50 оттенков слабости

- Стайлс! Тебя не было целую неделю! Ты пропустил матч! - рассмеялся Ник Гримшоу, похлопав парнишку по плечу. Стайлс рассмеялся в ответ, пожав Нику руку и притянув его к себе. Тоже самое он сделал и с другими парнями, сидящими на лестнице. - Я никогда себе этого не прощу. - голос Гарри был всё ещё охрипшим после болезни, от чего парни рассмеялись. - Твоя малышка скучала без тебя. - Ник кивнул куда-то позади плеча Гарри. Парень обернулся. Рядом со входом в школу, нетерпеливо подпрыгивая на носочках, стояла Анна и с широкой улыбкой смотрела на Гарри, ожидая, когда он подойдет. Она не слишком любила Гримшоу и его компанию, но запретить Гарри общаться с ними она, конечно, не могла. Стайлс кивнул друзьям и поднялся по ступеням. Он заключил девушку в объятия и оставил поцелуй на ее щеке. - Я скучала. - пролепетала она, подняв свои серые глаза. Гарри подмигнул ей и улыбнулся, демонстрируя ямочки.- Почему ты не позволил мне навещать тебя? - Это была обычная простуда, Анна. - Стайлс закатил глаза. - Вот именно! Ничего бы не случилось, если бы я заглянула к тебе на минуту. Более того, я уверена, что ты опять ел всякую гадость. - Я просто не хотел тебя заразить. И все. - Гарри быстро чмокнул девушку в макушку и, взяв ее за руку, пошел к нужному им кабинету. Итак, небольшой экскурс. Пошло целых 8 месяцев со зловещего первого сентября, который Гарри так мечтал забыть навсегда. 8 месяцев перерождения, 8 месяцев самоотверженности, 8 месяцев отрицания. И если сначала получалось не очень, то ближе к весне у Стайлса получилось довольно плотно влиться в коллектив и стать доверенным лицом. Он начал играть в футбол, хотя и поздно, ведь уже почти конец последнего года. У него появилось более чем достаточно новых друзей, с которыми он впервые отправился в клуб и надрался в дрова. На самом деле, Гарри никогда не пил настолько много. Конечно, не обошлось без поддержки Анны, которая подтянула Гарри по всем предметам и постепенно стала неотъемлемой частью его жизни. Проще говоря, она частично заполняла пустоту в его душе, возникшую после ухода Луи. Гарри любил Анну. Но любил особенно, не как обычно. Он любил ее не как любил Луи. Анна была потрясающим человеком. Она была красива, добра, нежна, умела приласкать и утешить. Гарри до сих пор помнит, как однажды до него дошло осознание, что он должен ее поцеловать. Сделал он это без особого труда и подготовки, но понял, что поторопился, когда Анна вдруг задрожала как осиновый лист. Он попытался все сгладить объятиями, но она вдруг отпрянула и покраснела. После этого Гарри ещё неделю извинялся за своё бестактное поведение, хотя абсолютно не понимал ее обиды. Когда Гарри впервые поцеловался с Луи, он просто достиг пика своей влюбленности и не отходил от парня ни на шаг, все время хотел быть с ним и целовать его. Анна ведёт себя по-другому. Хотя во многом Гарри был этому рад. Например тому, что ему не приходится с ней спать. Он не уверен, что у него когда-нибудь это получится. Уроки сегодня проходили нудно и долго. В конце Стайлс зашёл за Анной в ее класс и забрал у нее рюкзак. - Так что, ты все-таки решил пойти в нашу футбольную команду? - поинтересовалась девушка, спускаясь по ступеням. - Да. Ник говорит, что у меня неплохо​ получается. Я хочу попробовать. - Гарри подал ей руку, помогая. - Это было бы замечательно, я уверена, что у тебя получится. Но... - Но что? - Я боюсь, что ты забросишь учёбу как в начале года. Ты два раза оставался на второй год. - пробормотала она, переплетая их пальцы. Гарри вдохнул. - В начале года у меня... были свои причины. Анна взглянула на него. Гарри помрачнел, как всегда при упоминании о событиях того времени, хотя Анна понятия не имела, что тогда произошло. Гарри никогда об этом не говорил. - Почему ты не хочешь поделиться со мной? - обиженно спросила она. - Ты же знаешь, я никому не скажу. Стайлс на секунду задумался. Порой его просто разрывало от того, как сильно он хотел поделиться с ней своей болью, но вовремя сдерживал себя. Возможно, всё-таки стоит ей все рассказать? Станет ли легче? Станет ли когда-нибудь легче? Перестанет ли когда-нибудь эта тупая ноющая боль медленно пульсировать в груди по ночам? Мысли когда-нибудь прекратят жечь так больно, а сердце забьется как раньше, в предвкушении долгожданной встречи? Прямо как сейчас. Сердце Гарри и впрямь билось так сильно, в такт забытым ощущениями, что буквально разрывало грудную клетку, от чего он остро ощутил физическую боль. Гарри точно облили одновременно кипятком и ледяной водой, затем они смешались и теплым трепещущим чувством стягивались где-то глубоко внутри, растекаясь по венам. Мозг на секунду перестал соображать и кудрявый не мог понять, почему все это с ним происходит, но он точно знал, что сходит с ума. - Ладно, извини. - прошептала Анна. - Я сегодня еду с Иви, нам нужно готовить проект по литературе. Надеюсь, ты не обижаешься? - она привстала на носочки и оставила поцелуй на губах Гарри. Неужели это правда? Неужели мне не сниться и я действительно вижу их? Любимые синие глаза. Воображение не может быть настолько жестоким, чтобы воссоздать этот образ прямо здесь​ и сейчас. Обычно это происходит по ночам, когда Гарри этого вполне ожидает и готов к любым пыткам. Но не сейчас. Только не сейчас. Но это не приведение. Он действительно здесь. - Пока Гарри. До завтра. - Анна удалилась. Луи стоит далеко, но Гарри видит его пронзительные синие глаза, чувствует их взгляд на себе. Взгляд, от которого отнимаются руки и ноги, от которого медленно расплавляется все существо Гарри. Взгляд, разрывающий его на части. Почему так больно? Зачем ты вернулся? Зачем опять врываешься в мою жизнь? Неужели было так трудно просто держаться от меня подальше? Просто забыть меня. Просто забыть. Это единственное, что ты должен был сделать. Зачем снова рушить то, что я итак еле удерживаю? Получится скрыть эту дрожь? Нет, никогда. Никогда не получится. - Привет. Голос воздействует на Гарри ещё сильнее, чем взгляд. Глаза Луи он видел каждый день, включая телефон. Порой он часами сидел, разглядывая заставку рабочего стола и изучал его до мелочей, даже иногда терял самообладание и касался кончиками пальцев лица Луи, будто надеясь возобновить все то, что давно забыто. Но не голос. Самый любимый и дорогой звук в мире Гарри не слышал ровно столько, сколько прошло с их расставания. И это окончательно выбило его из колеи. - Что тебе нужно? Луи приподнял уголок губ. Он делает так, когда ему больно. - Твоя девушка? Гарри наблюдает за тем, как из-под козырька старой кепки, покрытой капюшоном, стреляет острый и жгучий огнем взгляд куда-то, наверняка в сторону Анны. - Да. Как же ты изменился, любимый. Похудел, истощился. Твои руки - это кости, покрытые кожей, а скулы стали ярче в 1000 раз. Губы превратились в тонкую белую полоску, покрытую трещинами, а глаза наверняка потухли. Дай же мне взглянуть в низ. Дай мне снова увидеть там себя. Луи шагнул в сторону, точно направляясь к Анне, но Гарри положил руку ему на грудь, останавливая. - Что?! - вдруг воскликнул он. - Ты любишь ее? Скажи мне, что ты ее любишь и я уйду! Стайлс поджал губы. Он коснулся пальцами подбородка Луи и приподнял его лицо, нежно поглаживая колючую кожу большим пальцем. Другой рукой он убрал кепку и кинул ее на землю, как будто она была вовсе не нужна. Его взору открылись безжизненные глаза, потерявшие свой бесконечно красивый и глубокий цвет. Но Гарри все же видел в них себя. Все же, он был в них влюблен. Губы Луи задрожали и он опустил голову, отдернув руку Гарри. Он прижался к машине, сжавшись. - Ты ведёшь себя как ребенок, Луи. - сказал Гарри, ласково улыбнувшись. Ему уже 27, а Гарри 19. Кажется, за эти 8 месяцев изменилось многое. Они поменялись ролями. Уничтожали друг друга медленно, и на расстоянии им это удавалось ни меньше. Раньше Луи был мужчиной, взрослым, уверенным в своих действиях мужчиной, всегда знающим, что ему нужно. А сейчас он превратился в ребенка. Потерянного малыша, не знающего, как нужно жить. - Просто я... Я так люблю тебя, Гарри. Я не знаю, что мне делать. Не знаю, как быть. Я не знаю, что ещё может мне помочь. "Ещё"... - Луи, тебе нужно... - Нет. - Луис... - Не прогоняй меня, пожалуйста, Гарри. У меня нет дома, я не знаю, куда идти. Мне все хуже с каждым днём, Гарри. Теперь Томлинсон сам прильнул к груди Гарри. Он обнял его так крепко, как только возможно. Это то, о чем он мечтал все эти месяцы. То, что он видел и ясно чувствовал во снах, после чего каждый раз просыпался в холодном поту и судорожно шептал любимое имя, ища глазами растворившейся образ. - Лу, тебе нужно вернуться к ней. - прошептал Гарри, положив руку на затылок Луи. - К ней и своему ребенку. И больше не появляться здесь. В моей жизни. Что? Что он только что сказал? Для Луи это стало громом среди ясного неба. Вся оставшаяся краска отхлынула от его лица и он взглянул на Гарри, не веря своим ушам. - Ты... Стайлс всего лишь на долю секунды позволил себе забыть, что у Луи есть семья и вот во что это превратилось. Кто-то из них должен быть взрослым. Нужно было с самого начала сделать так, чтобы он убрался. Убрался желательно навсегда и забыл Гарри. Забыл любой ценой. Абсолютно любой. Даже если для этого придется стать самыми злейшими врагами. - Гарри, ты меня любишь? - тихо спросил Луи, точно прочитав его мысли. Стайлс сунул руки в карманы, как при самом что ни на есть непринужденном разговоре. Он сначала опустил голову вниз, стараясь сделать лицо как можно безразличнее и не выдать истинных чувств. Это для его блага, Гарри. Ты сможешь, ради него. - Луи, прошло уже много времени. - пробормотал кудрявый и поднял глаза на парня. В них больше не осталось ничего из того, что было буквально секунду назад. Луи с заворожением продолжал смотреть на Гарри, ожидая, когда он наконец ответил. - И я... Понимаешь, чувства не вечны. - Гарри. - прошептал Луи, будто отрицая то, что слышит. - Ты должен ненавидеть меня за это. - Стайлс запустил руку в спутанные кудри. Ещё немного. Ты должен. - Гарри, ты любишь меня? - повторил Луи. Он не может этого сказать. Он не скажет. Луи не сводит взгляда с лица Гарри. Он все смотрит, выживающие, с такой детской надёжной в глазах, что Стайлсу не хватает сил открыть рот и сказать это в слух. То, что разобьет сердце Луи. Поэтому он вздыхает, поднимает глаза к небу и качает головой в отрицание. Только бы не видеть его глаза сейчас. Только бы не сорваться. Вдруг он слышит слабый писк и больше не чувствует рук Луи на своей талии. Постепенно наступает знакомое чувство опустошенности и осознание того, что Луи уходит. И что Гарри, возможно, больше никогда его не увидит. Ты должен взглянуть на него в последний раз. Просто посмотри на него. И уходи. Когда Стайлс наконец решается всего на долю секунды посмотреть на своего любимого Луи и теперь расстаться с ним на всегда, он вновь слышит звук. Не успевает он среагировать, как видит Луи, стоящего перед собой на коленях. Как ни странно, именно сейчас, именно после того как Гарри сказал, что не любит Луи, он любит его больше всего. Любит настолько, что совершенно теряет контроль. - Гарри... - Луи, прекрати. Сейчас же встань! - Гарри, я без тебя с ума схожу. - Луи, умоляю, не заставляй меня... - Пожалуйста, полюби меня. - Луи! - Гарри закрыл глаза руками и в любой момент готовился тоже упасть на колени, лишь бы не чувствовать этой тяжести. - Пожалуйста. - пробормотал Луи время спустя. - Полюби. Полюби ещё раз. - Ты не понимаешь, о чем говоришь. - Гарри шмыгнул носом, отвернувшись. Луи прижался к его ногам, не дав возможности уйти. Он прислонился к ним щекой и устремил туманный взгляд куда-то далеко, точно не отдавая себе отчёта в своих действиях. - Скажи, что мне надо сделать. Я все для тебя сделаю, Гарри. - Знаешь что? Хватит говорить клише фразами! Отойди! - Стайлс отпрянул. Одно неверное движение и он теряет равновесие. Падает на землю, приземлившись на мягкое место прямо напротив Луи. Он не выдерживает и начинает плакать. Потому, что просто-напросто хочет навсегда остаться с человеком, которого любит. Почему нельзя? Ну почему так сложно? Для чего он жертвует, если своими глазами видит, что Луи не счастлив. Все должно было сложиться по-другому: Луи должен был смириться с тем, что теперь у него есть семья. Он должен был полюбить Гвен, хотя бы потому, что она носит в себе его ребенка. Прошло столько времени... столько... 8 месяцев мучений. 8. И чем это закончилось? Луи сидит, почти не похожий на человека, и умоляюще смотрит в глаза Гарри, выпрашивая у него любовь, которой тот итак переполнен. В чем смысл боли? Несомненно в том, чтобы вместе с ней проходили и чувства. - Гарри. - кудрявый услышал родной шепот совсем рядом и горячее дыхание обожгло его кожу. Он распахнул глаза, но увидел лишь покрытую щетиной щеку, ощутил дурманящий аромат каштановых волос и почувствовал как сухие теплые губы касаются его губ. У Гарри вспотели ладони и сложилось ощущение, что все вокруг горит красным обжигающим пламенем как и тогда, два года назад в жаркий майский день, когда Луи впервые так нежно сжал руку кудрявого парнишки и вторгся в его мир поцелуем, навсегда перевернув его с ног на голову. Стайлс​ не заметил как начал отвечать на поцелуй. И он не понял, как хватило Луи самообладания отстраниться, ведь он сам уже хотел наплевать на мнение окружающих и полностью открыться парню, которого он так любит. Но Луи все же отстранился. Он поднял на Гарри глаза и на лице его скользнула улыбка. - Ты меня любишь. Любишь, я знаю. И не лги мне больше. Это больно. ™ Гарри и сам толком не понял, как попал в машину Луи. Он оклемался уже тогда, когда за окном быстро мелькали деревья и поля, а впереди была лишь прямая темно-серая дорога, ведущая в неизвестность. Луи мечтательно улыбался и напевал что-то себе под нос. В уголках его глаз мелькали морщинки и выглядел он сейчас не так плохо, как стоя на коленях перед Гарри, хотя кожа его всё ещё имела сероватый оттенок. Стайлс почувствовал тот самый запах, который присутствовал каждый раз в машине Луи, но сейчас было что-то еще. Лекарства? Кудрявый окинул взглядом салон и увидел абсолютно белую коробочку, с одной только пометкой, выведенной обычной ручкой. Гарри вдруг потянул к коробочке руку. Оттуда выпали две-три таблетки и упали на колени Гарри. До того, как он успел что-то сказать, Луи выхватил это и поспешно собрал все выпавшее. - Лу? - тихо спросил Гарри. - Что это за лекарства? - Это... не лекарства... не мне... это... Гвен... она в последнее время часто... переживает. - Препараты для беременных не выпускают в совершенно белых упаковках. Что это? - кудрявый повторил свой вопрос. - Ничего, ладно? Мы потом об этом поговорим. - раздраженно бросил парень. Раздался звонок. Луи протянул руку на заднее сиденье и принял вызов, приложив телефон к уху. Гарри не сводил взгляда с его лица. Наркотики? - Да? Да, я слушаю. Нет, скажите ей, что я не могу сейчас приехать. Я занят. Очень. Да. - затяжная тишина. Мужчина на том конце трубки что-то говорил, но Гарри удалось расслышать только "тяжело", "возможно не..." и "срочно". Мальчику даже показалось, что он слышит тревогу в голосе человека на другом конце трубки, а когда Томлинсон резко ударил по тормозам, его подозрения лишь подтвердились. - И... каковы шансы? - вдруг неожиданно тихо спросил он. Теперь шум мотора не препятствовал слуху Гарри, и он четко расслышал: "Вам нужно приехать". Тогда у Гарри что-то ёкнуло в груди и болезненно сжалось. Луи с силой ударил телефон о панель, от чего тот моментально разбился. - Блять! - заорал он. - Что случилось? - спросил Гарри, будучи не совсем уверен в том, что Луи ему ответит. И впрямь: Томлинсон молчал какое-то время, а затем произнес вдруг сдавленно и устало: - Мне нужно в больницу. Стайлс словно ждал этого. Как только Луи произнес это, он тут же открыл дверцу машины и вышел, оглядываясь и ища глазами попутную машину. Он старался не обращать внимания на пульсирующий в груди ком, подкатывающий к горлу, хотя бы пока Луи не уедет. Как ты мог поддаться на это? Блять, чертов Стайлс. - Гарри! Гарри, прошу тебя! Уйти, просто уйти. - Гарри, послушай меня! - Тебе нужно ехать! Блять, не разговаривай не ним! Луи схватил Гарри за руку, перекинувшись через сидение. Стайлса посетило дежавю и перед глазами вспыхнули события двухлетней давности, когда Гарри точно так же пытался сбежать от своих чувств, а Луи - его остановить, наверняка зная, что друг без друга они больше не смогут. - Не уходи. - звучало тогда, прямо как сейчас. И Гарри понял, что не может оставить Луи сейчас, когда только что нашел. Больше никогда не сможет уйти, никогда не сможет больше принести в жертву их чувства ради кого-то другого и будет рядом с ним, будь даже​ это самым большим грехом за всю историю человечества. Луи принадлежит ему, и никому другому. Мой Луи. ™ - В последние две недели она не очень хорошо себя чувствовала, поэтому доктор настоял на том, чтобы ее положили в больницу. - рассказывал Луи, когда они поспешно вышли из машины напротив здания родильного дома. - Что-то серьёзное? - Думаю, нет. - Что значит "думаю", Луи?! - ахнул Гарри, открыв двери. - От нее зависит жизнь твоего ребенка! - Каждый раз смотря на нее, Гарри, я думал о том, что в себе она носит причину нашего с тобой расставания. Я уже не уверен, что буду любить этого ребенка. Если он... - Если он что? - Если он родится. Гарри схватил Луи за руку и побежал вверх по лестнице, едва не сбив с ног медсестру. Предварительно узнав этаж, он свернул на нужной лестничной площадке и остановился возле широкой двери с надписью "родильный зал". Туда-обратно ходили люди в белых халатах, слишком торопливо, чтобы выслушать кого-то из парней. - Ты кого-нибудь узнаёшь, Лу? - спросил Гарри, нервно переминаясь с ноги на ногу. - Лу? Ты слышишь меня? Обернувшись, он увидел, что парень сидит на скамье, расположив локти на коленях и запустив пальцы в волосы. Будто он только что вернулся из виртуальной реальности и осознал все, что происходит вокруг. У Гарри до боли сжалось сердце как только он представил, что произойдет с Луи, если вдруг его малыш погибнет. Он поспешно подошёл к нему и сел рядом, заключив в объятия. - Я не знаю, что делать, Гарри. Что мне делать? - прошептал он еле слышно. - Ты ни в чем не виноват, слышишь? Возьми себя в руки. Просто надейся на... - Нет, это я виноват. Я ее ненавидел, Гарри, и показывал это всем своим существом. Я очень часто кричал на нее, ругался, срывался. Она постоянно нервничала и плакала. Из этого и не могло выйти ничего хорошего... Гарри поморщился, когда понял, что если бы только он откинул все свои предрассудки тогда, находясь на коленях Луи в своей маленькой квартирке и все же остался с ним, все могло бы обойтись. Сейчас все было бы по-другому. - Мистер Томлинсон? - раздался тот самый голос, который Гарри слышал в машине. Луи вскочил и Гарри вместе с ним. Они смотрели на доктора как на Иисуса. Тот вздохнул и опустил седоволосую голову. Он заговорил так, будто оправдывался. Будто не говорил тоже самое миллионы раз другим мужчинам, сидящим здесь часами в нервном ожидании. Будто эта семья значила для него больше, чем все остальные семьи. - Соболезную вам. - пробормотал он. Прежде, чем сердце Луи успело разорваться на миллионы мелких частиц, дверь родильного зала открылась и оттуда вышла медсестра, держа на руках маленький свёрточек и покачивая его на руках. - К сожалению, миссис Томлинсон не удалось увидеть этот счастливый момент. Я... я сделал все, что мог. - У вас замечательный мальчик, мистер Томлинсон. - немного грустно произнесла медсестра, протянув свёрточек Луи. - Он ещё ни разу не заплакал. Такой молчаливый... - Тесса! - шикнул доктор. Воцарилась тишина. Гарри стоял позади Луи и поэтому не мог видеть его лица, но парень бездействовал. Трудно было определить, что он сейчас чувствует, да и чувствует ли что-то вообще. Потухший голос его Гарри услышал лишь через минуту, когда он слегка вздрогнул, точно очнувшись: - Забери его, Гарри.... Пожалуйста. Взгляды доктора и медсестры обратились в сторону кудрявого. Оба ни разу его ни видели и не слышали о нем, поэтому не совсем поняли, как отец новорожденного малыша может доверить его кому-то постороннему, но все же спорить не стали. Лицо Гарри покрылось красными пятнами. Он сам не до конца понял, что произошло, пока не почувствовал на своих руках тёплый комочек, завернутый в белую ткань. Из-за кучи слоев этой самой ткани на Гарри смотрели чистейшие синие глаза. Они почти сразу же закрылись и малыш сладко причмокнул, собираясь спать, но Гарри все же успел рассмотреть его достаточно, чтобы точно знать, каким Луи был при рождении, словно он держал на руках маленькую его копию. Тот, что жил и развивался в течение девяти месяцев в утробе ненавистной Гарри женщины. Тот, чье сердце билось уже тогда, когда Гарри в лихорадке бредил ночами, повторяя имя одного единственного любимого человека в этом мире. Он - кровь и плоть Луи. Его сын, частица его сердца и души. И Гарри держит его на руках прямо сейчас. И Стайлсу уже было все равно, почему и куда ушел Луи вместе с доктором, как скоро он вернётся и что они обсуждают, ибо весь его мир сузился до одного маленького существа, мирно спящего на его руках. Маленького существа, которого он уже любил. И он больше не мог ненавидеть его покойную мать. Не мог потому, что она произвела на свет его. - Ты так похож на своего папу... - пробормотал Гарри, улыбаясь. Он наклонился и потерся носом о пушистую макушку. - Он замечательный, вот увидишь. Мы с этим справимся. Мы со всем справимся.