Redemption (Искупление)

-У нас все в порядке. – произнес Оби-Ван. -Ты уверен? – уточнил Бейл. – Я не говорю о вас, а говорю о тебе. -Да. – ответил Оби-Ван. Несколько мгновений он рассматривал голограмму Бейла. – А как ты? -Как обычно. – ответил Бейл. – Сенаторы спорят и не слушают друг друга. Ума не приложу, что делать с клонами. Пора их всех отправили на Камино, ну кроме тех, кто отказался исполнять приказ и не был убит своими же. Так вот, сейчас на Камино миллионы клонов и я не знаю, что делать. -Коди тоже там? – спросил Оби-Ван. -Нет. Он покончил с собой после объявления о том, кем был Палпатин. – Бейл покачал головой. – Знаешь, не он один. Почти все командиры, кто близко общался с джедаями, они все покончили с собой. И почти весь 501. -Те, кто атаковал храм…. – тихо произнес Оби-Ван. -Да. – вздохнул Бейл. Долгое время Оби-Ван молчал. Апогей Тьмы длился несколько часов, но у него были тысячи жертв и их число все еще увеличивалось. -Как дела в храме? Как магистр? – наконец спросил Оби-Ван. -В храме все в порядке. С магистром тоже. Он очень беспокоится о тебе, Оби-Ван. – произнес Бейл. - То, что он поддержал твое предложение, еще не значит, что он одобряет его. -Я знаю, Бейл. – ответил Оби-Ван. – Но таково было решение Силы. -Иногда мне кажется, что вы, джедаи, апеллируете к Силе, когда не хотите объяснять или потому, что сами не знаете ответа. – произнес Бейл. -Возможно, но это тоже воля Силы. – ответил Оби-Ван. -Хорошо, - согласился Бейл. – Я пришлю то, что ты просил. Сегодня же отправлю корабль, посылка будет у тебя завтра к вечеру или послезавтра. -Спасибо. Не успел Оби-Ван отойти от проектора, как пришел сигнал нового вызова. Это было странно. Оби-Ван активизировал проектор. К удивлению Оби-Вана, это была Падме. -Леди. – поклонился Оби-Ван. -Я хочу, чтобы ты убил его. – произнесла Падме. -Я не могу. – ответил Оби-Ван. -Его смерть освободит нас обоих. -Нет. – покачал головой Оби-Ван. Связь оборвалась. Некоторое время Оби-Ван продолжал смотреть на то место, где была голограмма Падме. Не стоило ли добавить и ее имя к его монументу памяти? Даже если она и будет жить долго, в чем Оби-Ван сомневался, большая и лучшая ее часть ушла и, скорее всего, безвозвратно. Убрав проектор в шкаф, скорее по привычке, чем реально, чтобы спрятать его, Оби-Ван вышел из комнаты. Чувство, что что-то не так, не покидало Энакина. Нет, если подумать, все не так. И если быть честным, это его вина. Ну что, в конце концов, ему стоило рассказать Оби-Вану о своем браке с Падме и о ее беременности. Да, Оби-Ван был бы не в восторге и, наверное, лекция о опасности привязанности была бы бесконечно-долгой. Но потом, все равно, Оби-Ван бы попытался помочь. Придумал бы как, не зря он был блестящим стратегом. Тогда все было бы иначе. Вспоминать об атаке на храм, Энакину не хотелось. Ну почему он не мог раз в жизни сделать именно то, о чем его просили. Сказали же: «оставаться в храме». Вот ситх его дернул пойти в офис канцлера. Понял же уже, что Палпатин ситх. Магистр Винду, при всех его недостатках, был прекрасный воин, он бы справился с Палпатином. Сам бы, конечно, может и не выжил, но и Палпатин тоже. Но тут вмешался он, Энакин Скайуокер, так называемый «Избранный». Ну да, избранный уничтожить почти весь орден джедаев. Интересно, а тело магистра Винду нашли? Наверное, но спрашивать у Оби-Вана об этом не хочется. Как, после того, что Энакин натворил, Оби-Ван нашел в себе силы разделить его наказание, ухаживать за ним, делать все, что может, и ничего не ждать в ответ. А, ну да, у него же была долгая практика. В первый день, едва очнувшись, Энакин дважды чуть не убил его. Энакин помнил то пьянящее ощущение власти и силы, что было в нем, когда он в первый раз ударил Оби-Вана. Оби-Ван не сопротивлялся. Когда-то давно, когда они еще были учителем и падаваном, Энакин был готов убить любого, кто причинит боль его учителю. А закончилось все тем, что этим человеком стал он сам. Как там говорил признак Квай-Гона, в Оби-Ване очень много любви и доброты и он может не просто простить, но и искупить совершенное через свою любовь. Ну да…. Сначала бесконечно прощать Квай-Гона. Потом своего падавана. Не говоря уже о других, вроде Ассаж Вентресс. Ничего, что она пытала его и чуть не убила. Главное то, что для нее была возможность вернуться на светлую сторону. Интересно, а у него есть такой шанс. Нет, в глазах Оби-Вана точно есть, а на самом деле? Можно ли простить то, что он сделал в храме? Войдя в дом, Энакин подошел к двери комнаты Оби-Вана. Пользуясь тем, что Оби-Вана дома не было, Энакин вошел в его комнату. Абсолютный порядок. Как это похоже на Оби-Вана. Единственное отступление от порядка это несколько ракушек, лежащих на столе и фрагмент повязки, лежащей возле кровати. Наверное, Оби-Ван просто не заметил, что она упала. Подняв повязку, Энакин заметил что-то странное. Повязка была пропитана кровью. Обернувшись, Энакин почти столкнулся с Оби-Ваном. -Что это? – спросил Энакин, поднимая окровавленную повязку. – Это свежая кровь. Ты ранен? -Все в порядке. – ответил Оби-Ван. -Это называется «в порядке»? - Энакин почувствовал, что начинает злиться. Оби-Ван перевел взгляд в сторону, а затем отвернулся и попытался уйти. Энакин схватил Оби-Вана за руку и рывком повернул его к себе. Что-то явно было не так. Стоило Энакину сильнее сжать руку Оби-вана, как в Силе вспыхнула боль. Энакин рывком задрал рукав, обнажая руку Оби-Вана и замер… На внутренней стороне руки, над запястьем, была не просто рана, это было имя, вырезанное на руке и все еще кровоточащее. «Коди»…. Несколько мгновений Энакин смотрел на имя, а затем перевел взгляд на Оби-Вана. Взгляд Оби-Вана, казалось, ничего не выражал. -Что.. это… - наконец нашел свой голос Энакин. -Монумент памяти. – ответил Оби-Ван. -Да что за…. – Энакин буквально сорвал с Оби-Вана пояс и тунику. Взгляду Энакина предстали шрамы и раны, покрывающие руки, плечи, грудь и бока Оби-Вана. И все это были имена. Имя Квай-Гона было вырезано на груди, прямо над сердцем. Энакину захотелось закричать, позвать обратно призрак Квай-Гона. «Смотри, он все еще любит тебя»! Но затем Энакин перевел взгляд чуть в сторону. Имя Мейса Винду было написано на левом плече. Рядом с ним – имя Депы. Тут были все погибшие магистры и те, кто был особо дорог Оби-Вану. Были тут и те, кого трудно было назвать жертвами. Имя Ассаж Вентресс было написано на правом предплечье. Чуть в стороне от ее имени, рядом с именем Ади Галлии, имя графа Дуку. Имя Бант было написано недалеко от имени Квай-Гона, а рядом с ее именем – имя ее давно погибшей учителя – мастера Талл. Имя Кита Фисто написано на левом боку, рядом с именами других магистров, погибших во время попытки ареста Палпатина. Имена были так или иначе знакомы Энакину. Кроме одного. «Лекса»… -Кто это? – спросил Энакин, протянув руку, но, так и не решившись коснуться имени. -Я должен был как-то ее назвать.- произнес Оби-Ван, коснувшись имени. -Ее? – переспросил Энакин. – Это имя моей дочери? -Да. Несколько мгновений Энакин рассматривал имена, а затем, когда шок прошел, на его место пришел ужас. -Ты в своем уме?! – спросил Энакин. – Что ты с собой сделал? Оби-Ван молчал. Он как-то рассеянно касался то одного, то другого имени, словно не понимая, что, собственно, не так. -Зачем? – резко успокоившись, спросил Энакин. -Чтобы помнить. Теперь стали поняты те намеки, что делал Квай-Гон. Да, эта тьма направлена внутрь самого Оби-Вана. Она разрушает его, его же руками. -Как будто ты можешь забыть, - произнес Энакин. Его взгляд все время возвращался к кровоточащему имени. – Он мертв, да? -Покончил с собой. Как и многие другие.– ответил Оби-Ван. Взгляд Энакина переходил с одного имени на другое. То, что тут не было его имени, было одновременно и почему-то разочаровывающим, и в то же время успокаивающим. Оби-Ван верит, что для него есть шанс. Впрочем, признавал тут же Энакин, Оби-Ван вообще мало кого считает не заслуживающим шанса на искупление. Если только самого себя. Энакин быстро оглядел имена, убеждаясь, что имени самого Оби-Вана там тоже нет. -Я понимаю, - произнес тихо Энакин, - но не делай больше этого с собой. Хорошо? Оби-Ван не ответил.