Служанка

      Мадара уже давно представлял, как она будет его. Как станет прикрывать глаза, смакуя вино с ним в постели. Слизывать крошки миндального пирожного с кончиков пальцев и губ. С первого дня, как эта хрупкая и настолько тоненькая девушка поселилась у них в усадьбе, она заняла его мысли, вытеснив даже его черную одержимость властью, господством и собственным величием. Каждую ночь он мечтал доставить ей удовольствие. Увидеть ее улыбку. Рядом с ней он вел себя как потерявший голову юноша, который неумело пытается ухаживать за дамой сердца. Сначала, конечно, все было иначе, он просто хотел насладиться ее близостью, видеть и чувствовать то, что скрыто под плотным одеянием. Но все изменилось. Сначала тем, что нельзя распускать руки. Ему не впервой портить подобных ей. Таких искренних и невинных девушек. Но только к ней он проникся уважением.

      

Он помнил, как впервые им овладела жгучая жажда обладать ею.       Наслаждаясь вечерней прохладой, когда дневной свет померк и на землю опустились сумерки, Мадара вальяжно потянулся на кушетке, недалеко стоящей от озера. Откинув от себя пустую бутылку портвейна, он увидел Сакуру. Она спешила, выбегая из хода для прислуги. Юбки она держала так высоко, что он видел подвязки, цвета глазури, у колен. Невольно в голове вспыхнули образы красивых нарядов, атласных, кружевных. Насыщенными красными, ярко-золотыми, глубокими цветами зеленого леса – пеньюары, скрытые под дорогими платьями, оттеняя ее неброскую красоту. Как она, улыбаясь, медленно снимала ненужную ткань. Тогда она не заметила его, быстро раздевшись, с разбегу бросилась в воду, упуская тот момент, что она женщина, и грация первое, что должно быть под рукой. Нет, он точно не влюбился. Ему это не свойственно. Он не собирается одаривать ее подарками. Лишь вещами, которые сам и будет снимать с нее.       Выйдя из воды, она быстро облачилась в униформу, поправляя юбки, нервно разглаживая ткань. И с высоко поднятой головой направилась в сторону дома. На долю секунды он разглядел в ней нечто. Тонкий намек на королевскую элегантность.       Пару дней назад, в слезах, она нервно бормотала, оскорбляя себя, плотно вжавшись в его грудь. Ведь ее первая влюбленность окончилась плачевно. А уже сегодня случайно столкнулся с ней на заднем дворе. Поманив ее пальцем к себе, он поудобнее сел в беседке. - Посиди со мной, – протянув ей руку, он стал ждать. Медленно, она коснулась его прохладными пальчиками, его огромной, по сравнению с ее, рукой. Немного поддавшись к ней навстречу, притянул ближе. Она села с ним потому, что он не дал ей другого выбора: - Ты сегодня не разговорчива, – заметил он, на что она лишь покачала головой. - Нет, господин. Вам это кажется. Но... – замявшись, она уставилась на него своими большими зелеными глазами: - Я хотела бы вас поблагодарить. - За что? - Вы добры ко мне. Вы не обязаны были меня поддерживать тогда, ведь я никто. Но все же вы были рядом. Я обязана вам. Улыбнувшись, он протянул ей свой стакан. - Попробуй, тебе понравится... – увидев ее непонимающий взгляд, продолжил: - Это лучшее средство для поддержания духа. Поверь. Дрожащими руками она поднесла хрустальный стакан к губам. Сделав глоток, закашляла: - Что это? - Ром. Его нужно выпить залпом. Иначе он не раскроит свой вкус. - Благодарю, но... вы хотите меня напоить? Я не привыкла пить... - Что ты. Я лишь хочу, чтоб ты расслабилась, – закусив губу, она послушалась его совета. Румянец окрасил щеки розоволосой служанки, поморщившись, она улыбнулась. От ее улыбки внутри Мадары все сжалось. - Однажды брат принес медовуху. Выпив на троих, мы превратились в дикарей – это было весело. Особенно, под открытым небом. Тогда было хорошо... И сейчас тоже... Мужчина рассмеялся, подливая коричневатую жидкость. - Всем необходимо иногда превращаться в дикарей. Сделав еще один большой глоток, она отдала стакан: - Знаешь, когда-то я пообещала себе, что ни за что не отдамся мужчине до свадьбы. Ну, может быть, если мужчина будет очень красив, позволю маленький поцелуй, ну, так, из чистого любопытства. - Мудрое решение... - отозвался Мадара с серьезным видом, подливая еще. - Да ладно тебе. Все ответят, что хранить целомудренность – мудро, - глотнув еще, наконец, продолжила: - Дело даже не в этом. Я хочу остаться человеком, сохранить душу, – взглянув на него, она вздохнула. - Но, увидев Наруто, я была готова подарить себя всю и без остатка. Но после нашей последней встречи все изменилось. Если бы не ты... – шмыгнув носом, она осушила бокал. - Налей еще. Не жадничай. Кивнув, опустил руку к бутылке. - Теперь я знаю, чего хочу, – густо покраснев, наклонилась вперед и двумя руками обхватила бутылку, стала внимательно изучать содержимое: - Я хочу тебя. Я чувствую себя так, словно мне нечего больше беречь, – нахмурившись, покачала головой.       Напрягшись, Мадара еле совладал, чтоб не накинуться на его беззащитную служанку и не овладеть ею. Он прикрыл глаза, чтобы отогнать наваждение, прерывисто вздохнув, он взял ее за руку и поцеловал нежную ладонь, потом запястье. Она пахла чем-то пряным. И так была восхитительна на вкус. Подавшись вперед, начал расстегивать ее платье, расшнуровывая корсет, обнажая грудь и задирая юбки. Удержаться было сложно. Сейчас. Он овладеет ею, в беседке, под открытым небом, под темнеющим небом. Добравшись до выреза ее платья, отделанного кружевом, он начал покрывать тонкую шею поцелуями. Очертил пальцами линию до подбородка. Сакура вздохнула и застонала. - Я хочу тебя, Сакура... – шепнул он на ухо, прикусив мочку. - Мааада... ааа... ра... Его тело на ее мольбу отозвалось мучительной сладкой дрожью, его мужское естество затвердело, как самая прочная в мире сталь, но он стиснул зубы - не сейчас. Его первобытный инстинкт спугнет ее, она захлебнется в нем с головой и не будет так интересно, или просто испугается. Отстранившись, он посмотрел на нее: - Мадара, пожалуйста... Ее хрупкое тело дрожало. Но все же она подалась вперед и прижалась губами к его щеке. В свете угасающего дня ее глаза казались золотым болотом, засасывающее безвозвратно. По ее лицу он понял, что ей нелегко далось решение. Это значило для нее очень многое. И в груди что-то обжигающе заскрипело. - Красивая... – пробормотал он. С тех пор как он увидел ее, ни одна женщина не могла удовлетворить его, бушующее пламя лишь разжигалось еще сильнее. Так жадно никого никогда не хотел. Коснувшись губ, притянул сильней к себе. Оголяя грудь, он ощущал напряженность ее сосков, прильнув к ним губами, быстро всосал один. Вызвав долгожданный стон. Поглаживая через ткань чулка ее бедро, одновременно покусывая сосок, скользнул рукой к нежному естеству. Вопреки его ожиданиям, Сакура не напряглась, а наоборот, сама развела ноги. Засунув руки под нижнее белье, он зарычал. Она уже была влажной от желания, от его рук. И когда он нащупал горошинку между ее ног, она вздрогнула и застонала от наслаждения. От чего по телу мужчины пробежала дрожь. Он вошел в нее пальцем, и она сжала его тисками плоти. Его развратная маленькая служанка сама поддавалась навстречу его длинным пальцам. - Ммм... – тихо продолжала стонать, когда он ввел еще один палец. Он довел ее до неистовства. И когда она начала содрогаться всем телом, коснулся языком до горошинки. От первого же прикосновения она выгнулась дугой. От второго вскрикнула, и по телу прошла волна. - Изумительный вид, – раздался откуда не возьмись голос Итачи, слегка прокашлявшись. Сакура резко вскрикнула и вскочила, Мадара, лишь нахмурившись, протер большим пальцем по своей нижней губе. - Ты как всегда вовремя... – сделав небольшую паузу, чтоб акцентировать последнее слово, - брат... Скрестив руки на груди, длинноволосый юноша приподнял уголки губ. - В отличие от тебя, я не рискую понапрасну. Да и... – переведя взгляд на розоволосое сомнение, он пропустил холодные нотки, делающие голос весьма пугающим. – Твоя нетерпимость может принести нам множество неудобств. Особенно, сейчас. - А тебе, не знающая свое место, следует знать, – Итачи, тяжело вздохнув, потер переносицу, - Сасори тут недавно проходил . Договорив, медленной походкой направился к особняку. – Не заставляй себя ждать, брат. Взглянув на Мадару, Сакура ничего не ответила, быстро зашагала по дороге, пытаясь выравнять дыхание, в глазах темнело. Покачнувшись, моргнула, когда почувствовала, что ее схватили за локоть. Обернувшись, встретилась с презрительным взглядом миндалевидных глаз брата: - Боже правый, Сакура, это что было? Для тебя это в порядке вещей? Кувыркаться в лесу с разбалованными аристократами? Этим ты занята была, пока я вожусь с землей? Когда ты совсем потеряла чувство собственного достоинства? Забыла о приличиях? Глаза девушки зажгло так, словно он только что плеснул кислоту в лицо. Часто моргая, она смотрела в ту сторону, откуда только что вышла. Сасори фыркнул и тихо спросил: - Он что, заплатил тебе за услуги? Сакура остолбенела, тело окатила холодная волна. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой униженной. Грязной. Оскорбленной. - Прекрати... – выдавила хрипло она. – Все совсем не так. Парень схватил ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Стиснув зубы, Сакура поглядела на брата сквозь пелену слез, который сейчас казался уязвленным и разочарованным. - Как ты могла? Наша матушка не потерпела бы подобного поведения. Она отреклась бы от тебя и выставила на улицу, – со стоном боли он отбросил ее руку и крепко схватил себя за волосы на затылке. В его глазах блеснули слезы. – Будь все проклято! Ну почему мы согласились тут работать? Как я посмел оставить тебя за главную? Почему Пейн не забрал тебя? Дьявол, это я во всем виноват. - Ты не имеешь к этому никакого отношения... – глотая слезы, шептала Сакура. - Я видел многое, но не ожидал, что сестра так низко падет... – красноволосый выпрямился. Его раздражение как рукой сняло. Поправив огненно-рыжую шевелюру, он тут же приобрел безразличный вид. - Послушай, Сакура. Сейчас мне отвратительно, что здесь произошло. И в частности это моя вина... Мне нужно было следить за тобой лучше. Девушка молчала. - Приведи себя в порядок и моли бога, чтоб ни Мадара, ни Итачи, никому никогда не рассказали о произошедшем. Розовые волосы из-за ветра падали на лицо, но глаз девушка не отводила. Младший брат смотрел ей в глаза. На лице легко читалось острое разочарование. В конце концов, она решительно кивнула. - Я точно знаю, какой кары за грехи вы заслуживаете, господин, - тихо продолжил Сасори. - Что посеешь, то и пожнешь.