Redemption (Искупление)

Энакин пытался понять, приснилось ли ему все это, или он как-то неожиданным образом впал в медитацию, и это было видение Силы. Или… или это и в правду было то, чем показалось ему. Дверь открылась, пропуская Оби-Вана. Увидев Энакина, Оби-Ван на мгновение остановился, словно пытаясь понять, стоит ли ему пройти и не опасно ли это. Энакин воспользовался этой паузой чтобы рассмотреть Оби-Вана. Великая Сила, он за прошедшее время, кажется, постарел на годы. В его волосах и бороде стало больше седины. Его глаза, казалось, лишились привычного сияния, а между бровей залегла глубокая складка. Такое пристальное рассматривание, видимо, обеспокоило Оби-Вана, и он осторожно потянулся к обрывкам ментальной связи, чтобы понять, выздоровел ли Энакин или это было временное улучшение. Энакин никогда не был так силен в возведении ментальных блоков, как Оби-Ван, но все же закрыл свою часть связи. Это получилось очень резко, так, что Оби-Ван невольно вздрогнул, словно от удара, а затем, справившись с собой, прошел мимо Энакина и ушел в свою комнату. Решив пока не мешать Оби-Вану, Энакин вышел из дома. Вернувшись, Энакин застал Оби-Вана за приготовлением еды. -Помочь? – спросил Энакин. Несколько мгновений Оби-Ван молча смотрел на Энакина. Он сам инициировал общение? Он предложил помощь? Наконец, понял, что молчание слишком затянулось, Оби-Ван кивнул. -Буду благодарен. Впервые с попадания на остров они находились рядом, оба были в сознании и, пока, все было мирно. Энакин никогда не был силен в приготовлении еды, поэтому он просто делал то, что просил Оби-Ван. Что-то простое: порезать, помешать, попробовать. Это было так похоже на прежние времена, на отношения между рыцарем-джедаем и его падаваном, что Оби-Вану хотелось поверить в то, что все плохое было только кошмарным сном. К несчастью, это не было сном. Оби-Ван испытывал неконтролируемое желание уйти, убежать на пляж, прихватив с собой нож, отрыть уже зажившие раны, или сделать новые, и надеяться, что с кровью уйдет и боль. Внешне мастер-джедай оставался таким же, как всегда, и чтобы там ни было в его мыслях, Энакин даже не мог предположить, о чем думает Оби-Ван. Хотя нет, у Энакина было предположение. Наверное, основной вопрос, что задает себе Оби-Ван, звучит как бесконечное повторение слова «Почему». Дальше варианты могли быть разными. Почему не доверился? Почему поверил Палпатину. Почему убивал тех, кто был в храме. Почему сейчас делаешь вид, что все хорошо. Энакин вспоминал свои разговоры с Палпатином. Он обещал, что спасет Падме. Ну да, Падме жива, но их ребенок – нет. Интересно, как бы они назвали свою дочь. Энакин вспомнил увиденный им сон Оби-Вана. Маленькая девочка, протягивающая руки к измученному болью и горем джедаю. То, как Оби-Ван берет девочку на руки, как прижимает к себе. Наверное, если бы девочка была жива, Оби-Ван очень любил бы ее. Впрочем, судя по тому, как ребенок тянется к Оби-Вану во сне, его любовь была бы не безответна. «Возможно, в первый раз». – подумал вдруг Энакин. – «Что если моей дочери было суждено стать падаваном Оби-Вана, и они оба на каком-то интуитивном уровне знают это». -Это была девочка, да? – спросил Энакин. -Да. – после долгого молчания ответил Оби-Ван. -Расскажи мне о ней. – произнес Энакин. Оби-Ван почувствовал привкус горечи во рту, который никак не удавалась сглотнуть. -Она…. Она была такой маленькой… Ее глаза были синими, как небо, а волосы… они были почти золотыми…. – произнес Оби-Ван. Перед его мысленным взглядом промелькнули те ужасные часы после того, как он доставил Падме на Корускант. Может быть, если бы он нашел ближайшую больницу, девочку удалось бы спасти. Он вливал свои силы сначала в Падме, затем в девочку, надеясь, что это поможет, но врачи сразу сказали, что девочка не выживет. Оби-Ван почувствовал, как мир вокруг начал пропадать в темноте и почувствовал, как Энакин подхватил его за миг до того, как он ударился бы о пол. Энакин вспоминал увиденную во сне Оби-Вана девочку. Наверное, она была бы очень красивой. Краем глаза Энакин заметил, как резко побледнел Оби-Ван и как он, продолжая говорить, начал падать на пол. Энакин подхватил бывшего учителя. Было очевидно, что воспоминания очень болезненны для Оби-Вана. -Прости, я не хотел. – произнес Энакин, усадив Оби-Вана на стул. Оби-Ван молчал. Он сидел, закрыв глаза, пытаясь справиться с подкатывающей тошнотой. Затем, с трудом встав, все еще не открывая глаз, Оби-Ван ушел в свою комнату. «Поздравляю, - произнес мысленно Энакин, - я опять все испортил. Оби-Ван, наверное, думает, что я это специально, чтобы сделать ему больно. Если моя дочь должна была быть падаваном Оби-Вана, то не возникла ли между ними ментальная связь, оборвавшаяся со смертью ребенка. Разрыв связи это всегда тяжело. Я видел джедаев, кто получал серьезные психологические травмы, после разрыва. А у Оби-Вана это уже третий разрыв связи. Сначала, когда умер Квай-Гон. Потом, когда я стал ситхом. Нет, что-то от связи еще осталось, но это тонкая нить, которую может порвать дуновение ветра. А потом моя дочь, установление связи и почти моментальный разрыв. Не удивительно, что Оби-Вану снятся кошмары, и он так себя ведет». Энакин подошел к двери комнаты Оби-Вана и постучал. -Все в порядке, - ответил Оби-Ван, не открывая двери, - я не голоден. -Да неужели… - еле слышно произнес Энакин, но говорить это громче не стал. Пожав плечами, Энакин направился к столу. В конце концов, Оби-Ван сам для себя решает, голоден он или нет. Оби-Ван снова проснулся задолго до рассвета. Ему снилась дочь Энакина и Падме. На этот раз она была уже взрослой. Ей было лет 15. Она бежала по храму джедаев, вызывая удивленные взгляды юнлингов и понимающие взгляды рыцарей и мастеров, тех, кто хоть когда видел 15-тилетнего Энакина Скайуокера. Кое в чем девочка была его копией. -Мастер! – подбежав к Оби-Вану, девочка бросается ему на шею. Самым странным в этом сне было то, что он не чувствовал привычного страха или вины, не думал о том, что находится среди сотен тысяч убитых и умерших джедаев. Во сне у него было ощущение, что все правильно и он там, где и должен быть. Это чувство комфорта и правильности, как сильно его не хватало сейчас Оби-Вану. Даже в самые лучшие моменты сейчас, когда ему даруется сон без сновидений, Оби-Ван не испытывает этого. Дорога от дома к пляжу и наоборот была уже такой знакомой, что он мог идти в темноте и не используя зрение Силы. Выйдя на пляж, Оби-Ван несколько мгновений смотрел на окружающую его черноту. Непроглядно-черное море, сливающееся где-то с таким же черным небом. Лишь только серебристая дорожка луны говорит о том, что море и небо где-то встречаются. Раздевшись, Оби-Ван медленно вошел в воду. Оби-Ван лег на воду и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Вокруг него была жизнь, связанная незримыми линиями Силы. И самая яркая и прочная нить Силы вела туда, где был Энакин. Казалось, их разорванная ментальная связь становилась сильнее. Энакин проснулся, когда луч солнца проник в окно, которое он не закрывал из-за жары. Поднявшись с кровати и потянувшись, Энакин мысленно спросил, сколько они уже тут. Дни были похожи один на другой. Квай-Гон больше не появлялся и иногда Энакин был склонен думать, что тот визит был проявлением болезни. Но кое в чем призрак был прав. С Оби-Ваном было что-то не так. Чаще всего Оби-Ван потрясающе скрывал свои эмоции, но порой маска идеального джедая спадала, и под ней оказывался человек и этот человек страдал. Энакин больше не заводил разговоров о своей дочери. Ему она не снилась, а вот Оби-Вану, судя по всему, регулярно. Энакин старался избегать в разговоре упоминаний ордена и храма. Впрочем, разговоры у них не складывались. Слишком уж много было тем, затрагивать которые не стоило. Одевшись, Энакин вышел из дома. Дойдя по тропинке до развилки, Энакин остановился. Обычно он шел на свою половину острова не оглядываясь, но сейчас ему почему-то захотелось пройти несколько десятков шагов, туда, откуда видно пляж, чтобы посмотреть, чем там занят Оби-Ван. Увиденное удивляло. Иногда Энакину казалось, что джедайский плащ, да и вообще все одеяние джедая, это вторая кожа для Оби-Вана. Нет, Энакину приходилось видеть Оби-Вана в другой одежде и без одежды вообще, но казалось, что спокойным и уверенным Оби-Ван себя чувствует только в своем плаще. Оказалось, есть одна поправка, в воде Оби-Ван тоже чувствует себя спокойно и уверенно. Нет, Энакин знал, что Оби-Ван хорошо плавает. Но одно дело знать, другое – видеть. И совершенно разные вещи смотреть на то, как кто-то плавает в бассейне, или учит юнгингов плавать, и то, как он плавает в месте, где у воды нет границ. Наконец, когда Оби-Ван доплыл до берега и начал выходить из воды, Энакин решил пойти в свою часть острова. Уходя, Энакин осознал, что на грани его сознания промелькнуло что-то, на что он должен был обратить внимание, но он это не заметил.