Укротитель зверей

      Сердце Луи ушло в пятки. Он смотрел в зелёные глаза Гарри и не мог поверить, что всё происходит на самом деле. У Гарри раздвоение личности? Да ему в психушку надо, а не в тюрьме сидеть! — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — начал шептать Луи, молясь о том, чтобы ему не пришлось все шесть лет сидеть с Гарри.       А сколько ему вообще осталось сидеть? Сколько ему дали за… А за что его сюда посадили? Что он такого натворил в свои шестнадцать лет, что его отправили прямиком сюда? Маленького, несовершеннолетнего…       Укол жалости возник в районе груди, но при воспоминаниях о вчерашнем вечере это чувство мигом исчезло. Безумный украдкой глянул на сожителя, но своего внимания на нём акцентировать не стал.       Металлическая дверь отворилась, и в комнату зашёл Лиам. — Заключённый Томлинсон, на завтрак, — сказал тот ему. — А который сейчас час? — спросил Луи. — Восемь утра, — ответил Гарри, глядя в окно. От этого невинного голоса у Луи сжался желудок. — Стены нашептали? — на свой страх и риск язвительно сказал новенький. — Нет, солнце, — ответил Гарри привычным ровным голосом. — Ну конечно, почему бы и нет, — закатил глаза Томлинсон. — Я долго буду ещё ждать? — терпеливым голосом произнёс охранник. — Тебе сегодня ещё предстоит работать.       Луи опомнился и быстро вышел из камеры.

***

      Как только Гарри остался один, он отложил книгу в сторону, поднялся и подошёл к окну. С этого окна можно было увидеть кусочек жизни обычных людей.       Жёлтые листья падают. Падают на другие жёлтые листья. Уже октябрь? Ноябрь? Скоро Новый Год? Будет снег? Холодный белый снег?..       …Капли крови падают на заснеженную дорогу. Капли крови начинают примерзать к его губам. Капли крови застывают в его кудрях. Ему жарко, а ей холодно. Надо же раздеться, чтобы согреть её? Ей надо согреться? Её руки должны быть тёплыми? А сердце должно биться? Должно?       Почему она в крови? Почему у неё нет ногтей? А почему на щеке вырезано сердечко? Оно же не в моём желудке? Почему её пальцы торчат из её пустых глазниц?       Она такая прекрасная. Ледяная королева. А где её снежный замок? Она же должна где-то жить?       Её заберёт зима. Её надо оставить тут, да? Ей же не холодно в моей куртке?       Теперь она твоя. Ты же присмотришь за ней? Да?       Ты обещаешь?

***

      Луи совершенно не понравилось чистить сортиры. Эти вонючие, грязные, ужасные унитазы. При одной мысли, что он сейчас идёт обедать, его начинает тошнить.       В очереди за едой его толкнул какой-то парень, выталкивая из очереди. — Эй, борзый, ебанутый, что ли? Чего пихаешься? — воскликнул Луи враждебным голосом.       Обнаглевший развернулся и стал прожигать в Луи дыру своими серыми глазами. Он был в два раза больше самого парня и спокойно мог задушить одной рукой. Коленки Луи стали немного подрагивать, но виду он не давал. Этот терминатор сжал кулаки и ударил парня в живот. Ноги Луи подкосились, и он упал на пол. Охранники пришли на «помощь» лишь тогда, когда громила пару раз ударил ногой по лицу Луи.       Тут резко, будто из воздуха, материализовался Найл и пригнулся к Луи, помогая ему подняться на ноги. Из его носа текла кровь, и на щеке виднелась ссадина. — Может, к врачу? Тебе от Джордана хорошо досталось. — Обойдусь, — проговорил Луи, не отрывая глаз от обидчика.       Стерев кровь с лица, он взял свою еду и пошёл за свободный столик вместе с Найлом. Тот вприпрыжку следовал за ним. К ним больше никто не присоединился. — Как твоя первая ночка? — спросил белобрысый. — Ужасно. — Из-за Гарри? — Он сумасшедший! — жестикулируя, возмутился парень. — Ему нужно в психушке сидеть, а не в тюрьме! Я понятия не имею, как переживу следующие ночи! — Всё настолько плохо? — Его смех и глаза… У тебя случайно нет берушей? — Не-а, чувак, нету. — Ты мог бы построить неплохой бизнес на продаже берушей, — вздохнул Луи, — с таким соседом как Гарри. — Идея неплохая, Зейн бы одобрил, — усмехнулся собеседник. — В смысле Зейн? — А? — удивлённо посмотрел тот. — Я не говорил такого. — Нет, — уперся Луи, — ты назвал его имя.       Найл понял, что уже нет смысла врать, и потому сказал: — Ну да, у меня с ним, эм, деловые отношения, — протянул он. — Он просит — я выполняю. За это мне даётся поощрение в этом адовом месте. Выгодно, в какой-то мере. Я не хотел тебе это говорить, ведь Зейн действует конфиденциально и просил не распространяться.       Луи, сощурив глаза, пристально всмотрелся в парня, пытаясь найти подвох. — Ладно, я тебе верю.       Обед закончился довольно спокойно. Лиам вёл Луи обратно в камеру. Зайдя в неё, парень увидел лужу крови и лежащего Гарри рядом на полу. Он весь дрожал, а руки были в порезах.       К телу быстро подбежал Лиам и осмотрел раны. Подорвавшись, он открыл тумбочку и достал оттуда бинты. — Они очнулись! Я их чувствую! — начинает твердить Гарри. — Они проснулись из-за него! — Тише, тише, — шептал Лиам, пытаясь остановить кровь.       Луи не понимал? что происходит. Почему Лиам так относится к Гарри? О чем Гарри бредит? — Что за хуйня? — вырвалось у Томлинсона. — Ими сложно контролировать. Мне надо было их выпустить! — твердит Гарри. — Они не хотят уходить, Лиам!       Закончив обрабатывать руки, Лиам пристально посмотрел на обезумевшего: — Это закончилось. Они притаились. Сейчас день. Посмотри в окно, ты видишь? Сейчас светло, — продолжал охранник.       Немного успокоившись, Лиам уложил парня в кровать и повернулся к Луи: — Обещай никому об этом не рассказывать, хорошо? Ты не должен об этом рассказывать! — Чтобы он меня ночью прикончил? — вновь возмутился Томлинсон. — Я предпочитаю оставаться в живых. — Он тебе ничего сегодня не сделает. Поверь мне. Он сможет. — Сможет что? — Я не могу тебе сказать. Он сам расскажет, когда захочет, — ответил Лиам и ушёл, закрыв Луи наедине с Гарри.       Около двух часов Луи бродил вдоль камеры. Он не знал, что ему делать и как вообще быть. Его голова превратилась в кашу с десятками видов круп. Все вопросительные знаки закрутились друг с другом, создавая цепочку лишь одних тайн и недоговорок. Он боится Гарри, но он понял, что стал чувствовать притяжение к этому неизведанному. Ему хочется узнать. Луи становится таким же психом, да? — Может, ты уже сядешь? — почудился хриплый голос за спиной. Луи послушно сел.       Помолчав пару минут, Луи не выдержал: — Что с тобой вчера было?       Гарри посмотрел в глаза Луи: — Ты, правда, хочешь это знать? — и натянуто улыбнулся. Луи кивнул. — Нет, ты не хочешь этого знать, уж поверь.       И лёг обратно. — Было больно? — спросил Гарри. — О чём ты? — О твоём лице. У Джордана тяжёлая рука. — Снова стены? — Стены… — выдохнул Гарри.       Луи никому не рассказал о произошедшим, как и пообещал Лиаму. Он знал, что, чтобы сблизиться с Гарри, надо понять его и быть на него похожим. Луи всегда тянуло к сложному. Он надеялся, что хоть эту ночь он переживёт нормально.       Он боялся Гарри. Он боялся неизвестного.