Мальчик рассмеялся. - Земля вызывает Маликов. - Лиам усмехнулся, наблюдая за этой картиной. - Мы не голодны. - Зейн повторил своё действие. Бо ловко перевернулся на животик и быстро пополз в сторону Лиама. Тот присел на корточки и протянул к нему руки. - Кто мое солнышко? - спросил он, подняв Бо. Малыш сморщился от восторга, ведь ему всегда нравился голос Лиама. - Видишь, ребенок знает, кто прав. Парень грозно взглянул на Малика и тот, закатив глаза, поднялся на ноги. С того момента как Лиам провел ночь на пороге дома Малика прошло уже больше года. Как и предполагал Зейн, с женой он развелся довольно скоро (когда она была на шестом месяце беременности), она благополучно выпроводила его из своего дома и Зейну больше ничего не оставалось, как пойти к Лиаму. Собственно говоря, Зейн так и остался жить у него, так как ни денег, ни жилья у него не было. На работу он устроиться не мог, в следствии проблем со здоровьем. Он похудел, почти перестал есть и вообще был похож на живой труп до рождения Бо. Лиам великодушно принял его к себе, чтобы жизнь не была такой скудной и молчаливой. Хотя, как уже было сказано выше, Зейн был не особо весел в те дни. Когда Эмма родила в жизни Зейна появился смысл. Он наконец-то поддался на уговоры Лиама и начал нормально питаться, хотя и через силу. С зависимостью он справлялся легко, но это лишь с виду. У Лиама были подозрения, что Зейн просто слишком скрытный, чтобы показать, насколько ему действительно плохо. - Ты идёшь есть? - позвал Пейн уже с лестницы, придерживая на руках Бо. Зейн прошел мимо, в сторону ванной и оставил вопрос без ответа. Лиам нахмурился и повторил. - Нет, спасибо, я не голоден. - Ты не ел со вчерашнего дня. - Я не хочу есть, Пейно, спасибо. - Малик обернулся и подарил парню ту самую непринужденную усталую улыбку, которая почти никогда не сходила с его лица. Лиам вздохнул. За все то время, что они прожили вместе, он видел Зейна весёлым всего несколько раз, в остальные же моменты он слишком задумчивый и недосягаемый. Проще говоря, теперь он узнал друга с совершенно другой стороны. - Сейчас мы с тобой покушаем. - Лиам смотрел в след Зейну, пока за тем не закрылась дверь ванной. - Груша или яблоко? М? - Бо весело захлопал ручками по столешнице, за которую его только что усадил Лиам. - Яблоко, я так и думал. Он принялся кормить ребенка, задумавшись. В последнее время он часто думал о многом: о матери Бо, которая в основном оставляет его на "пап" и сваливает в неизвестном направлении, о Найле и о том, куда он исчез, о поглощающем чувстве вины, о Зейне. Сейчас он и сам до конца не понимал, какую роль выполняет в этой жизни. После раздора с Гарри все в жизни Пейна пошло вверх дном и он - как и прежде - престал видеть смысл в жизни, почти не выходил из дома и проводил все дни в постели, за просмотром скучных фильмов. Пока, собственно, Эмма не выгнала Зейна. Лиам смотрел на него и видел в его глазах то же, что и в своих, когда смотрел в зеркало. То же отсутствие желания жить, ту же монотонность и неопределенность. Порой Лиам думал о том, как бы повернулись события, если бы он отказался в тот день, когда Найл так необдуманно предложил ему себя. Был бы сейчас счастлив Зейн с ним? И, возможно, Найл бы был в тысячу раз лучшей няней для Бо, чем Лиам, если бы Бо вообще появился на свет. Нельзя сказать, что парень особенно уставал с малышом или под конец дня бывал настолько выжат, что без памяти заваливался на кровать и вырубался. Но он стал более серьезным, более правильным и сконцентрированным. Ему не хватало времени на секс, поэтому он даже не помнил имени своего последнего полового партнёра, а номера знакомых женщин пылились где-то в недрах памяти мобильного телефона. - Лиам? - вдруг раздался громкий голос совсем рядом и оторвал парня от размышлений. Он вздрогнул и резко обернулся, рассматривая стоящую рядом высокую девушку. - Стучаться не учили? - фыркнул он. - У меня есть ключи. - напомнила Эмма и поставила пакеты на стол. - Я принесла подгузники и детское питание, а ещё мама купила Бо одежду. Пейн вдохнул. Он продолжил кормить Бо, который с большим интересом разглядывал свою маму, будто впервые ее видит. На самом деле, у Эммы он бывал редко и за всю свою короткую жизнь видел её всего несколько раз. Первое лицо, которое Бо видел при пробуждении принадлежало Лиаму, а вечером его укладывал спать Зейн, поэтому они являлись единственными персонажами в жизни малыша. Пейна раздражал тот факт, что эта худющая длинноногая стерва, не имеющая ни капли совести, материнского инстинкта и любви к этому маленькому родному существу, может свободно посещать его квартиру когда ей того захочется. - Эмма, верни мне ключ. - процедил он сквозь зубы. - Что? - Будешь стучаться прежде, чем войти. Зейн вышел из ванной. Он потирал влажные волосы полотенцем и что- то напевал. Сегодня у него на редкость хорошее настроение. - Зейн, он хочет забрать у меня ключ! - возмущенно ахнула Эмма. - Она не может так просто заходить в мою квартиру, когда пожелает! - Лиам вскочил. Зейн отложил полотенце. - Могу! Здесь находится мой ребенок! - Ну ахуеть! Ты его видела в последний раз три недели назад, сучка! Младенца! Ты считаешь себя матерью? - Да! Потому что я завалена работой и приезжаю как только появляется возможность! - Ты бы ни за что не справилась без нас! - Это можно легко проверить! - Ты не посмеешь его забрать! - Это мой сын! Этому наркоману он даром не нужен, а ты ему никто, понятно? Я сейчас же забираю его! - Только попробуй дотронуться до него и я к хуям твои руки переломаю! Бо начал плакать, когда Эмма попыталась поднять его. Лиам тут же оттолкнул ее и схватил мальчика, прижав его к себе. - Малик, блять! Убери отсюда эту шлюху, пока я... Лиам словно горел. Ему казалось что все вокруг объято пламенем ярости и ненависти. Он впервые за долгое время так сильно разозлился, что не слышал ничего, кроме скрипа собственных зубов и крови, стучащей в ушах. Одновременно он боялся навредить плачущему малышу и всеми силами души желал свернуть шею этой слабоумной женщине, которая за все это время ни сделала ничего, чтобы попытаться немного больше времени проводить со своим новорожденным малышом. Ярость его в этот момент была огромным, красным, бурлящим шаром, готовым вот-вот взорваться. Внезапно - этого никто не ожидал - сквозь его огненный слой прорвалась успокаивающая прохлада и постепенно покрыла собой всю поверхность, напрочь заглушив все отрицательные эмоции. Лиам не понимал, что произошло, пока не сфокусировал взгляд на ошарашенном лице Эммы и не почувствовал совсем рядом тепло мужского тела и свежий запах геля для душа. Губы Зейна постепенно снимали все напряжение и оставляли за собой сладкое терпкое ощущение желания, а язык настолько уверено изучал рот Лиама, что, казалось, он делает это не впервые или давно уже представлял как будет целовать его. Пейн открыл для себя нечто новое в этом поцелуе, то, что непременно хотел изучить от начала и до конца. Когда парень Зейн отстранился, Лиам буквально прикрывался взглядом к его лицу, пытаясь определить, чувствует ли он тоже самое, но, к своему величайшему удивлению, ничего кроме красивой и мягкой улыбки он не увидел. Малик облизнул губы и запустил руку в волосы Лиама, поглаживая его затылок. Он был так чертовски невозмутим, что все стало ясно в ту же секунду. Он действительно прокручивал этот сюжет уже тысячу раз в своём воображении и слишком вжился в него. Он... Мечтал об этом? - Не люблю, когда ты злишься. - пробормотал Зейн и наклонился, чтобы поцеловать сидящего на руках Лиама сына в макушку. - У нас все будет хорошо. Я обещаю. ™ Новый учебный год Найла проходил просто замечательно, если учитывать, что Гарри-ебучий-ублюдок-отбивающий-парней-Стайлс окончил учебу в прошлом году и не докучал блондину своим присутствием. Собственно говоря, да. Они учились в одной школе. Но Гарри в начале прошлого года стал просто мега-популярным и не замечал неприметного Найла весь год. Но, если честно, без первоочередной персоны здесь стало скучно: сплетни вновь стали неинтересными, девушки перестали драться, а вечеринки почти никто не устраивал. Найл, конечно, не принимал участия ни в первом, ни во втором, ни в третьем, но все же, наблюдать за всеми этими событиями со стороны было довольно забавно. Учился Хоран по-прежнему замечательно, но каждый урок для него протекал в жуткой скуке, кроме одного - урока математики, на который он как раз сейчас спешит. В кабинет он вошёл последним и смиренно стал возле двери, ожидая, когда учитель обратит на него внимание. Высокий мужчина стоял спиной к Найлу и очень тщательно выискивал что-то (или кого-то) в толпе сидящих учеников. Под конец он нахмурился и уже было хотел что-то спросить, но вдруг заметил краем глаза блондинистую голову парнишки и обернулся. Он улыбнулся, словно Найл - это именно то, что он так усердно искал и кивнул, разрешая пройти. Хоран покраснел и направился к своему месту под насмешливые взгляды одноклассников. Мистер Картер был тем самым неотъемлемым элементом, благодаря которому Найл так полюбил математику и садился за уроки с удовольствием. Этот человек умел насколько волшебно преподносить то, что взрывает​ мозг 90% школьникам, что у парнишки завораживало дыхание, когда он смотрел на учителя и внимал каждому его слову. Ко всему прочему учитель имел потрясающе серый цвет глаз и внушающий взгляд, который смущал Найла каждый раз, когда он выходил к доске или опаздывал на урок. - Кто напомнит мне, на чем мы остановились в прошлый раз? - мужчина обратился к классу, встав рядом с учительским столом. - Логарифмические уравнения. - ответила Хейли, изображая из себя очень умную и заинтересованную математикой. - Отлично. Кто освежит мою память? Найл? - парнишка встрепенулся и поднял взгляд. - Может быть ты? Хоран резко вскочил и опрокинул все свои учебники. Раздался смех и шум, от чего парнишка покраснел и потупился, неуверенно направляясь к доске. Мистер Картер скрестил руки на груди и прищурился, ожидая, как ответит парнишка, который не был на предыдущих двух занятиях. Найл протянул дрожащую руку к мелу и взял его, сглотнув. Он никогда так не нервничал, отвечая, ибо почти всегда был готов. На этот раз он решил сначала понаблюдать за решением, но все вышло по-другому. Теперь он, совершенно не зная темы, стоит около доски под пристальным взором учителя и всего класса. У парнишки выступила испарина на лбу. Он сначала побледнел, потом покраснел, пытаясь вспомнить хотя бы одну формулу, глядя на неизвестные ему обозначения, но в голове крутилось лишь одно: как бы поскорее сбежать отсюда и затянуться. За спиной послышался шепот, учитель прокашлялся в ожидании ответа, а Найл по-прежнему неподвижно стоял, устремив свой взор в надпись на доске. - Хоран не может решить пример? Вы это видите? - Отупел. Или, как бы сказал он сам: "Клетки мозга атрофировались". Раздался смех. Найл изо всех сил старался сдержать слезы, но они тяжелым комом обиды все подкатывали к горлу и давили на парнишку. Губа Найла задрожала. Он стоял в таком положении, в котором выражение его лица мог увидеть только мистер Картер. - Найл. - тихо позвал он. - Ты можешь сесть. Хоран бросил мел в сторону и пулей выскочил из кабинета, от чего смех за его спиной усилился. Он закрыл лицо руками и, не видя дороги, по памяти побежал в туалет. За то, что кто-то случайно войдет он не волновался, так как никто из учеников его не осудит его за курение. Всем все равно. Парнишка судорожно достал из кармана пачку сигарет и достал одну, закурив ее. Дым блаженно пробрался в лёгкие и почти ликвидировал ком, сжавшийся в горле. Блондин делал одну затяжку за одной и слезы на его красных щеках почти высохли, когда дверь внезапно открылась. Найл не придавал этому существенного значения, пока не услышал голос учителя сзади. Он поспешно отскочил, пряча за спиной пачку и уже наполовину выкуренную сигарету. Большие серые глаза прикрывались и красному от слез и стыда лицу Найла. Он почувствовал запах сигаретного дыма. - Что это, Найлер? Что ты прячешь? - Ничего. - Ты куришь? - Нет! - Покажи мне руки! - он стал приближаться. - Нет, там ничего нет! - мальчик попятился и прижался к стене, опустив руки немного ниже. Учитель подошёл совсем близко. Найл ощутил его тяжелое отрывистое дыхание на своём лбу и запах дорогого мужского одеколона. Только сейчас стало заметно, насколько Николас реально выше Найла, настолько красивое тело скрывается под его тонкой рубашкой и настолько сексуальный у него голос. Найл понял, что слишком давно не занимался сексом, когда почувствовал шевеление в штанах от одного только невинного прикосновения. Он опустил голову и крепче сжал в руках пачку. - Отдай мне. - руки Найла коснулась теплая широкая ладонь и от неожиданности парнишка выронил и пачку, и сигарету, растерявшись. Он быстро наклонился, чтобы поднять упавшее, но был схвачен за плечи и остановлен. Николас приподнял его, чтобы смотреть прямо в глаза. - Я-то думал, ты - ангел. - мужчина улыбнулся. - Прости. - За... за что? - Я не должен был этого делать. Я обещаю, что этого больше не повторится. Не думал, что ты так отреагируешь. - он опустил глаза. - Если хочешь, я могу тебе помочь с этой темой. Он извиняется за то, что вызвал меня к доске? Всегда бы так. Найл вдруг опомнился и покачал головой в отрицание. Он отстранился, утер мокрые щеки и поднял с пола пачку сигарет. Перед тем, как выйти, он взглянул на учителя. На его красивом лице мелькали нотки разочарования. - Я... должен идти. - блондин пронесся мимо учителя к сторону двери и вскоре скрылся за ней, оставив Николаса совершенно одного. На математику Найл больше не вернулся. Он написал Хейли - единственному человеку, который с сопереживанием отнёсся к ситуации Найла - чтобы она собрала его учебники, и с облегчением отправился на следующий урок, который являлся последним. Все время он думал о словах учителя и о его разочарованном лице. "Я-то думал, ты - ангел"... Он действительно считал Найла настолько невинным? От этой мысли внизу живота сладко потягивало и на лице играла идиотская улыбка. Хоран, конечно, не нуждался в симпатии учителей, чтобы зарабатывать нормальные оценки, но тот факт, что мистер Картер так хорошо к нему относится, радовал Найла. Или, точнее сказать, относился. А ты ведь даже не извинился перед ним, дурак. Найл поспешно достал расписание из рюкзака и быстро пробежал глазами по всем предметам. Следующий урок математики через 3 дня. Три! Это слишком долго! Мальчик начал нервно стучать пальцами по парте и грызть ногти. Что делать? Он чувствовал, что немедленно должен извиниться перед учителем во что бы то не стало. Сегодня? А вдруг он уже ушел? Парнишка посмотрел на часы, а затем на миссис Джоу, объяснявшую что-то у доски. К чему торопиться? За три дня ведь ничего такого не может случится, верно? Что, если Найл просто подождет, а потом извинится? А вдруг, сейчас ещё не всё потеряно, а потом мистер Картер просто не захочет с ним разговаривать? Боже! - Можно выйти? - Хоран подскочил. Все обернулись на него, включая и миссис Джоу. Она прокашлялась, поправила очки, а затем учтиво спросила: - У тебя что-то случилось, Найлер? - Да! Мне очень срочно нужно выйти. - Какой-то ты сегодня странный, Найл. - усмехнулся рядом сидящий парень. - Да, конечно, выйди. - пробормотала женщина, отвернувшись обратно к доске. - Все внимание сюда! Блондин поспешно собрал все учебники и кинул их в рюкзак. Он неслышно вышел из кабинета и побежал по коридору к кабинету математики. Нервничая, он протянул руку к двери и постучал, но ответа не последовало. Тогда он дёрнул за ручку. Дверь оказалась заперта. - Блять. - выругался Найл. Он тяжело вздохнул и подошёл к окну. Небо было темно-серым, поэтому школьный коридор погрузился в предвечерний мрак, хотя на часах всего два часа. Постепенно накрапывал дождь и Найл вдруг вспомнил, что последние деньги он потратил на сигареты, а на дорогу совсем ничего не оставил. Родители пришлют деньги как раз завтра, а сегодня нужно как-то добраться пешком. Найл посмотрел вниз и увидел длинную крупную фигуру учителя, неспешно бредущего к своему автомобилю. Мальчик быстро побежал к лестнице и, перепрыгивая через три ступени, спутался к выходу, буквально вываливаясь из ворот школы. Он чуть было не упал по дороге. Учитель обернулся, когда позади хлопнула дверь и прищурился. - Найлер? - удивился он. Блондин подбежал к нему, наклонился, положив руки на колени и попытался отдышаться. В этот-то самый момент он и понял, что выглядит как идиот. Просто извинись, о'кей? Больше ничего не требуется. - Я хотел... бы... очень... весьма... - соберись, мать твою. - я вел себя... я не должен был... Хоран покраснел. Он не решался подняться и взглянуть на учителя, потому что думал, что тот будет смеяться над ним. Над ним всегда все смеются. Всегда. - Все нормально, Найл. - Николас запустил пальцы в блондинистые волосы Найла и потрепал их. - Это я не должен был указывать тебе. Это твоя жизнь. Мальчик поднял на него глаза. Мужчина приподнял уголок губ и вынул руку из волос парнишки. Прогремел гром. Найл вздрогнул и подскочил, одумавшись. - Я все равно должен извиниться... - Лучше скажи мне, где ты живёшь. - учитель взглянул на небо, затем положил ладонь на спину Найла и проводил его к пассажирскому сидению. - Оу... правда, не стоит... спасибо, но я не... - Можешь позвонить своей матери, если боишься. - Ник открыл для него дверцу. - И сказать, что ее сын прибудет домой в целости и сохранности. - Нет-нет, я не к тому... - Хоран покраснел. Дверь за ним закрылась. Мужчина обошел машину и в этот момент выглядел невероятно сексуально. Его брови сошлись на переносице, а лицо было напряженно. Найл мысленно снимал с него одежду и возбуждался при мысли о том, что он живёт один и вполне может пригласить его на чай. Черт. - Ну что, поехали? - Ник мягко улыбнулся и завел мотор. ™ Луи уже в течение получаса наблюдал за довольно молодой женщиной, играющей со своим внуком. Слишком молодой для матери Гвен, но чертовски на нее похожей. Парень стоял, облокотившись​ на косяк двери, обратив свой взор на полугодовалого сына Энди, который так внимательно изучал кубики, подаренные бабушкой. С ним она была весела. Он, совсем ещё маленький, не мог увидеть слез в ее глазах. Она бы не позволила. Но Луи был больше чем уверен в том, что ночами подушка ее не высыхает от слез, когда она смотрит на фотографию погибшей дочери. Погибшей по вине Луи. Из разговора с доктором парень узнал, что он ещё на третьем месяце беременности сообщил ей, что рожать ей нельзя. От аборта она отказалась моментально, и сказала, что в ее жизни нет смысла, если она не сможет её подарить своему ребенку. Она была уверена, что Луи справится. Доктор надеялся на кесарево, но, видимо, судьба распорядилась по иному. Гвен суждено было умереть. И Луи жил с этим осознанием все эти месяцы. Что тот человек, который сделал его счастливым, который пожертвовал собой ради рождения его сына, погиб. А как он с ней обращался? Какой скотиной он был! Зато теперь Луи почти каждую неделю ходит вместе с Энди и Элен (матерью Гвен) на могилку и кладет ее любимые цветы у холодной могильной плиты. - Как надолго вы уезжаете? - поинтересовалась Элен, не поднимая взгляд на Луи. - Две недели. - Звони мне каждый день, я хочу слышать его голос. - женщина поцеловала внука в лоб и улыбнулась, поднявшись вместе с ним. Она передала его Луи и смахнула с глаз слезы. Томлинсон поджал губы и хотел было что-то сказать, но воздержался. Он чувствовал неприязнь к своей персоне со стороны матери Гвен, но не решался поговорить с ней об этом. Энди прижимал к груди кубик и тянулся к остальным. Луи одной рукой собрал их все и, поблагодарив Элен, вышел за пределы ее дома. Он спустился с крыльца и подошёл к машине, вручив сыну кубики и усадив его в детское кресло. Он на секунду задержал свой взгляд на необыкновенно спокойном мальчике, которого он бы ни за что не смог растить без помощи Гарри. Его каштановые волосы немного завивались в кудряшки, а на щеках, рядом с алыми губами, то и дело появлялись ямочки. Все это смотрелось необыкновенно красиво в сочетании с голубыми глазами, которые достались ему от Луи. Это то, чего так хотел парень. Малыша, похожего на них обоих. Их ребенка. И действительно, сейчас уже никто не мог представить, что Энди не является сыном Гарри, это было просто смешно. Гвен дала ему это. Дала ему семью. Дома Томлинсоны оказались спустя 15 минут. Уже с порога они увидели веселого Гарри. Он раскинул руки в стороны и Энди, засмеявшись, тут же потянулся к нему, показывая новый подарок. - Что это у тебя, детка? Ох, какие красивые! - он покрутил в руках один кубик, а затем возмущенно взглянул на Луи. - Почему ты мне такие не даришь? Луи закрыл за собой дверь. Он почувствовал запах свежей выпечки и мечтательно взглянул в сторону кухни. Гарри пёк просто потрясающие пироги. - У меня есть для тебя кое-что получше. - Луи снял обувь, наблюдая, как Гарри обнимает и целует Энди. - Да? И что же? - он отпустил мальчика на пол и тот уполз к своему мягкому уголку. Томлинсон достал из кармана открытку и протянул ее Гарри. Кудрявый выгнул бровь. - Ты решил взять меня деньгами? - Я думал, что могу брать тебя бесплатно. - Кто тебе это сказал? - Это один из бонусов брака. - Точно. Гарри рассмеялся и открыл конверт. Луи сел на пол между коленями сидящего на диване Гарри и начал внимательно наблюдать за его лицом. Кудрявый нахмурился, вытащив билеты и прочитав название. Затем лицо его медленно расслабилось, глаза расширились, а дыхание на секунду замерло. Вдруг воздух вырвался из его груди вместе со звуком, напоминающим писк. Он закрыл рот рукой и завизжал, махая в воздухе билетами и подпрыгивая на месте. - Ты серьезно? О боже, мы действительно... о боже! Луи! - Ты, я и Энди. И больше никого. - Господи, Луи! - было непонятно, смеялся он или плакал, но Луи видел, насколько счастлив в этот момент его любимый малыш. Гарри Эдвард Томлинсон. Кудрявый парнишка, который одновременно делал Луи несчастным и счастливым, весёлым и грустным, холодным и влюбленным. Тот, ради которого Луи проходил через обжигающее пламя ревности и боли, ради которого позволил унижению захватить себя. Которого любил и ненавидел, мечтал забыть, но не мог сделать и шага без него. Тот, кто никогда не покинет сердца Луи. Тот, кто всегда будет любить его несмотря ни на что. Тот, в кого Луи влюблялся тысячу раз, тысячу раз вырывал из своей души, а затем снова влюблялся. - Это же наше место, Луи... то самое... - шептал Гарри сквозь слезы. - Окно в небо. Я же обещал, что мы вернёмся туда. И мы покажем его Энди. - говорил Луи с теплотой в голосе, мягко сжимая ладони мужа в руках. - Я ведь не сплю, Луи? Пожалуйста, скажи, что я не сплю... - Это правда, детка. - Я люблю тебя, Луи. Гарри. Его Гарри, который подарил ему жизнь. Который стал его жизнью. Который стал его семьёй. - Я люблю тебя, Гарри.