У судьбы своё чувство юмора

Все началось шесть дней назад.

***

Мы остановились в мотеле недалеко от Бостона. Всю дорогу Гроувер рассказывал истории из жизни, чтобы как-то разрядить обстановку, но чары Морфея заманили его в своё царство. Аннабет же кидала в мою сторону подозрительные взгляды, будто кто-то где-то накосячил, а подозревает она в этом меня. А если серьёзно, то находясь под пристальным наблюдением дочери Афины, я невольно начал задумываться о правдивости моих догадок. Что касается этих «голосов», то они меня конкретно достали. Я стал более раздражительным, а главное срывался я на Гроувере и Аннабет. Последний раз когда я слышал голоса — вчера. Я начал сомневаться. Правильно ли я сделал, послушав их? Правильно ли я сделал, сказав друзьям, что мне это приснилось. Ведь даже Аннабет было сложно придраться — сны полукровок редко врут. Пару раз ночью я переносился в Царство Аида и Лагерь полукровок, чтобы никто не заметил моего отсутствия и облазил все библиотеки. Складывалось такое ощущение, что кто-то нарочно спрятал всю информацию. Ездил в Бостон, чтобы найти какую-то зацепку. Но что в Аиде, что в лагере или Бостоне — все попытки тщетны. Аннабет с Гроувером тоже время зря не теряли. Аннабет пыталась анализировать пророчество, чтобы найти какие-то зацепки. Гроувер всеми силами помогал и мне, и ей. До зимнего солнцестояния осталось одиннадцать дней, а мы даже понятия не имели, куда направляться дальше. Помимо всего этого я начал чувствовать злость, агрессию, раздражение больше, чем обычно. В голове все чаще стали вырисовывается картинки из прошлого, все то, что я хотел забыть, всплывало наружу. Злость охватывала меня, стало все тяжелее сдерживать себя. Говорю, что думаю, даже не задумываясь о последствиях. В один из таких моментов Аннабет отвесила мне хорошую пощёчину. Всматриваясь в эти серые глаза, мне удалось взять контроль над эмоциями. Злость отступила. Но появились другие чувства. Раздражение и злость сменяются растерянностью, лёгкостью и в какой-то мере даже счастьем, все это мне в новинку и такой вихрь эмоций очень несвойственен мне. Гроувер, как всегда, разрядил обстановку, списывая все на переутомление и отправил нас по своим номерам. Следующие три дня ничем не отличались, я так же искал информацию и пытался сдержать внезапно появившуюся агрессию. Единственное, что я понял — каждый день «голос» произносит строчку какого-то стиха или песни, вот только зачем? «Говорят, что герой может спасти нас, Но я не собираюсь стоять здесь и ждать. Я ухвачусь за орлиные крылья. Смотри, как эти птицы улетают вдаль. Кто-то сказал мне: любовь спасет нас всех, Но как это возможно?» Как-то ко мне в комнату зашли Аннабет и Гроувер. — Собирайся, едем в музей, — Аннабет выглядела сонной. — Вам заняться нечем, вы решили меня по музеям таскать? — я сидел на кресле в своём номере и откровенно скучал. — Не язви, не одному тебе сны снятся, так что быстрее, — Аннабет вышла за дверь. — Да что с вами происходит-то? Нервные вы какие-то… Слишком, — Гроувер вышел вслед за Бет. Обреченно вздохнув, я натянул на себя джинсы, свитер, сверху куртку и вышел из мотеля. Ребята ждали меня у машины. Разблокировав транспорт и сев на водительское сиденье, я перевёл взгляд на Аннабет, не скрывая интереса. — Чем удивишь? Закатив глаза, Бет, в своей излюбленной манере, ответила: — Едем в Бостон, — порывшись в рюкзаке и вытащив оттуда свернутую карту, передала её мне, — музей изящных искусств, Avenue of the Arts, 465 Huntington Avenue. Пока я рассматривал карту, Аннабет рассказывала, что ей удалось узнать: — Собрание музея по величине является вторым в Северной и Южной Америке, уступая музею Метрополитен в Нью-Йорке. В музее обширные собрания искусства Древнего востока, в особенности египетского. Я связалась с Хироном, и вот, что мне удалось узнать. Говорят, в музее хранится очень древний гребень великой правительницы Египта — Клеопатры VII Филопа́тор. Но у этого гребня греческие корни, он принадлежал мифическому существу древней Греции, какому — неизвестно. Мы должны найти этот гребень, — Аннабет перевела на меня взгляд, — я не знаю зачем, Перси, но я чувствую, это важно, и поможет нам в поиске стрел Зевса. Я кивнул.

***

До музея оставалось ехать примерно час, Гроувер на заднем сиденье жевал пластиковые банки, сатир, что поделать. Аннабет задумчиво глядела в окно. Брови нахмурены, а стеклянный взгляд серых глаз смотрит в одну точку. Слишком сосредоточена и погружена в себя. Но это Аннабет, и бесполезно что-то выпытывать у неё.

***

Чёрная машина двигалась по заснежанной дороге, в направлению к восточной части Бостона. В машине стояла гробовая тишина, и лишь голос мужчины из новостей по радио не давал уснуть сатиру, девушка сосредоточенно смотрела в окно, водитель остановился на светофоре и перевёл взгляд на девушку. Из мыслей Аннабет вывело ощущение, что на неё кто-то смотрит. Повернув голову, она наткнулась на нагло смотрящего на неё Перси. Взгляд его необычного цвета глаз завораживал и манил. Парень первый отвел взгляд и по указанию навигатора свернул на право. Выровняв машину он спросил: — О чем задумалась? «О тебе», — подумала Аннабет и стала лихорадочно благодарила богов за то, что она это не сказала. — О поиске. «Да, Чейз, ври больше. Сама себя не обмани ненароком», — проговорил внутренний голос. Отмахнувшись от него, девушка перевела взгляд на город за окном. — Как думаешь, кто мог это сделать? — от мыслей Аннабет отвлек тихий голос парня. — Я… — она снова потрясла головой, — я не знаю, Перси. — А ты когда-нибудь… влюблялась? — задал немного неловкий вопрос Джексон. — Да, — не задумываясь, ответила девушка. — Все мы влюблялись. В соседских мальчиков или девочек, одноклассников или одноклассниц. На худой конец в… друзей, — совсем уж тихо ответила Чейз. Несколько раз быстро моргнув, она пробормотала: — Если ты хочешь знать в кого, то обломись. И удобнее устроившись, попыталась уснуть. Гроувер тихонько хихикнул, за что получил испепеляющий взгляд Персея. Только вот эти оба и не догадываются, что думают друг о друге.

***

Двухэтажное здание музея величественно возвышалось над подростками. Напротив него разместилась поляна, посреди которой стоит статуя человека на коне. По обе стороны от входа пара дверей, над которыми развеваются флаги. Лестница, по сторонам которой стоят два небольших фонтана. Второй этаж украшают четыре колонны. Вид сверху здания напоминает букву «П». — Ну, что, вперёд. Гроувер, поправив лямку рюкзака, пошел вперёд. Аннабет, посмотрев на Перси, одновременно с ним двинулась с места. С первого взгляда музей поражал своей красотой и изысканностью. Бежевого цвета стены с картинами, полы из такого же цвета мрамора и полукруглый большой стол, около которого стоит женщина лет сорока. Справа гардероб и зеркало в старинной оправе. Купив три билета на экскурсию за двадцать два доллара полубоги присоединились к толпе. Пройдя три зала под нудные речи экскурсовода, Перси уже не пытался изобразить интерес, а откровенно скучал, иногда зевая. Несмотря на то, что Персефона с детства пыталась привить ему тягу к «прекрасному», это все было пыткой для него. Гиперактивность даёт о себе знать. Аннабет с интересом слушала экскурсовода, и это не удивительно. Она дочь Афины, богини мудрости. Это у неё в крови. Полукровка любит узнавать что-то новое. Гроувер, как и сын Аида, заскучал. В наушниках он осматривал некоторые интересующие его экспонаты, а когда проходили зал с музыкальными инструментами, Бет приходилось закрывать ему рот, ибо Гроувер слишком любит музыку и все, что с ней связано. Но вот когда экскурсия подошла к искусству Древнего Греции и Египта, подростки заметно оживились. — Своеобразие культуры древних греков заключается в особом отношении и понимании природы и места человека в ней. Для критян природа носила божественный характер, а значит, была совершенной, полной особой красоты. Вместо богов, они часто изображали луга или поросшие цветами скалы, населенные «богами» в другом обличье — обезьянами или птицами… — экскурсовод продолжал что-то говорить, но ребята слишком увлеченно рассматривали залы в поисках гребня. — Разделимся? — предложил сатир, на что получил положительные кивки. — Я иду в западную часть, Бет — в северную, а ты, Гроувер, — в восточную, — приказал Перси. — Сколько раз повторять?! Не сокращай моё имя!  — зло проговорила Аннабет. — Мне лень произносить его полностью, Бет, — смеялся над ней парень. Не перебив бы её сатир, она обязательно ответила что-то колкое. — Тише, — Гроувер, кажется, единственный из них понимал, что между его друзьями есть «химия», подавив смешок он добавил: — Нашли время ворковать. И пошёл в свою часть музея. Персей усмехнулся и ушёл подальше от разъярённой девушки. Бет же, задыхаясь от возмущения и шепча под нос проклятья в сторону сына Аида, направилась в свою. Пройдя экспонатов пять, девушка была вынуждена повернуться на шипящий звук позади неё. Обернувшись, она наткнулась на трёх драконниц, которые не медля бросились на неё. Достав ножи, дочь Афины принялась защищаться. Первая драконница, что была либо смелее, либо молода и неопытна в боях, попыталась напасть со спины, надеясь, что застанет девушку врасплох, но опередив монстра, она всадила нож ей в живот, отправляя монстра в Тартар. Две остальные напали одновременно. Заехав рукоятью одного ножа по лицу монстра, тем самым отвлекая её, Аннабет отразила удар меча вторым ножем другой драконницы. Повернувшись, поймала на клинок острие меча драконницы. Отталкнув ногой монстра, Бет спиной задела экспонат музея. Парировав удар второй драконницы и увернувшись от удара, Бет уже хотела нанести решающий выпад. Резкая боль в ноге остановила её. Неразумно посмотрев вниз, девушка увидела василиска. Удар рукоятью меча монстра и девушка погрузилась в темноту…

***

Перси Зал, в котором я искал гребень, был со светло-коричневыми стенами, вдоль которых располагались стенды с экспонатами. По центру стоял макет какого-то древнего города. Проходя мимо древних экспонатов, я внимательно всматривался в каждый. Мало того, что понятия не имел как выглядит этот гребень того времени, так мы не знаем есть ли вообще он в этом музее. Легенды не всегда правдивы. Пройдя до конца зала, я так ничего и не нашёл. Надеюсь Бет и Гроуверу повезёт больше. Развернувшись, я направился назад. Меня окружали древние вазы, кувшины с различными чёрными рисунками, древние орудия труда. Вдалеке, в самом углу, стоял макет человека, одетый в древнегреческий хитон. Около него небольшой незаметный стенд с непонятной штукой из дерева. Как я не заметил его сразу? Подойдя ближе, я присмотрелся: деревянная небольшая обработанная палочка с двумя зубчиками. Сразу и не скажешь, что это тот самый гребень. Кусок дерева, который кажется вот-вот развалится. Но вопрос, который интересует больше всего: Как ЭТО поможет нам в поиске? Табличка, на стеклянной ограде гласила: «Гребень Египетской царицы — Клеопа́тры VII Филопа́тор, Дарованный греческими девушками по неизвестной причине». Я обернулся, чтобы убедиться, что в зале никого нет и потянулся за гребнем. Стоило мне коснуться дерева, как земля ушла из-под ног. Чувство невесомости, в глазах все двоится, а звук пения, как и тогда на Захвате флага, стал куда-то манить. Я отчётливо слышу голоса трех девушек. До этого я слышал много голосов говорящих в унисон, но сейчас их три, они сменяют друг друга, произнося продолжение «стиха», который пропели до этого: «Взгляни, что любовь дала нам: Мир, полный убийств и кровопролития, Какого никогда прежде не было». Вдруг меня стали трясти за плечи, а голос Гроувера вернул меня на Землю. — Перси, мать твою, Джексон! Какого Аида с тобой происходит? — Гроувер все ещё держал меня за плечи, тряся. — Ничего, Гроувер, все в порядке, — я перевёл взгляд на гребень и добавил: — У нас есть дела по важнее. Гроувер замялся, словно что-то вспомнив, потом посмотрел на гребень и в его глазах явно отражалось удивление и непонимание. — Это он? — я кивнул, — Отлично, берём и пошли, я не могу найти Аннабет. Я удивлённо посмотрел на сатира. — Что значит не можешь найти? Ты смотрел в северной части? — я снова потянул руку к экспонату и на этот раз голосов не было. — Её там нет. — Может она уже все посмотрела и пошла искать тебя, таким образом разминувшись с тобой?  — открыв рюкзак, я положил в него гребень. «Надеюсь не развалится», — подумал я. — Возможно, все пошли, — Гроувер пошёл к выходу.

***

Зал, в котором проверяла Аннабет не сильно отличался от моего, только стены как и у входа бежевого цвета. Пройдя несколько экспонатов, я увидел кровь. Свежую кровь. Повернувшись, чтобы сообщить об этом Гроуверу, я наткнулся на нож Аннабет. — На неё напали, — реакция Гроувер не заставила себя долго ждать. — Что значит напали? А если её убили, — Гроувер запустил руку в волосы и нервно вышагивал по залу. — Если бы она была мертва, — на последнем слове голос предательски дрогнул, — я бы почувствовал это. Гроувер понимающие кивнул. — Это не может не радовать, — тихо сказал сатир, так же нервно ходя по залу, — и как нам теперь её найти? — Я… — Персей Джексон! — повернув голову на звук, я увидел молодую девушку лет шестнадцати с чёрными волосами и болотного цвета глазами. Все бы ничего, если бы не ослиная нога, — как давно мы тебя ждём. Только сейчас я заметил двух циклопов, стоящих позади неё. Проследив за моим взглядом, монстр отошёл и мне открылся вид на раненую Аннабет. На её щеке была неглубокая царапина, губа разбита, пропитанная кровью кофта и уже глубже порезы на предплечья и ноге. Но Бет находилась в сознании и в упор смотрела на меня. Злость медленно затуманила разум. — Эмпуса, — прорычал я, переведя взгляд от девушки к монстру. — Зачем так официально, — усмехнулась эмпуса, хотя это больше походило на оскал, — можно просто Келли. — Что тебе надо? И зачем тебе Аннабет? Кому ты служишь? — Гроувер тоже заметив состояние Анн, зло смотрел на вампиршу. — Слишком много вопросов, козленок. Но единственное, что я вам скажу — мы тут не для того чтобы вас убить. Персей, — она хитро на меня посмотрела, в её взгляде явно читалось, что она знает что-то, чего не знаю я, — наслаждайся последними деньками, ведь скоро ты, сам того не подозревая, будешь по ту сторону баррикад, — притворно сладким голосом пропела эмпуса и достав какую-то круглую штуковину серого цвета испарилась. Гроувер кинулся к Аннабет, а я словно находясь в прострации, обдумывал слова монстра. — Перси, может поможешь?

***

На следующий день Аннабет пришла ко мне в комнату. Мы решили не возвращаться в мотель и остановились в ближайшей гостинице, амброзия излечила раны Анн, но порез на ноге был слишком глубокий, чтобы залечить за раз. — Джексон, что ты скрываешь? — Дочь Афины медленно подходила ко мне. Я непонимающе посмотрел на неё. — Что ты имеешь ввиду, я не… — Не ври мне, Рыбьи мозги, не ври. Ты думаешь, я не замечаю? Как бы ты не старался скрыть свою тайну, сделав вид, что все в порядке и твоя внезапно появившаяся головная боль, которая как по мне нечто большее, — Бет на повышенных тонах медленно, но верно, шла ближе ко мне, яро маша руками. Хотя как по мне, метр, что разделял нас, был и так пределом, — Джексон, ты вообще меня слушаешь? — Моя Бет стояла уже впритык ко мне. — Аннабет, почему тебя это так волнует, мне кажется, тебе должно быть все равно. — Как… Но… Мы же, — вопрос явно застал её врасплох, — Мы же друзья, — последнее слово прозвучало как-то неубедительно. Серые глаза Бет смотрели внимательно на меня, всматриваясь, будто я могу исчезнуть. — Да, Бет, — я схватил её за руки и поменял нас местами, теперь уже она была прижата к стене, — друзья. Не задумываясь о последствиях я поцеловал свою «подругу», которая для меня уже давно являлась нечто большим. На моё удивление Бет ответила. Глаза были закрыты, а губы двигались в полном беспорядке. Аннабет протянула руки и вцепилась пальцами в волосы, углубляя и так безумный поцелуй. Край её свитера задрался, оголяя кожу живота, из-за того, что я поглаживал руками талию девушки через одежду, сжимая пальцы в безудержном желании. «Сумасшествие», — пронеслось в мыслях обоих.